Рука помощи

Финн шёл по вечернему городу. Тёмные улицы без освещения давали ему хоть какое-то спокойствие. Тьма пещер, в которых он очнулся, была первым, что он ощущал, и сейчас эта тьма была роднее света, из которого он вышел. Багровые отсветы дрожащих факелов в редких фонарях казались ему чуждыми, болезненными напоминаниями о пожаре, поглотившем его дом. Он аккуратно, чтобы никто не заметил, осматривался — никого рядом. В тёмную и дождливую погоду люди сидят в тепле и свете. Люди тянутся к свету, тогда как сознание Финна отторгало его. Оно стало символом вторжения, взрывов, чужих лиц под забралами.

Он брел по коридорам города, сквозь его центр, направляясь к западным воротам. Каменно-кирпичные здания, обрамленные оконными вставками. Практически в каждом окне горел свет. Жёлтый, тёплый, уютный. Чужой. За этими стёклами текла чужая жизнь. Люди ели, смеялись, спорили, любили. Не зная, что их благополучие, их «победа», о которой кричала дешёвая газета, построена на пепле и синеве. На крови Элвина. На последнем вздохе Евы. На холодном теле Лириэль, пронзённом насквозь.

«Я должен был броситься на эту бомбу. Я должен был отдать жизнь, а не Элвин.» Слёзы скопились в глазах, оставаясь внутри, смешиваясь с дождевой водой на лице.

«Я обязан был сберечь Лириэль…»

«Я виноват в гибели Евы.»

«Я… Виноват, что Адам пожертвовал собой.»

«Я виноват, что потерял их… Почему…?»

«Я не оправдал их надежд… я недостоин их любви. Я недостоин силы их Создателя.»

С каждой мыслью дыхание становилось сбивчатым, тяжёлый ком в горле не давал возможности произнести ни слова. Боль, острая и всепоглощающая, грозилась разорвать его изнутри, превратить в обезумевшее, воющее существо прямо здесь, на мокрой мостовой.

Финн остановился. Его взгляд с мокрой от дождя земли поднялся в небо, в облака, на луну, что лишь на короткое мгновение показалась из разрыва в тучах, а затем облака вновь скрыли её из виду. Но его взгляд продолжал фокусироваться на невидимой луне, на том тёмном пятне, где она должна была быть. Ком в горле исчез. Слёзы были смахнуты грубым рукавом его так любимого, так родного, чуть зеленоватого в оттенке кимоно. Кимоно, которое пахло теперь дымом, пылью и одиночеством.

«Но я отомщу. Они будут молить у меня о пощаде. Я отниму у них всё… что они посмели отнять у меня. — Секундная пауза, наполненная свистом ветра в переулке. — Мою семью.»

В этот момент его окликнули.

— Эй, паца… — договорить мужской голос так и не успел.

Рука Финна, двинувшаяся раньше, чем он сам осознал угрозу, сжалась вокруг его шеи. В тусклом свете, пробивающемся из дальнего окна, Финн увидел мужчину лет тридцати с небольшим. Невысокий, коренастый и широкоплечий, с крепким телосложением. Его овальное, обветренное лицо с широкими скулами и приплюснутым носом, который явно был когда-то сломан, выражало чистый, неподдельный шок. Коротко стриженные волосы цвета грязной соломы были мокрыми от дождя. Одет он был в добротную, но сильно поношенную дорожную одежду: толстый стёганый дублет поверх простой рубахи, плотные штаны из грубой ткани, заправленные в высокие, забрызганные грязью сапоги. За широким ремнём, на котором висела пустая кобура для инструмента или небольшого оружия, торчала рукоять простого боевого ножа. Выглядел он как типичный наёмный охранник, погонщик или мелкий торговец — человек, чья жизнь проходит в дороге и на окраинах.

Выглядело это крайне комично. Ребёнок, почти подросток, схватил такого здоровяка за шею. Но к «счастью», мужчина даже не пытался серьёзно сопротивляться, лишь инстинктивно ухватился руками за его запястье, и в его глазах читался неподдельный испуг.

— Что тебе нужно? — спросил Финн, глядя снизу вверх.

Мужчина был явно выше ребёнка, на добрые две головы точно. Но даже так, мужчина ощущал этот взгляд «снизу вверх» абсолютно наоборот. Мальчишка смотрел на него сверху вниз. Как на раздражающего комара, которого он так мечтает схлопнуть между ладоней, но что-то останавливает его. Обстановка была тоньше паутины, и мужчина инстинктивно почувствовал, что лучше её не рвать.

