Публичная пощёчина Восточному дворцу

— Это лавка семьи Чан? — Сунь Юй от ярости рассмеялся и, словно цыплёнка, ухватил хозяина за ворот. — Скажи Сунь Сиянь: чья это лавка на самом деле.

— Князь, пощадите! Пощадите! — хозяин лишь без конца молил о пощаде, но так и не решался сказать правду.

У входа в лавку собиралось всё больше людей. Сунь Яньчжэн и Сунь Сиянь оказались в центре толпы, и на их фоне Сунь Юй выглядел так, будто нарочно устроил скандал. Замечая, как взгляды вокруг становятся всё более настороженными, Сунь Шихуань медленно спустилась с повозки и с растерянным видом сказала:

— Отец, разве вы не говорили, что хотите показать мне лавки нашего княжеского дома?

Эти слова заставили всех замереть.
Лавка княжеского дома Цинь?

Шэнь Цинпин тоже поспешно вышел из повозки:

— Господа, павильон «Красных Румян» — это приданое покойной первой императрицы. Когда князь открывал собственный дворец, лавка была передана ему. За все эти годы князь ни разу сюда не заглядывал…

Сказав это, он даже нарочно вздохнул.

— Сегодня мы пришли лишь затем, чтобы купить для княжны Фуань немного румян и пудры. Кто бы мог подумать, что лавка вдруг окажется чужой. — Он задумчиво посмотрел на хозяина. — А хозяин-то, кажется, человек семьи Чан.

— О-о… — протянула толпа.

Картина тут же сложилась:
семья Чан тайком присвоила лавку княжеского дома Цинь, а сегодня, когда князь захотел купить что-то для дочери, всё вскрылось.

— Сестра, как ты могла так говорить с отцом? — Сунь Шихуань всхлипнула. — Он всё-таки твой старший.
Она вытерла глаза.
— И это моя вина… Если бы я сегодня не настаивала на покупке румян, ты с братом Яньчжэном смогли бы спокойно забрать товар из лавки…

— Что ты хочешь этим сказать?! — Сунь Сиянь едва не задохнулась от злости. — Наш Восточный дворец не нуждается в этих жалких серебряниках!

— Отец, — Сунь Шихуань поджала губы, — я ведь говорила, что сестра наверняка не нарочно брала товар, не заплатив. Это всё самоуправство подлых слуг.
Она вздохнула.
— Ведь такая добрая женщина, как госпожа Чан, если бы знала, разве позволила бы подобное?

— Шихуань права, — поспешно вмешался Сунь Яньчжэн. — Я обязательно всё проверю.

Он хотел как можно быстрее закончить этот фарс.
Но Сунь Юй был совсем не настроен уступать.

— Мне и проверять не нужно. — Его лицо похолодело. — Люси, возвращайся во дворец и проверь счета: сколько лет павильон «Красных Румян» приносила доход.
Санси — пригласи столичного префекта.

— Отец, — тихо добавила Сунь Шихуань, — лучше пригласить и госпожу Чан.

Толпа застыла.
Это обещало быть большим спектаклем.

Сунь Яньчжэн незаметно подал знак своему доверенному — тот мгновенно исчез.
Сунь Шихуань холодно усмехнулась про себя.

— Шихуань, — мрачно сказал Сунь Яньчжэн, — здесь слишком много людей. Может, вернёмся во дворец и решим всё там? Раздувать скандал никому не выгодно.

— Отец, — Сунь Шихуань наклонила голову, — а что имеет в виду брат Яньчжэн? Я, кажется, не совсем поняла.

Глядя на её притворное непонимание, Сунь Яньчжэн едва не ослеп от злости.

— Люди, разгоните толпу! — пришлось приказать ему напрямую.

— Ай-ай, наследный внук, что вы делаете? — Шэнь Цинпин встал перед простолюдинами. — В «Красных Румян» каждый день приходят десятки покупателей.
Это не только объяснение для княжеского дома Цинь, но и объяснение для народа.
Людям ведь надо знать, кому достались их серебряники, верно?

Эта «шапка заботы о народе» тяжело легла на голову Сунь Яньчжэна. Его лицо потемнело так, будто с него вот-вот закапают чернила.

Сунь Сиянь подошла к Сунь Шихуань, заслонив её от дверей, и прошипела:

— Сунь Шихуань, это всё ты подстроила.

— Сестра шутит, — спокойно ответила та, глядя ей прямо в глаза. — Ты хотела румян — я тоже. Просто по пути случилась небольшая неприятность.

— Убери отсюда дядю и этого выродка из семьи Шэнь, — сквозь зубы прошипела Сунь Сиянь. — Иначе, когда ты поступишь в женскую школу, я покажу тебе, что значит — не иметь ни жизни, ни смерти.

— Ох… как страшно, — Сунь Шихуань демонстративно потерла руки.

Почти мгновенно её глаза наполнились слезами — вид обиженной и беззащитной.

Сунь Юй тут же отпустил хозяина лавки и встал перед дочерью.

— Сунь Сиянь! — холодно произнёс он. — Видимо, «Наставления для женщин», пожалованные тебе отцом-императором, ты читала невнимательно. Осмелиться притеснять родную сестру передо мной!

Сунь Сиянь остолбенела.
Она не ожидала, что тайно полученные «женские наставления» будут вот так, в лоб, озвучены при всех.

Шёпот снаружи уже начал подниматься.
Лицо Сунь Сиянь побледнело, зубы задрожали от ярости и стыда.

Она поклялась: Сунь Шихуань должна умереть. Самой мучительной смертью.

— Я ничего не хочу, — резко сказала она. — Брат, пойдём.

Она потянула Сунь Яньчжэна за рукав.
Сунь Шихуань едва заметно кивнула.

Если они уйдут сейчас — семье Чан больше не на кого опереться.

Когда прибыли госпожа Чан и столичный префект, и стало ясно, что единственный, кто мог бы заступиться за семью Чан, уже ушёл, глаза госпожи Чан закатились — и она рухнула без сознания.

— Что-то у госпожи Чан слабое здоровье, — пробормотала Сунь Шихуань. — В прошлый раз болела, теперь вот снова упала в обморок. Надо бы как-нибудь позвать лекаря Мэя, пусть осмотрит её.

«Бесчувственная» госпожа Чан дёрнулась.
Сунь Шихуань сделала вид, что ничего не заметила.

Когда те, кто мог управлять ситуацией, либо ушли, либо «потеряли сознание», дело пошло быстро.

Под ударами палки хозяин лавки во всём признался.
А вернувшийся Люси принёс вести, окончательно добившие его: за все эти годы княжеский дом Цинь не получил от «Красных Румян» ни единой монеты прибыли.

Столичный префект откашлялся и постановил: лавку вернуть княжескому дому Цинь, а семье Чан — возместить весь доход за годы присвоения.

Сунь Шихуань радостно хлопнула в ладоши и невинно спросила:

— Отец, значит, теперь я могу в любое время приходить сюда за румянами?

— Конечно, — Сунь Юй снова обрёл самодовольный вид.

— Отец, а у нас во дворце только одна лавка?

При всех он потрепал её по голове:

— Да у нас лавок куда больше. Вернёмся — пусть Люси составит для тебя список.

— Как здорово! — обрадовалась Сунь Шихуань. — Тогда завтра пойду в другую лавку. Каждый день — новая!

Этот детский голос, долетев до ушей некоторых людей в толпе, прозвучал как приговор.

Князь Цинь начинает полную проверку лавок.

Надо срочно возвращаться и докладывать хозяевам.