Обреченный

Скитания затянулись настолько, что каждый шаг давался с трудом. «Сколько я уже иду? Часы? Дни? Всё вокруг как будто одинаковое... или я просто схожу с ума?» — мысли метались в голове Финна, пока он спотыкался о камни, которые раньше легко замечал. Тулвар, который он держал почти у самой земли, освещал путь тусклым светом, выхватывая из темноты неровности пола.

Бесконечные переходы сливались в один нескончаемый лабиринт. «Надо сосредоточиться... но так устал. Который это уже поворот? Сотый? Тысячный?» — каждый новый коридор казался знакомым, словно он ходил кругами в этом каменном лабиринте.

Когда перед ним снова открылся зал с мерцающими кристаллами, его сердце пропустило удар. «Нет, нет, это невозможно... Я же был здесь... Сколько часов назад? Где я ошибся? На том повороте? Или ещё раньше?» — их тусклое свечение словно насмехалось над ним, подтверждая страшную догадку – он вернулся туда, откуда начал свой путь.

Ноги подкосились, и Финн тяжело опустился у стены. «Больше не могу... Просто не могу... Хотя бы немного отдохнуть... Всего пару минут...» — Тулвар, всё ещё тёплый, успокаивающе светился в его руках. Он прижал его к груди, обхватив лезвие пальцами – тепло металла было единственным утешением в этой холодной темноте.

Усталость накатывала волнами, всё сильнее затуманивая сознание. «Нельзя спать... Здесь опасно... Но я так устал...» — где-то на краю сознания билась тревожная мысль о необходимости найти более безопасное место, но измождённое тело отказывалось подчиняться.

Последнее, что он помнил – попытки сосредоточиться на звуках пещеры. «Раз... два... надо считать капли... три... не засыпать...» — но цифры путались, растворялись в наступающей дремоте. Тулвар в его руках продолжал светиться, его тепло убаюкивало, обещая короткий отдых.

Сознание медленно уплывало, растворяясь в темноте. «Может, когда проснусь, вспомню что-нибудь... Кто я? Откуда? Почему здесь?» — эти вопросы, преследовавшие его с момента пробуждения в пещерах, теперь казались далёкими и нереальными.

Звуки пещеры – капли воды, шорох камней, далёкое эхо – сливались в странную колыбельную. «Как давно я слышал настоящую музыку? Была ли она в моей жизни до пещеры? Почему я помню, что такое музыка, но не помню ничего о себе?» —

Финн всё крепче сжимал тёплое лезвие тулвара, чувствуя, как сон накатывает волнами. «Хоть бы не приснились кошмары... Хоть бы не те твари с реки... Сколько их там было? Почему они не преследовали меня дальше?» — но даже страх перед кошмарами не мог противостоять абсолютному истощению.

В последние мгновения перед тем, как провалиться в сон, в его голове мелькнула мысль: «Интересно, искал ли меня кто-нибудь? Есть ли кому искать? Помнит ли кто-то обо мне там, наверху?» — но эта мысль, как и все остальные, растворилась в наступающей темноте.

«Всего несколько минут... Только закрою глаза на минутку... Просто короткий отдых...» — с этими затухающими мыслями он окончательно погрузился в сон, прижимая к себе тёплый клинок.

Сознание вернулось внезапно, словно кто-то резко выдернул его из тьмы. «Сколько я спал? Почему так хочется пить?» — Финн проснулся в холодном поту, чувствуя, как пересохло во рту. Что-то тревожное мелькало на краю памяти, обрывки сна, который стремительно таял.

Собрав остатки сил, он медленно поднялся на ноги. «Здесь где-то был источник... Помню журчание воды...» — тело ломило от неудобной позы, но жажда гнала вперёд. Тулвар в его руках светился ровным светом, выхватывая из темноты знакомые очертания туннеля.

Каждый шаг давался с трудом, но память вела его к воде. «Главное не шуметь... Мало ли кто ещё здесь бродит» — он старался ступать осторожно, помня о тварях, населяющих эти пещеры. Свет тулвара скользил по стенам, выискивая малейшие признаки опасности.

