Наследная принцесса становится разменной фигурой
Когда Сунь Юй убедился, что Сунь Шихуань уснула, он направился в кабинет. Шэнь Цинпин уже ждал его.
— Княжна спит? — сразу спросил он.
Сунь Юй кивнул. Последние дни Ахуань почти не спала — измотанная, бледная. Теперь, когда дело с мясной кашей получило развязку, она уснула, едва коснувшись подушки. Это резало ему сердце.
— Хорошо… — Шэнь Цинпин облегчённо вздохнул. — Что будем делать с раздачей каши?
При упоминании каши взгляд Сунь Юя потемнел.
— Я действовал опрометчиво. Хотел как лучше — заменить простую кашу на мясную. В итоге потратил серебро и нажил дурную славу.
И правда: деньги ушли, а благодарности — никакой.
— Вернём всё к простой рисовой каше. И сократим раздачу — раз в пять дней, в определённое время.
Он помолчал.
— Добродетель должна иметь меру. Иначе она рождает зло.
Шэнь Цинпин холодно усмехнулся:
— По мне — так вообще бы не раздавать. Платить серебром, чтобы кормить тех, кто потом первым же бросается кусать хозяина?
Он собственными глазами видел, как у княжны после раздачи болели руки — она едва могла их поднять.
Но Сунь Юй тихо сказал:
— Перед сном Ахуань сказала: всегда найдётся человек, которому действительно нужна эта миска каши. Нельзя одним ударом отвергнуть всех.
Он не знал, как она жила первые десять лет своей жизни. И не смел представлять. Если раздача каши — это её способ отплатить миру, он будет делать это ради неё.
Шэнь Цинпин больше не спорил. Они обсуждали дела до глубокой ночи. Лишь когда луна поднялась высоко, он покинул дворец.
Сунь Юй же просидел в кабинете до рассвета.
Тюрьма приказов
В это время наследная принцесса стояла у входа в императорскую тюрьму.
— У вас четверть часа, — предупредил стражник, открывая тяжёлую дверь.
Изнутри хлынул холод с запахом крови. Наследную принцессу едва не вырвало.
Перед ней стояла госпожа Чан — в тюремной одежде, в кандалах, с растрёпанными волосами.
— Невестка… — тихо произнесла принцесса.
— Ваше Высочество, — ответила та спокойно
— Зачем вы вредили мне? Моим детям?
Госпожа Чан усмехнулась:
— А если разобраться… кто первым погубил семью Чан?
Наследная принцесса вспыхнула:
— Восточный дворец столько лет прикрывал вас! Сколько дел мы замяли!
— А сколько серебра семья Чан дала Восточному дворцу? Сколько чиновников устранили ради вас? — тихо спросила Чан.
Принцесса лишилась слов.
— Теперь уже поздно выяснять, кто прав. Лучше подумайте, как спасать себя.
— У меня три сына и дочь. Мне нечего бояться.
Госпожа Чан опустила голову.
Больше говорить было не о чем.
Под дверью кабинета
Вернувшись во Восточный дворец, наследная принцесса первым делом спросила:
— Где старший внук императора?
— В кабинете с Его Высочеством.
Она направилась туда — и невольно услышала разговор.
— Отец, после падения Чан положение Восточного дворца стало ещё опаснее, — говорил Сунь Яньчжэн. — Вчера на утреннем приёме Циньский князь затмил всех.
Наследный принц зло ответил:
— После осенней казни тела Чан пусть выбросят в общую яму. Иначе мне не унять ярость!
У принцессы похолодело внутри.
Он… ненавидит семью Чан до такой степени?
— Матушка больше не может быть опорой дворцу, — продолжал Сунь Яньчжэн. — Нам нужен новый союзник.
— Она родила мне вас, — вздохнул наследный принц. — Между нами есть чувство.
Принцесса почти выдохнула с облегчением…
Но тут он добавил:
— Я подумываю взять ещё двух наложниц. Не обязательно из знатных, главное — чтобы были полезны. А тебе, Яньчжэн, пора жениться.
— Всё по воле отца.
— Пока не говори матери. Найдём подходящий момент. Вы потом её утешите.
За дверью лицо наследной принцессы уже было мокрым от слёз.
Её муж и сын спокойно обсуждали её замену.
Она пошатнулась и ушла.
В кабинете повисла тишина.
— Если она всё слышала — пусть будет так, — холодно сказал наследный принц. — Иди к императрице-матери. Пусть подберёт тебе жену.
— Да, отец.
Сунь Яньчжэн, выходя во двор, поднял глаза к чистому небу.
Семья Чан чуть ли не погубила Восточный дворец, а мать всё ещё пыталась их защищать. Как наивно.
Они с отцом делают это ради неё.
Когда отец взойдёт на трон, она станет императрицей Великой Ци.
И тогда обязательно поймёт их добрые намерения.
С этой мыслью Сунь Яньчжэн направился к дворцу Куньнин, а к матери он так и не зашёл.