— Кх! — попытался ответить мужчина.

И лишь мгновение спустя до Финна дошло, что тот не может говорить. Странно… Зачем ему одновременно дышать и говорить? Видимо, без воздуха он не способен. Простая, почти наивная мысль, проскользнувшая сквозь пелену ненависти.

Отпустив руку, Финн сделал шаг назад. Мужчина рухнул на мокрую землю, на колени. Одной рукой хватаясь за горло, второй держась за землю, стараясь не упасть полностью. Он откашливался, глубокие, хриплые вдохи разрывали тишину переулка.

— Кха! Кха! Чёрт! — голос был сиплым. — Пацан, так ведь и передавить вены можно! А мне рано умирать! Кха! — Он засмеялся, тихо, с придыханием. — Пацан, как ты свою правую руку так накачал? Хватка у тебя офигительно безумная… это на каком контенте ты так яро сосредотачивался?!

— Что…? — переспросил ребёнок, не понимая, о чём конкретно говорит парень. Слова были странными, чужими, будто из другого языка.

— Ха-хаха… забудь… — мужчина с трудом встал на ноги, пошатываясь. — Ох… Ух… Никогда так не наслаждался воздухом… А ты умеешь навязывать желания!

— Мне повторить вопрос? — спросил Финн, чувствуя, как раздражение и непонимание растут в нём.

— А… можно…? — спросил мужчина нарочито стеснительно, но взгляд ребёнка дал понять, что тот не в настроении шутить. — Ладно, ладно. Слыхал я, что ты собрался в «Гнездовье-1».

— И? — Финн добавил, стараясь поскорее узнать суть и избавиться от этой помехи.

— Поможешь мне и моему отряду добраться до «Гнездовья-1»? Мы поможем друг другу. Ты сильный, как я погляжу, — мужчина подавил смех, вновь взглянув на его правую руку, но быстро собравшись, продолжил, — а мой отряд хорошо знает местность. Там столько всего… интересного. И опасного. Мы можем помочь друг другу. Что на это скаж…?

— Нет. — резко перебил его мальчик, держа на лице плохо скрываемое презрение. Он развернулся и уже сделал шаг, чтобы раствориться в темноте другого переулка.

— Ты же не знаешь, что чем ближе к Великому Дому, тем тщательнее досмотр, — голос Джона догнал его, став тише, но увереннее. — Кордоны Вальтерра на подступах к первой колонии… Они проверяют всё. Лица, вещи, сверяют со сводкой своей базы данных… мало ли противник дома Вальтерра решил напрямую заявиться в их город.

Финн замедлил шаг, но не остановился.

— А ты… я смотрю, не сильно ладишь с людьми, — Джон сократил дистанцию, пошёл следом, но держа почтительную дистанцию. — Я могу помочь тебе миновать эти досмотры.

Финн замер. Медленно обернулся. Дождь стекал по его лицу, не смывая ту холодную маску, что застыла на нём. Он снова смотрел на Джона. Взгляд сверху вниз, при диаметрально противоположном росте.

— Меня зовут Джон Вест! — Джон, будто решив, что опасность миновала, протянул руку для рукопожатия. Широкая, небрежная улыбка тронула его губы.

— Финн, — ответил коротко, более раздражённо, чем мгновение назад. На протянутую руку он не посмотрел, просто проигнорировал её, как проигнорировал бы ветку на пути. — Что тебе нужно взамен?

— Взамен? — Джон убрал руку, не смутившись. — Компанию. Прикрытие. Как я сказал — ты выглядишь крепким орешком. Дороги небезопасны. Моя команда — ребята хорошие, но сейчас такое время, что монстры гуляют… э-э-э… тут и там. Сильного бойца не хватает. Доберёмся до места — и разойдёмся.

Финн молчал, оценивая. Глаза Джона казались открытыми, даже простодушными.

— Где ваш отряд? — спросил Финн, наконец, оборвав затянувшуюся паузу.

— О! — лицо Джона озарилось. — Уже почти у западных ворот, в одном из домов засели. Собираемся выдвигаться на рассвете, пока стража меняется и сонная. Идёшь?

Финн кивнул. Единственный, резкий кивок. Джон был прав. Самому ему было не пройти. Ему нужна была тень, чтобы слиться с ней. Чтобы добраться туда, где он будет близок к семье Вальтерра как никогда.

— Веди, — сказал он и сделал шаг, чтобы Джон шёл впереди.

Тот лишь усмехнулся, повернулся и зашагал по направлению к окраине. Финн последовал за ним, как тень, его ноги бесшумно ступали по мокрому камню.