Чужое отражение

Несколько минут прошло, как он добрался до остановки, высматривая трамвай без контролёра. Они появлялись в этой ветке нечасто, но всегда неожиданно, и встреча с ними означала одно: либо плати, либо беги. Ни того, ни другого Финн не хотел.

Первый трамвай — на задней площадке маячил силуэт в синей форменной куртке. Финн даже не пошевелился, проводив его взглядом.

Второй — пустой, почти безлюдный. Стеклянные двери отражали пустые сиденья и тусклый свет уличных фонарей, начинающих разгораться в сумерках. Слишком пустой. В таком контролёр заметит его сразу, как только войдёт. Финн остался на месте, переминаясь с ноги на ногу, его дыхание вырывалось изо рта маленькими облачками пара в холодном вечернем воздухе.

Лишь третий трамвай был наполнен до краёв людьми. Плечи, спины, сумки, портфели — всё это двигалось, перетекало, создавало живой, текучий лабиринт. А на вид внутри контролёра не было.

«Слишком много людей…» — пронеслась лёгкая и отдалённая мысль, похожая на вздох. Финн не любил толпу. Слишком много движений, слишком много случайных прикосновений, слишком много глаз, которые могут заметить то, что не нужно. Но делать нечего. У него и так в запасе не так много времени, ему нужно торопиться.

Трамвай, заскрипев тормозами, остановился. Двери со свистом распахнулись, выпуская наружу горячий, спёртый воздух салона, смешанный с запахом дешёвой парфюмерии и мокрой одежды. Основной поток людей хлынул наружу, освобождая место для новых пассажиров. Финн дождался, когда толпа схлынет, и только тогда, втиснулся вслед за последними, нырнув в освободившуюся нишу у самой двери.

Почти сразу прозвучало оповещение, механический женский голос, безжизненный и равнодушный, разнёсся по салону:

— ОСТОРОЖНО, ДВЕРИ ЗАКРЫВАЮТСЯ. СЛЕДУЮЩАЯ ОСТАНОВКА — «УЛИЦА АЛЬГЕЛИ».

Трамвай резко дёрнулся, и основная толпа людей, не успевших схватиться за поручни, качнулась назад, вызывая волновой эффект. Тела вдавливались друг в друга, кто-то охнул, кто-то выругался себе под нос. Финн был в самом начале, у самых дверей, и потому его это не задело. Он стоял, вцепившись пальцами в холодный металлический поручень, и чувствовал, как вибрация колёс передаётся в его кости.

Он внимательно разглядывал маршрут трамвая, напечатанный мелким, выцветшим шрифтом над дверями. Номер 347. Ему нужно проехать всего пару остановок. Три, если быть точным.

Солнце медленно клонилось к закату, и в стекле напротив, там, где рекламные плакаты уже не загораживали обзор, Финн начал отчётливее различать своё отражение. Оно плыло, искажалось движением и бликами уличных фонарей, но он видел достаточно.

Худое лицо. Слишком худое даже для подростка, который вечно экономит на еде. Чётко выраженные, тёмные мешки под глазами — наследие бессонных ночей и вечного, давящего напряжения. Тёмно-бурые, почти чёрные глаза смотрели из отражения устало, с какой-то древней, недетской тяжестью. Практически впалые щёки, острые скулы — всё это говорило о нём как о подростке, который мало ел и мало спал. Который вообще мало что делал.

Тёмная, зимняя толстовка была на несколько размеров больше него. Возможно, окружающие решат, что это оверсайз-стиль — сейчас такое в моде. Но приглядевшись, они бы заметили: на половину оторванный карман на стороне живота, единственный карман на всей кофте. Дырки — на левом плече, правом предплечье, на спине. Да, рюкзак, накинутый одной лямкой за спину, скрывал эту рваную ткань, но он же не мог постоянно его носить? Да и рюкзак сам по себе был сильно потрёпанным.

Он был украден года два назад, из открытой машины у супермаркета, когда хозяин отвлёкся на минуту, чтобы закурить. Но сейчас он выглядел сильно старше своего нынешнего хозяина. Одна лямка лопнула со стороны пластика, регулирующего ширину обхвата — ткань вытерлась, и пластиковая пряжка держалась на честном слове и трении. Одна из застёжек торчала лишь с одной стороны зубьев, вторая, конечно, работала исправно, но если хотя бы чуть-чуть напрячь звенья, они лопнут. И придётся вновь пытаться сначала полностью открыть рюкзак, а затем поджать подручными инструментами саму застёжку. Ведь если молния разошлась, значит застёжка плохо справляется, и нужно поджимать.

Впрочем, Финн не сильно переживал по этому поводу. У него был рюкзак! А не… пакет из продуктового магазина, просвечивающийся насквозь, в котором он носил школьные учебники.

Продолжая рассматривать себя, он сам не заметил, как приехал на свою станцию. Голос в динамике равнодушно объявил:

— ОСТАНОВКА — «ГОРОДСКОЙ ЭЛЕКТРОТЕХНИЧЕСКИЙ ЗАВОД, КОНЕЧНАЯ».

Ему нужно было выходить.

