Забота

Вечернее поселение погрузилось в свой привычный уютный ритм. У фонтана, на мягком мху, собрались эльфы, занятые неторопливой трапезой. Воздух был наполнен гулом приглушённых голосов и ароматом вечернего рагу. Финн сидел в кругу, рядом с Элвином, но был молчалив и погружён в себя. В руках он держал деревянную ложку — одну из тех, что он когда-то, на заре своего пребывания здесь, вырезал из обломков корней. Он медленно зачерпывал еду, но мысли его были далеко, в мрачных туннелях под горой. Еда, вода, бинты, запасная верёвка, точильный камень… Мысленный список того, что нужно подготовить к утру, прокручивался в его голове, вытесняя всё остальное.

Элвин, сидевший рядом, с жаром рассказывал о новом сплаве, который он пытался выковать, но, заметив задумчивость Финна, замолчал. Он отложил свою ложку — он тоже быстро оценил удобство этого простого инструмента, принесённого Финном, и теперь пользовался им чаще, чем пил из чаши.

— Эй, Избранный, что с тобой? — прямо спросил Элвин, его голос, привыкший перекрывать гул кузницы, прозвучал громче, чем нужно, и несколько эльфов обернулись. — Словно на похороны собрался, а не на ужин.

Финн вздрогнул, оторвавшись от своих мыслей. Он посмотрел на Элвина, потом на свою тарелку.

— Помнишь, Лириэль говорила о катализаторах для роста Великого Древа? О тех кристаллах из пещер?

— Конечно, — фыркнул Элвин. — Она только об этом и твердила весь день, пока я новый состав для закалки испытывал. Надоело, честно говоря.

— Завтра, — тихо, но отчётливо произнёс Финн, — вместе с Евой мы отправляемся туда.

В тот же миг с противоположной стороны круга раздался резкий, дребезжащий звук. Лириэль, услышав его слова, так резко вскочила, что её собственная ложка — та самая, что она с любопытством учёного переняла у Финна, оценив, как удобно с её помощью отделять кусочки твёрдых кореньев, — с грохотом упала в миску. Она не обратила на это ни малейшего внимания. Её лицо, обычно озарённое любопытством, теперь пылало таким напряжённым возбуждением, что, казалось, вот-вот высечет искру.

— Завтра?! — переспросила она, её голос сорвался на высокий, почти визгливый тон. Она, не церемонясь, расталкивала сидящих эльфов и стремительно подошла к Финну, опускаясь на мох прямо рядом с ним. — Завтра вы идёте в пещеры? За кристаллами?

— Да, — коротко кивнул Финн.

— Так… — Лириэль захлопала в ладоши, её глаза бегали по сторонам, словно она уже мысленно собирала снаряжение. — У меня мало времени на подготовку! Нужно собрать пробы почвы у входа, специальные контейнеры для образцов, инструменты для замеров энергии, картографические свитки… Еда, вода, спальные мешки…

— Лириэль, — Финн мягко, но твёрдо перебил её поток слов. — Мы вдвоём с Евой пойдём. Там очень опасно.

Эльфийка на мгновение замерла, словно не поняв смысла сказанного. Затем её лицо исказилось от возмущения. Она выхватила из тарелки ложку — и резким, отточенным движением, каким орудовала ножом, повертела ею в пальцах, а затем прислонила холодным металлом к щеке Финна. Жест был странным, угрожающим и в то же время полным отчаяния.

— Финн, — её голос зазвучал тихо, но с невероятной интенсивностью. — Ты хоть и Избранный, обладаешь силой нашего Создателя, но не забывай, что мы, эльфы, имеем многотысячелетний опыт во всех ремеслах, включая выживание и исследование неизведанного! Да и откуда вы знаете, какие конкретно кристаллы мне оттуда нужны? Их консистенция может быть разной! Размер, структура, состав спектра! — она тыкала ложкой в воздух, словно перечисляя невидимые пункты. — Без меня вы принесёте что попало! А я… я отлично разбираюсь в флоре и фауне любой местности! Я смогу идентифицировать угрозы, которые вы даже не заметите! Я — незаменимый специалист!

Она говорила страстно, её глаза горели. В них читалась как жажда открытия, так и глубокая, искренняя убеждённость в своей правоте.

