Гостиница Бена 2.0

Бен методично протирал уже чистую кружку замшевой тряпицей. Движения были автоматическими, почти медитативными. Он толком не знал, зачем это делал — посуда и так сверкала. Но работа бармена, как он неожиданно для себя обнаружил, была на редкость расслабляющей. В прежней жизни, в тех фильмах и сериалах, что остались лишь смутными осколками памяти, такие заведения — таверны, бары, постоялые дворы — всегда изображались притонами для отъявленных бандитов, мародёров и прочих «плохих людей». Реальность, наступившая после Великой Миграции, оказалась иной. Да, здесь собирались суровые люди. Охотники, наёмники, выживальщики. Но они были не «плохими». Они были просто людьми, застрявшими в новом, беспощадном мире, где каждый день нужно было бороться за место под странным багровым солнцем.

Служба по контракту в охране одного из из предприятий, которой Бен занимался последнии месяца перед Переселением, определённо не была его призванием. Он работал. Потому что там много платили. Потому что нужно было выживать. Но когда он оказался здесь, а правительство Старого Мира окончательно рухнуло, смёненное коалицией Домов, Бен с облегчением отошёл от дел. На скопленные сбережения и выручку от продажи части своего скромного арсенала он приобрёл это трёхэтажное здание из светло-серого камня на окраине «Гнездовья-2». Города, который все между собой называли «Ульем» — за его беспорядочную, хаотичную архитектуру и вечное движение.

Менее недели потребовалось, чтобы привести в порядок дом, завезти матрасы, наладить скупые, но работающие поставки алкоголя и продуктов. И вот, открывшись в первый же месяц существования в этом новом, жестоком мире, «Расправленное Крыло» — названное так в честь резной птицы на фасаде — почти сразу стало одним из самых посещаемых заведений в Улье. Возможно, из-за уюта. Возможно, из-то того, что Бен не лез в душу и держал цены приемлемыми. А возможно, потому что Улей был последним крупным оплотом перед Лесами Под Горой — территорией, окутанной дурной славой и откровенным смертельным ужасом.

Мысли Бена прервал Хол, щёлкнувший пальцами перед его лицом.

— Земля Бену! Ты нас вообще слушаешь?

— Что? А, да, — бармен оторвал взгляд от безупречно отполированной медной стойки. — Прости, задумался.

— Я говорю, новости интересные, — Хол потягивал тёмное пиво. Его серо-голубые глаза блестели от возбуждения. Достал из кармана куртки потрёпанный, сложенный в несколько раз листок дешёвой газетной бумаги. — Читал утренний выпуск «Колокола Улья»? Великая победа!

Бен нахмурился, взял газету. Шрифт был кривым, бумага пахла дешёвой краской, но заголовок кричал во всю ширину листа:

«КОГТИ ВАЛЬТЕРРА РАЗОРВАЛИ ГНЕЗДО ТВАРЕЙ!

Первая крупная победа человечества в новых землях!

Наследник Марк Вальтерра лично возглавил карательную экспедицию в Леса Под Горой. Четыре дня назад отряды Дома Вальтерра, после ожесточённого штурма, полностью очистили от разумных агрессоров крупное подземное поселение. По предварительным данным, уничтожены сотни существ, обладающих примитивным интеллектом, жестокостью и коварством. Их логово выжжено дотла. Этот триумф, достигнутый спустя пять месяцев после Великой Миграции, знаменует поворот в борьбе за выживание и расширение границ! Да здравствуют Великие Дома! Да здравствует человечество!»

Под текстом была нечёткая, будто наспех вырезанная на дереве, картинка: фигура в доспехах со знаменем на фоне стилизованного дерева, охваченного пламенем.

— Ну? — нетерпеливо спросил Хол. — Говорю же, отличные новости! Может, теперь хоть дороги к тем рудам станут безопаснее. А то все боятся в те леса соваться.

— «Разумных агрессоров», — медленно, будто пробуя на вкус, произнёс Бен, откладывая газету. — Интересно, как они это определяли.

— По-разному, — в разговор вмешался седой ветеран в роскошных титановых латах, сидевший неподалёку. Его голос был низким, хриплым от возраста и, возможно, выпивки. — Постройки. Оружие. Координация в бою. Говорят, эти твари использовали какое-то подобие магии, связанной с растениями. Деревья сами нападали на людей.

В зале, притихшем на время чтения, снова поднялся гул. Обсуждение победы стало всеобщим. Кто-то требовал налить всем за счёт заведения в честь триумфа, кто-то скептически хмыкал, вспоминая собственные неудачные походы в «леса», но общий настрой был приподнятым. После месяцев страхов, слухов о пропавших экспедициях и леденящих душу историй вроде рассказа о Фионе Кильц, эта новость была как глоток крепкого вина — согревающим и дурманящим.

