Безмолвный союз

Выйдя на поверхность, их встретил пронзительный, почти невесомый свет утренней зари. Воздух, холодный и свежий, обжёг лёгкие после влажного тепла пещеры. Ева, не теряя ни секунды, жестом призвала их остановиться на краю чащи. Её взгляд, острый и всевидящий, скользнул по опушке, впитывая каждую тень, каждый намёк на движение.

— Слушайте, — её голос был тихим, но обладал стальной плотностью, разносясь в утренней тишине. — Держим строй. Финн — в центре. Лириэль — замыкающая. Никакого геройства. При столкновении с чем-либо крупным или незнакомым — отступаем и обходим. Все услышали?

— Да, — почти в унисон, чётко и подчинённо, ответили Финн и Лириэль.

Их путь лежал на северо-запад. Ева вела сквозь самую гущу леса, где вековые деревья стояли плотной стеной, а их переплетённые корни образовывали под ногами причудливый, неровный настил. Они двигались бесшумно, как три тени. Финн старался дышать ровно, копируя лёгкость Евы, но каждое его движение по хрустящему под ногами ковру из хвои и прошлогодних листьев казалось ему оглушительно громким. Лес вокруг дышал и жил своей, неспешной жизнью. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь гигантский полог крон, рисовали на земле золотистые узоры. Влажный запах гниющей древесины, свежести мха и чего-то цветущего, сладковатого, наполнял воздух. Ветви, обвитые толстыми лианами, скрипели на ветру, а где-то высоко в вышине слышалось щебетание невидимых птиц. Всё здесь было пронизано древним, безмятежным покоем.

Именно в такой полосе света, на небольшой, залитой солнцем поляне, они и наткнулись на них. Стадо лесных оленей. Благородные животные с шерстью цвета осенней листвы и ветвистыми рогами, похожими на высохшие корни деревьев, мирно щипали траву. Их было около двадцати.

При их появлении олени насторожились. Головы поднялись, большие тёмные глаза уставились на пришельцев с осторожным любопытством, но без паники. Ева подняла руку, жестом приказывая остановиться. Она медленно, плавно, сделала несколько шагов вперёд, по направлению к самому крупному самцу, очевидно, вожаку стаи. Тот не отпрянул. Он лишь внимательно, оценивающе наблюдал за её приближением, его ноздри трепетали, улавливая запах. Он стоял неподвижно, как изваяние, позволяя своим сородичам за своей спиной убедиться в отсутствии угрозы.

И тогда вожак издал короткий, хрипловатый звук, нечто среднее между фырканьем и стоном. И из-за его мощных ног, из-за спин других оленей, выскочили два оленёнка. Неуклюжие, на длинных, тонких ножках, с ещё покрытыми пушком рожками-пуговками. Они подскакивали к эльфам и Финну с детским, безрассудным любопытством, их тёмные влажные носы поводили в воздухе.

Один из них, самый смелый, подошёл к Финну и ткнулся мордой в его протянутую, замершую в нерешительности ладонь. Дыхание оленёнка было тёплым и влажным. Финн, сам не осознавая того, медленно повернул руку и осторожно, кончиками пальцев, провёл по его мягкой, бархатистой шерстке за ухом. Сердце его на мгновение ёкнуло от неожиданной нежности. Оленёнок не испугался. Он лишь глубже уткнулся в его ладонь, издавая тихое, довольное пофыркивание.

— Они… не боятся нас, — тихо, почти шёпотом, произнёс Финн, глядя, как второй оленёнок обнюхивает подол плаща Евы.

Ева, всё так же стоя лицом к лицу с вожаком, ответила так же тихо, не поворачивая головы:

— Они знают наш запах. Знают, что мы не принесём им вреда. Наш народ никогда не охотился в этих лесах. Мы — часть этого равновесия, а не его угнетатели.

— А монстры? — не унимался Финн, глядя на беззащитных оленят. — Они же…

— Монстры, — перебила его Ева, её голос оставался ровным, — нападают на людей. Или питаются тем, что находят — падалью, определёнными растениями, грибами. У них своя роль. Свой круг. Они не трогают тех, кто не входит в их пищевую цепь. Олени для них — не добыча.

— Странно… — пробормотал Финн, но не стал развивать мысль. Картина мира, где хищники и жертвы сосуществуют по каким-то неведомым ему, сложным правилам, была слишком непривычной. Он просто запомнил это.