Финн медленно отвёл её руку с ложкой. Его взгляд был серьёзен.

— Именно поэтому, — сказал он тихо, глядя прямо в её распахнутые глаза. — Если ты пострадаешь… тебя будет некем заменить.

Слова повисли в воздухе. Шум вокруг будто стих. Лириэль замерла, её рука с ложкой бессильно опустилась на колено. Она смотрела на Финна, и в её взгляде буря аргументов и возмущения вдруг утихла, сменившись чем-то другим — изумлением и тихой, горькой обидой. Она поняла. Он верил в её навыки, в её силу, в её знания. Но финн показал, что все равно переживает за нее.

Она опустила взгляд, её пальцы сжали ложку так, что костяшки побелели. Прошло несколько томительных секунд.

— Финн, не переживай, — наконец прошептала она, и её голос дрогнул. Она подняла на него глаза, и в них, сквозь пелену обиды, пробилась та самая невыразимая нежность, что он видел у неё, когда она возилась с ростками. — Нам очень сложно навредить, пока живо Великое Древо. Пока оно дышит… живы и мы. Его сила течёт в нас.

Финн молча смотрел на неё. Он видел её упрямство, её страсть, её уязвимость. Он не нашёл, что ответить. Просто кивнул, коротко и твёрдо.

— Ладно.

Этого одного слова хватило. Глаза Лириэль вспыхнули таким ослепительным, безудержным восторгом, что, казалось, могли бы осветить всю пещеру без помощи ядра Древа. Она вскочила на ноги, сжав кулаки, и её тонкое тело затряслось от нетерпения. Отказаться сейчас для неё значило бы предать саму себя, свою суть исследователя.

В этот момент громко хлопнула по своему колену широкая ладонь Элвина.

— Ну, раз уж она идёт, — провозгласил он, его голос прозвучал с напускной небрежностью, но в глазах читалась стальная решимость, — то и я пойду. Кто ещё будет чинить ваше снаряжение в дороге, а? Или таскать эти ваши образцы? Одним словом, без меня — никуда.

И словно искра упала в сухую траву. Один за другим эльфы, сидевшие в кругу, начали подниматься. Их голоса, сначала робкие, затем всё более уверенные, слились в единый гул одобрения и готовности.

— Мои стрелы найдут цель в любой темноте!

— Мы не можем отпустить нашего Избранного в такое место с такой маленькой группой!

— Все пойдём! Вместе мы сильнее!

Финн стоял, оглушённый этим внезапно нахлынувшим водоворотом солидарности. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, чтобы остановить их, объяснить безумие этой затеи, но слова застряли в горле. Он видел их лица — озарённые суровой решимостью семьи, готовой встать стеной за своего. Даже самого младшего, того, что обычно помогал на кухне. Даже седовласого Орэна, чей взгляд был полон спокойной готовности. Он не мог вымолить и слова, подавленный тяжестью этой всеобщей любви.

И именно в этот момент, когда хаотичный гул грозил перерасти в неконтролируемую бурю, из вечерней тени за спиной Финна раздался голос. Спокойный. Твёрдый. Режущий, как отточенная сталь.

— Тихо.

Это было всего одно слово, произнесённое негромко, но оно пронзило общий шум, словно клинок, и мгновенно рассеяло его. Воздух застыл. Все головы повернулись к говорившей.

Ева стояла на краю круга, её тёмный силуэт чётко вырисовывался на фоне мерцающего фонтана. Её руки были скрещены на груди, а лицо, освещённое отблесками воды, было бесстрастным и твёрдым, как скала. Когда воцарилась абсолютная, звенящая тишина, она медленно перевела взгляд с одного эльфа на другого, и под этим взглядом даже самые горячие головы опустили глаза.

— С нами пойдёт только Лириэль, — произнесла Ева, и её голос был ровным, не терпящим возражений. — В силу её незаменимых знаний. Остальные останутся здесь.

Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание каждого.

— Для защиты Великого Древа. Наш дом не должен оставаться без своих сильнейших воинов и мастеров. Его безопасность — наш главный долг. Или вы забыли об этом?

Её последняя фраза прозвучала как холодное, неоспоримое напоминание о главном приоритете.