Последний рубеж

Время, сжатое до предела адреналином, для Финна растянулось, стало вязким и тягучим. Он видел, как тварь отталкивается от спины сородича, её сгорбленное тело, подобно туго сжатой пружине, выстреливает в воздух. Видел, как Лириэль замерла с обломком клинка в руке, её глаза, широкие от шока, смотрели на своё сломанное оружие, будто видя в нём крушение всего мира. Он видел, как когти твари, длинные и изогнутые, как серпы, вытягиваются вперёд, нацеливаясь в горло, в лицо, в грудь эльфийки.

Его тело уже двигалось, пока сознание только начинало осознавать команду. Он рванулся вперёд, в пространство между летящей смертью и окаменевшей Лириэль.

Удар в бок эльфийки был коротким, мощным уклоном всего корпуса, чтобы вывести её из линии атаки, свалить на камень, под прикрытие ближайшего выступа. Он почувствовал, как её лёгкое тело поддаётся, как она, не ожидавшая этого, с тихим выдохом теряет равновесие и падает навзничь.

А потом мир взорвался белым огнём.

Он не успел развернуться. Не успел подставить клинок. Он только почувствовал на спине леденящий ветерок от пролетающего мимо тела твари — и затем пришла Боль.

Три линии ледяного огня, прочерченные по его спине от правой лопатки до левого бока, чуть выше пояса. Сначала он услышал звук — странный, сочный, рвущийся звук, как рассекаемая плотная ткань. Его собственное кимоно, прочное эльфийское волокно, не задержало когти и на миг. Оно разорвалось с сухим шелестом, словно бумага.

Потом пришло ощущение. Сначала шок, невероятный холод, будто ему на спину вылили ушат ледяной воды, пронизанной иглами. А затем, с задержкой в долю секунды, боль накрыла его с такой силой, что вышибла из лёгких весь воздух одним коротким, хриплым воплем, больше похожим на стон перерезанного животного. «А-а-агх!»

Когти прошли глубоко. Он почувствовал, как они входят в плоть, раздвигают мышцы, скребут по чему-то твёрдому и ребристому — по рёбрам. Боль была яркой, ослепляющей, лишающей мысли. Его ноги подкосились, и он рухнул вперёд, на живот, на острые обломки камней и мокрый от крови и воды пол. Его катана выскользнула из ослабевших пальцев и со звоном откатилась в сторону. Он попытался вдохнуть, но в груди что-то застряло, спазмом сжало диафрагму. Он лежал, уткнувшись лицом в холодный камень, и всё его существо было сведено к трем полосам пылающей агонии на спине. Он попытался закинуть руку назад, дотянуться, понять масштаб повреждений, но движение вызвало новую волну боли, и рука бессильно упала.

Над ним, вокруг него, мир превратился в суматошный, кровавый хаос.

Ева встала над ними. Буквально. Она появилась так, словно материализовалась из воздуха между двумя падающими телами — Финном на животе и опрокинутой Лириэль.

Движения её были уже не просто быстрыми. Они стали неестественными, почти пугающими. Казалось, она перестала подчиняться обычным законам физики. Вспышка серебра слева — и тварь, пытавшаяся добить Финна сбоку, теряла голову. Мгновение — и она уже справа, её клинок отшибает два когтя, летящих в Лириэль, и тут же, не меняя инерции, вонзается в грудную клетку другой твари. Она двигалась так быстро, что оставляла после себя лёгкие, размытые силуэты, словно на мгновение раздваивалась. Плащ её лип к телу, сбитый скоростью и брызгами. Звуки от её ударов сливались в непрерывный, низкий гул — будто гигантское сердце бьётся в такт смерти.

Но даже эта сверхчеловеческая скорость не была всемогущей. Теперь она защищала не гибкий периметр, а статичную точку — два раненых тела за своей спиной. И твари, не глупые, поняли это. Они стали наваливаться массой, с разных сторон, почти одновременно. Ева парировала коготь, направленный в её голову, но не успевала полностью уклониться от второго, скользящего по её бедру. Плащ рассекся, на бледной коже осталась тонкая красная полоска. Ещё удар — и осколок хитина, отлетевший от разбитого панциря, с силой впился ей в плечо, застряв там. Она даже не дернулась, просто сломала его рукоятью катаны и продолжала рубить.

Лириэль, оглушённая падением, увидела лежащего Финна, его вздрагивающую спину, тёмные, быстро растекающиеся пятна на разорванной ткани. Шок от сломанного меча испарился, сменившись другой, более острой паникой. Она откатилась к Финну на коленях.

— Финн! — её голос сорвался. Она попыталась перевернуть его, но он застонал, и она поняла — нельзя. Его спина… Она рванула к своему рюкзаку, к аптечке, её пальцы лихорадочно рылись в свёртках, вытаскивая бинты, пучки заживляющих трав. Она прижала комок трав к самой глубокой, на её взгляд, ране на его спине, пытаясь заткнуть кровотечение, но кровь, тёплая и липкая, быстро пропитывала зелёную массу. Её руки дрожали.

— Держись, держись, — бормотала она, не зная, кому адресованы эти слова — ему или себе.

Ева, в это время, пропустила ещё один удар. Незначительный — коготь лишь оцарапал её предплечье, оставив неглубокую борозду. Но это был уже третий пропущенный удар за минуту. Раньше такого не было. Никогда. Её дыхание, наконец, стало слышным — резким, частым, как у загнанного зверя. Капли пота смешивались на её лбу с брызгами чужой крови. Она сражалась не просто против тварей. Она сражалась против усталости, против боли в раненой руке, против истощения, против самой арифметики боя, где одно делилось на сотни.

Она метнула взгляд через плечо, на долю секунды. Увидела Лириэль, склонившуюся над Финном, её белое от напряжения лицо, её беспомощные попытки заткнуть раны. Увидела Финна, который, стиснув зубы, пытался приподняться на локтях, его глаза были полы мутной боли и ярости.

Между двумя взмахами, между смертью одной твари и атакой на другую, её голос разрезал грохот боя. Он был низким, сдавленным, но абсолютно чётким, как удар клинка:

— Лириэль.

Эльфийка подняла голову, её глаза встретились с взглядом Евы. В том взгляде не было ничего, кроме ледяной, неумолимой решимости.

— Я сейчас расчищу дорогу, — произнесла Ева, её слова отрывисты, выдавлены между ударами. — Уноси его!

— Что? Нет! Я не оставлю тебя, Ева! — крикнула Лириэль, её голос дрогнул от ужаса и протеста. Её пальцы вцепились в ткань рюкзака так, что побелели костяшки.

— НЕ СПОРЬ! — рык Евы был подобен раскату грома, он на миг заглушил даже рёв реки. В её глазах вспыхнула не просто ярость, а нечто первобытное, всесокрушающее. — Ваши жизни... крайне важны. Твои исследования... и сила внутри Финна... — она отбила два удара подряд, её клинок гудел от напряжения, — они гораздо важнее моей жизни. УНОСИ ЕГО!