Через несколько минут, словно получив безмолвный сигнал, вожак развернулся и неспешной, величественной рысью повёл своё стадо вглубь леса. Оленята, ещё раз оглянувшись на новых знакомых, послушно побежали за взрослыми, их пятнистые спины вскоре скрылись в зелёной чаще.

Поляна снова опустела, наполненная лишь шелестом листьев и пением птиц. Ева обернулась к своим спутникам.

— Пошли.

***

Солнце, пройдя зенит, начало неспешный путь к горизонту, окрашивая небо в теплые, золотисто-багряные тона. Они шли долго, почти без остановок, и усталость начала тихим грузом ложиться на плечи. Лес вокруг постепенно менялся — деревья становились чуть ниже, чаще попадались завалы из буреломов, поросшие толстым слоем мха, а воздух наполнился влажной прохладой, веющей от подножья все ближайшей горы.

Ева, словно чувствуя предел сил своих спутников, резко остановилась на небольшой, относительно ровной поляне, защищённой с одной стороны массивным валуном, а с другой — частоколом молодых елей.

— Здесь, — её голос прозвучал чётко, нарушая лесную тишину. — Встаём на ночь.

Финн с облегчением сбросил с плеч рюкзак, чувствуя, как затекшие мышцы спины и плеч медленно оживают. Лириэль, чуть сгорбившись под тяжестью своих инструментов, благодарно прислонилась к стволу старой сосны.

Ева, её взгляд уже оценивал периметр поляны, раздала распоряжения быстро и безапелляционно, как полководец перед битвой:

— Финн, наруби сухих корней и веток для костра. Ищи выступающие из земли, сухие — они горят лучше. Лириэль, займётся костром. Обустрой место, сложи растопку. Я обследую периметр. Не уходите далеко и не шумите.

— Понятно, — кивнул Финн, уже снимая с пояса прочную сёкиру. Элвин не зря положил её в снаряжение — широкое лезвие и удобный обух идеально подходили для такой работы.

— Да, Ева, — отозвалась Лириэль, её глаза уже с привычным любопытством осматривали землю в поисках подходящего места для очага.

Ева кивнула и, не добавляя больше ни слова, бесшумно растворилась в густых сумерках наступающего вечера, словно её и не было.

Финн принялся за работу. Он быстро нашёл несколько старых елей, чьи корни, толстые и причудливо изогнутые, местами выпирали из земли, высохшие и потрескавшиеся под действием стихии. Привыкнув за дни тренировок к весу и балансу оружия, он теперь с удивлением обнаружил, что тяжёлая сёкира послушно лежит в его руке. Замах, короткий, сконцентрированный удар — и сухой корень с глухим щелчком раскалывался пополам. Ещё удар — и вот уже готово полено. Вскоре у его ног выросла аккуратная поленница ровных, колких чурбаков.

На другом конце поляны Лириэль, с присущей ей методичностью, обустраивала кострище. Ловкими движениями она расчистила небольшой участок земли от хвои и травы, выкопала неглубокую ямку и обложила её по кругу плоскими камнями, которые нашла неподалёку. Затем она собрала сухой мох, пару горстей смолистой хвои и тонкие, сухие прутики, сложив их в пирамидку. Достав свои кремни, она после нескольких снопов искр ловко поймала одну, поднесла к растопке, и вскоре тонкий, почти невидимый в предвечерних сумерках дымок потянулся вверх, чтобы через мгновение превратиться в робкий, но уверенный огонёк. Он трещал, пожирая сухую хвою, и постепенно разгорался, отбрасывая на лица и стволы деревьев тёплые, танцующие тени.

Финн, закончив свою работу, подошёл и сбросил охапку дров рядом с костром. Он стоял, глядя на огонь, чувствуя его живительное тепло на своей коже.

Их лагерь был готов. И как будто в подтверждение этому, из вечерней тьмы бесшумно возникла Ева. Она появилась так же внезапно, как и исчезла, её фигура выплыла из-за ствола старого дуба.

— В радиусе трёх сотен шагов чисто, — доложила она, её голос был ровным, но Финну почудилась в нём лёгкая, почти незаметная удовлетворенность от увиденного — аккуратной поленницы и ровно горящего костра. — Ни единого следа. Можно отдыхать.

С этими словами она сбросила с плеч свой плащ и устроилась на земле у самого валуна, спиной к камню, чтобы видеть и поляну, и подходы к ней. Её катана лежала рядом на развёрнутом плаще, на расстоянии вытянутой руки.

Сумерки сгущались, превращаясь в настоящую ночь. Небо между верхушками деревьев стало бархатно-чёрным, усеянным холодными, яркими точками далёких звёзд.