Звук капающей воды становился всё отчётливее. Финн двигался медленно, прислушиваясь к каждому шороху. Маленький источник, сочившийся из трещины в стене, казался сейчас величайшим сокровищем.

Утолив жажду, он снова опустился у стены, пытаясь собраться с мыслями. «уши начали гнить...» — рука машинально потянулась к рюкзаку, где хранился мешок с отрезаннымм ушами монстров. Тошнотворный запах подтвердил его опасения.

Мысли невольно вернулись к подземной реке. «Там было течение... С течением я же не заблужусь...?» — воспоминание о горбатом монстре с неестественно широкой пастью заставило содрогнуться. Но выбора не оставалось – либо искать новый путь у реки, либо блуждать в этих туннелях до полного истощения.

Решение далось нелегко. «Нужно быть осторожным... Проверять каждый шаг...» — он понимал, что идёт на огромный риск, но других вариантов просто не было.

Собираясь с духом, Финн проверил тулвар – клинок отозвался привычным теплом. Последний глоток воды, и пора было выдвигаться. «Река была в той стороне... Помню этот поворот» — память услужливо подсказывала путь, хотя каждый шаг в том направлении заставлял сердце биться чаще.

Шум воды становился всё громче, отдаваясь в ушах зловещим рокотом. Финн практически распластался по стене, стараясь слиться с камнем. Тулвар в его руках светился совсем слабо, словно понимая необходимость маскировки.

Свет тулвара предательски выхватил из темноты фигуру горбатого монстра за поворотом. «Нет... Нет... Только не это...» — существо стояло неподвижно, склонив голову к полу, его массивный горб почти касался свода пещеры. Финн почувствовал, как к горлу подступает тошнота от одного только вида этого создания.

Мальчик замер, не в силах пошевелиться, мышцы словно окаменели от ужаса. Желтоватое свечение меча привлекло внимание твари, и она медленно, неестественно дёргано подняла голову. Выпученные глаза, похожие на два мутных шара, уставились прямо на Финна. Неестественно длинные, похожие на костяные иглы ногти заскребли по камню, создавая звук, от которого волосы вставали дыбом. «Почему я не проверил... Почему...» — по спине пробежал холодный пот, когда он увидел засохшую голубую кровь на почти лысом черепе существа, где лишь редкие сальные пряди волос свисали как водоросли.

Время словно застыло в этот момент – мальчик и монстр смотрели друг на друга, разделённые лишь несколькими метрами пространства. Финн чувствовал, как дрожат его колени, как пот заливает глаза, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Существо же оставалось пугающе неподвижным, только его грудная клетка медленно вздымалась под серой, покрытой струпьями кожей.

И тогда тварь закричала. Этот крик, казалось, заполнил собой всё пространство пещер – пронзительный, вибрирующий звук, похожий одновременно на вой и скрежет металла. Финн инстинктивно зажал уши руками, но это не помогало – крик, казалось, проникал прямо в мозг. В дальних коридорах начали раздаваться ответные крики, эхом разносясь по подземному лабиринту, и от осознания того, что этих тварей много, к горлу подступила новая волна тошноты.

Монстр раскрыл пасть неестественно широко, демонстрируя ряды острых, покрытых той же голубой кровью зубов. Его шея удлинилась, словно растягиваясь, как у змеи, а когти заскребли по камню с утроенной силой, высекая искры. В глазах твари Финн увидел нечто, что окончательно парализовало его от ужаса – осмысленность. Это существо не было просто животным, оно обладало разумом, жутким и чуждым человеческому пониманию.

«Бежать... Надо бежать...» — но тело отказывалось подчиняться, скованное первобытным ужасом перед этим порождением тьмы. Крики множились, приближались, и Финн понимал, что остаётся всё меньше времени до того момента, как остальные твари доберутся сюда. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук эхом отражается от стен пещеры, а во рту пересохло настолько, что язык словно превратился в наждачную бумагу.