Выйдя с основной массой людей, Финн вместе со всем этим живым, текучим потоком двинулся к магазину.

Большой киоск, как и большинство других, располагался прямо около остановки. Ведь это было самым проходным местом, и люди в час пик помогали владельцам таких объектов становиться богаче. Впрочем, Финн, наверное, был исключением. Ведь именно он наоборот разорял своими «покупками» такие магазины.

Зайдя внутрь, Финн привычным движением схватил корзинку и направился вглубь магазина. Он знал этот маршрут наизусть, каждый проход, каждую полку. Первым по списку у него были различные товары быстрого приготовления, полуфабрикаты.

Готовые котлеты. С сырной начинкой и ветчиной внутри. «Кордон блю» назывались котлеты, и они… на удивление были самой лакомой едой для подростка. Мясо, сыр, хрустящая панировка — это было лучше, чем сухие бутерброды или гречка, которую он ел из-за отсутствия еды дома в принципе. Он набрал две пачки, по четыре штуки в каждой, положил их в корзинку.

Затем он двинулся в сторону винного ларька, расположенного в дальнем углу магазина, за рядами с консервами и соусами. Там как раз пробивали товар для покупателя — полная женщина в пуховице, с большой тележкой, нагруженной под завязку. Финн встал недалеко от них, в отделе товаров для кошек и собак. Здесь он особо не выбирал. Не читал состав, не сравнивал цены. Он искал самый дорогой товар. «Дороже — значит лучше» — пронеслась в его голове простая, почти детская мысль.

Он взял небольшие консервы для котов с бирюзово-голубой этикеткой, на которой была нарисована рыба. «Лосось атлантический, филе в собственном соку», — гласила надпись. Банка была тяжёлой, красивой, с золотистой фольгой под крышкой. Стоила она соответственно.

Когда покупательница, расплатившись, двинулась дальше по отделам, Финн последовал за ней. Не спеша, делая вид, что ищет что-то на полках. Он засунул руки в карманы, ссутулился, стараясь выглядеть как можно более неприметным.

Возможность представилась почти сразу.

Женщина отвернулась от тележки, набирая овощи в пакет. А Финн, всё так же не спеша, аккуратно подошёл. Его пальцы скользнули к бутылке — тёмному стеклу, золотой этикетке. Вино. Не самое дорогое, но и не дно. Такое, для Финна обошёлся бы в несколько сотен поездок на трамвае. Он сжал горлышко и резко свернул в сторону, подальше от женщины. Идя всё так же не спеша, но теперь его шаги были чуть шире, чуть увереннее. Бутылка исчезла в корзине, прикрытая сверху пачкой котлет.

Всё, что нужно, он взял. Теперь его путь лежал в сторону касс.

Прошло не так уж и много времени, но даже так людей у обычных касс было больше, чем могли обслужить кассиры. Две кассы из пяти работали, и перед каждой выстроилась обширная очередь. Поэтому у магазина был сценарий на подобный случай — открытие касс самообслуживания.

Финн не успел лишь на пару минут. Когда он подошёл к зоне самообслуживания, все четыре терминала были заняты. Перед ним стояла девушка с двумя пакетами, которая никак не могла найти штрих-код на упаковке хлеба. Финн встал в очередь, стараясь не смотреть на камеры.

К счастью, работников было так мало, что за покупателями здесь никто толком не следил. Молодой парень в форменной жилетке, ответственный за эту зону, стоял у входа и смотрел в телефон, иногда поднимая голову, чтобы механически повторить: «Картой оплачивайте, наличные не принимаем». А это значило, что Финн мог и не платить за всё.

Когда очередь дошла до него, он быстренько разложил все на столе кассы. Взял пакет — самый дешёвый, прозрачный, из тонкого пластика, который стоил настолько дёшево, что трать он свои накопления каждый день ровно на цену пакета, то этого бы хватило на пару лет. Пробил пакет — его пальцы пробежались по сенсорному экрану, выбирая категорию, подтверждая. Один штрих-код. И сразу перешёл к оплате.

В итоге он заплатил за самую дешёвую вещь, а выносил действительно дорогие товары. Вино, ценник которого перевалил за несколько стоимостей всей его одежды, вместе взятой. Хотя, будем честны, его одежда толком ничего и не стоила. Котлеты. Кошачьи консервы.

Финн аккуратно, стараясь не создавать лишнего шума и не напрягать молнию, сложил всё в рюкзак. Сначала котлеты — ровно, друг на друга. Потом консервы — по бокам, чтобы заполнить пустоты. Вино — в самый центр, обложив его со всех сторон мягкими пачками. Он проверил замок. Закрыл клапан, натянул единственную, работающую пряжку.

Затем, не оглядываясь, не ускоряясь, Финн покинул магазин. Автоматические двери разъехались в стороны, выпуская его в холодный, влажный вечерний воздух, и за его спиной с тихим шипением сомкнулись.

Он сделал несколько шагов, сливаясь с толпой, и только тогда, на углу, за поворотом, позволил себе выдохнуть. Рюкзак тянул плечо, в висках слегка стучало — от напряжения, от адреналина, который ещё не до конца выветрился из крови.

Всё прошло гладко.