Один среди камней

Забыв о месте, в котором он находится, Финн стукнулся затылком о потолок. Это не было особо больно, скорее раздражающее чувство пронизывало всё его сознание.

Немного придя в себя, он заметил вблизи большой рюкзак, который был чуть меньше мальчика, но вполне мог вместить его тело внутрь. Подтянув его ближе, Финн развязал обычные узлы, держащие язык рюкзака, а затем открыл его.

В рюкзаке не было ничего интересного, кроме маленького мешочка, от которого несло зловонием. Он не спешил его открывать, сначала углубившись внутрь рюкзака. Внутри он также нашёл часть от медикаментов: старые упаковки от марли, банку, наполовину заполненную спиртом, а также бинты... Вернее, всё, что от них осталось: упаковки лежали внутри, а самих бинтов уже не было.

Там ещё лежали маленький нож с односторонним лезвием и рукояткой из перевязанной верёвки, немного инструментов в виде маленькой кирки и лопаты.

Закончив осмотр содержимого рюкзака, Финн достал зловонный мешок и оттянул резинку, что держала мешочек закрытым. Внутри лежали уши разных видов, начиная от человеческих и заканчивая вывернутыми наизнанку, покрытыми шерстью или волосами ушами.

Поморщив нос от такого вида и запаха, он потуже затянул мешочек и убрал как можно глубже в рюкзак, чтобы запах не распространялся, или хотя бы в меньшем объёме достигал его носа.

Закрыв рюкзак, Финн медленно опустился на холодный камень, вытянувшись вдоль стены. Даже в таком положении приходилось следить, чтобы не задеть головой низкий потолок. Глаза закрылись сами собой, и он попытался сосредоточиться на своём дыхании, игнорируя тупую боль, пульсирующую в затылке. Каждый вдох отдавался неприятным эхом внутри головы.

Спустя некоторое время его пальцы невольно потянулись к месту удара. Осторожно ощупывая затылок, он обнаружил липкое пятно засохшей крови и рваную рану, края которой неприятно саднили при прикосновении. Длина пореза была примерно с его мизинец, но глубина казалась незначительной.

Взгляд упал на медикаменты в рюкзаке. Было бы неплохо обработать рану, но одна мысль о том, чтобы снова копаться в этой сумке, вызывала тошноту. Образ мешочка с его содержимым настойчиво всплывал в сознании, заставляя желудок сжиматься.

В кармане пещеры царила бы абсолютная темнота, если бы не тулвар, чьё изогнутое лезвие излучало мягкое золотистое сияние, напоминающее отблески закатного солнца. Этот свет, тёплый и живой, отбрасывал причудливые тени на неровные стены убежища. Финн старался держать разум пустым, позволяя мыслям растворяться, не задерживаясь надолго. Любая попытка сосредоточиться на чём-то конкретном отзывалась острой болью, словно иглы вонзались в мозг.

Время текло медленно, капая подобно воде в глубине пещеры. Где-то вдалеке эхом отражался звук падающих капель, создавая причудливый ритм. Этот монотонный звук постепенно начал успокаивать, отвлекая от боли и тошноты.

Прохлада камня просачивалась сквозь одежду, заставляя тело слегка подрагивать. Это ощущение помогало оставаться в сознании, не позволяя провалиться в темноту полностью. Финн понимал, что нужно двигаться дальше, но каждое движение требовало неимоверных усилий.

Медленно открыв глаза, он посмотрел в сторону едва заметного прохода, через который попал в этот карман породы. В тусклом свечении меча вход казался размытым пятном, почти сливающимся со стеной, делая это место идеальным укрытием. Но оставаться здесь было нельзя.

Собрав остатки сил, Финн подтянул к себе рюкзак. Несмотря на его внушительные размеры, вес оказался вполне посильным. Закинув его за спину и затянув ремни, он начал осторожно продвигаться на четвереньках. Колени дрожали, но держали.

Узкий лаз наружу был единственным путём отсюда. Всё его существо противилось мысли оставаться в этом кармане пещеры, пропитанном запахом тления и металлическим привкусом крови.

Каждое движение давалось с трудом, но Финн упрямо полз к выходу, опираясь руками о неровный пол. Золотистое сияние меча освещало путь, отбрасывая длинные тени от выступов породы. Выбраться из этого укрытия было единственным, что имело значение сейчас, всё остальное могло подождать.

Протискиваясь через узкий лаз, Финн старался двигаться осторожно, внимательно ощупывая каждый участок пути перед собой. Золотистый свет тулвара, закреплённого на рюкзаке, отбрасывал причудливые тени, превращая каждый выступ в потенциальную опасность. Несколько раз ладони натыкались на острые края камней, заставляя менять маршрут.

Рюкзак за спиной цеплялся за выступы, иногда приходилось извиваться, чтобы освободить его. Холодная порода под руками была влажной, местами покрытой какой-то склизкой субстанцией. Финн старался не думать о том, что это может быть, сосредотачиваясь только на движении вперёд.

Острый край внезапно выступившего из стены камня царапнул плечо, прорвав ткань. Замерев на мгновение, он осторожно отстранился, пытаясь нащупать другой путь. Приходилось часто останавливаться, исследуя пространство впереди, выискивая более безопасный маршрут среди хаотично разбросанных каменных зубьев.

Постепенно проход начал расширяться. Сначала изменение было едва заметным – просто стало легче маневрировать между препятствиями. Потом появилась возможность приподняться на колени, не рискуя удариться головой о потолок. Свет меча теперь освещал большее пространство, позволяя лучше планировать движение.

Очередной поворот вывел его в место, где своды пещеры резко уходили вверх. Финн медленно поднялся на ноги, впервые за долгое время распрямляясь во весь рост. Мышцы, уставшие от долгого ползания, отозвались болезненным напряжением. Он прислонился к стене, давая телу время привыкнуть к новому положению.

Пещера здесь превратилась в просторный коридор, достаточно широкий, чтобы идти, не касаясь стен. Потолок терялся где-то во тьме, куда не доставал свет тулвара. Воздух казался свежее, словно где-то впереди существовал выход на поверхность. По стенам змеились прожилки какого-то светлого минерала, тускло поблескивающие в отражённом свете меча.

Финн сделал несколько неуверенных шагов, привыкая заново к вертикальному положению. Каждое движение отдавалось эхом, отражаясь от стен и создавая иллюзию, будто кто-то идёт следом. Он старался не обращать внимания на эти звуки, сосредотачиваясь на том, чтобы удержать равновесие.

Рюкзак, который казался таким тяжёлым во время ползания, теперь ощущался почти невесомым. Возможность идти нормально, не прижимаясь к земле, придавала сил. Даже боль в затылке, казалось, немного утихла, хотя это могло быть просто следствием того, что внимание переключилось на другие ощущения.

Коридор продолжал петлять, но теперь идти стало значительно проще. Стены местами были покрыты странными узорами, похожими на древние письмена или случайные царапины. В некоторых местах с потолка свисали каменные сосульки, создававшие в свете меча замысловатые тени.