Бен, поддавшись общему настроению, объявил скромную скидку на первый раунд напитков «во славу победителей». Зал взорвался одобрительными криками. Хол хлопнул Бена по плечу.

— Вот это по-нашему! Давай, налей мне и стражникам ещё! За Марка Вальтерра, чёрт возьми! Пусть знают, куда соваться!

Пока Бен разливал напитки, Хол, уже изрядно захмелев, понизил голос, наклонившись к стойке.

— Слушай, Бен. А ты не знаешь, что произошло с тем парнем?

— С каким? — переспросил Бен, отвлекаясь от кранов.

— Ну, догоняй, Бен. Тот пацан. Выживший под горой, который с той первой экспедиции, когда Джек погиб. Я слышал, его потом забрали рыцари Вальтерра. На обследование, мол.

Бен на мгновение замер, его лицо стало непроницаемым. Он поставил кружку перед Холом, вытер руки о фартук.

— Трудно сказать, — тихо произнёс он, оглядываясь, чтобы убедиться, что их не подслушивают. — Была короткая схватка здесь, в одной из комнат наверху. После неё мальчика вынесли в кандалах. Без сознания.

Хол свистнул.

— Жёстко. И что с ним?

— Вот в том-то и дело, — Бен ещё больше понизил голос, почти до шёпота. — Слышь, Хол, а не странно ли это? Всем известно, как сейчас поживает Фиона Кильц, та самая выжившая из первой экспедиции. Её взяла под своё крыло сама София Люциус, наследница Дома Люциус. Фиона теперь её личный клинок, она на виду, о ней пишут. А об этом мальчишке... Прошло почти два месяца. И ни слуху ни духу. Вальтерра не даёт никаких новостей. Тишина.

Хол нахмурился, его веселье поутихло.

— Думаешь, с ним что-то не так?

— Если честно, — Бен наклонился так близко, что Хол почувствовал запах кофе и жареного мяса, — в тот день, когда его увозили... Я слышал, что на когорту перевозящую мальчика напали. Прямо на выходе из Улья. На самой границе безопасной зоны.

— Напали? Кто?

— Не знаю. Говорили, все стражи были убиты. До одного.

— И мальчик?

— Исчез. Либо убит, либо... — Бен не договорил и выпрямился, сделав вид, что поправляет бутылки на полке.

Хол задумчиво отхлебнул пива. 

В этот момент скрипнула входная дверь.

В зал, сбивая с порога лужицу мутной воды, вошёл мальчишка. Лет пятнадцати, не больше. Он был одет в грязное, выцветшее, тёмно-зелёное кимоно, которое висело на нём мешком, подчеркивая худобу. Волосы, цвета воронова крыла, мокрые от весеннего дождя, свисали сосульками, почти полностью скрывая глаза. Ножны катаны — длинные, из тёмного дерева — и сам клинок были жёстко закреплены у него на левом боку, на широком поясе. За спиной болтался потрёпанный походный рюкзак, удерживаемый на плече лишь одной лямкой.

Когда дверь захлопнулась за его спиной, мальчик резко тряхнул головой, сбрасывая на пол капли дождя. Затем он медленно, почти небрежно, сгрёб мокрые пряди назад, обнажив лицо. И взгляд.

Бен, встретившись с этим взглядом, почувствовал, как по спине пробежал холодный мурашек. В этих тёмных, почти чёрных глазах горел холодный, мерцающий огонь. В них читалась плохо скрываемая, клокочущая ненависть ко всему, что его окружало — к этим стенам, к этим людям, к самому воздуху в таверне. Но поверх ненависти лежала тонкая, ледяная плёнка высокомерия. Он смотрел на присутствующих, как на что-то бесконечно низшее, незначительное, досадную помеху на своём пути. В этом взгляде не было ничего детского. 

Он неспешно оглядел зал, и его взгляд, скользнув по празднующей толпе, на секунду задержался на Бене. Что-то дрогнуло в его скулах, губы плотно сжались. Затем он двинулся вперёд. Его шаги были бесшумными, несмотря на мокрую обувь. Он шёл прямо к барной стойке, к Бену и Холу, игнорируя всех на своём пути. Люди инстинктивно отодвигались, замолкали. Внезапно в «Расправленном Крыле» стало очень тихо. Слышен был только треск поленьев в камине и мерный стук дождевых капель о ставни снаружи.

Мальчик остановился напротив Бена, через стойку. Его пальцы легли на полированное дерево. А его вопрос, прозвучавший как угроза, заглушил все, сконцентрировав внимание на себе. 

— Где мои вещи?