Свет в утробе горы

Девять долгих дней их путь пролегал через густые, почти непроходимые заросли предгорья. Лес с каждым днем становился всё угрюмее и молчаливее. Гигантские сосны и ели, одетые в клочья серого лишайника, словно застыли в вечном ожидании. Воздух, некогда напоённый ароматами хвои и цветущих трав, стал тяжёлым и влажным, пахнущим озоном и гниющими пнями. Солнце, едва пробивавшееся сквозь сплошной полог крон, казалось, теряло здесь свои силы, его свет становился тусклым и размытым.

И с каждым шагом на север, к подножию исполинской, мрачной громады горы, нависавшей над лесом подобной каменному великану. Сама атмосфера здесь, пропитанная древней, немой скорбью, угнетала разум, затрудняла мысли, словно мозг погружался в густой, вязкий мёд. Лириэль, обычно такая болтливая и любопытная, шла, уткнувшись взглядом в землю, её плечи были сутулы, а пальцы нервно теребили ремешок рюкзака. Даже Ева, чьё лицо всегда было каменной маской, казалась более собранной и настороженной, её взгляд, острый как бритва, выискивал угрозы не только среди деревьев, но и в самой пустоте между ними.

Монстров они не встречали. Ни разу за все девять дней. Ни единого следа, ни одного рыка в ночи. Эта аномальная тишина была пугающей. Лес вокруг был мёртв, и эта мёртвая тишина давила сильнее любого рычания тварей.

И вот, на десятое утро, они вышли на опушку. Прямо перед ними, вздымаясь к низкому, свинцовому небу, высилась стена скал — начало горного хребта. Воздух здесь был холодным и разреженным. Земля под ногами сменилась на каменистую осыпь, поросшую жёстким, колючим кустарником.

Ева, не останавливаясь, повела их вдоль подножия, её взгляд выискивал что-то на поверхности скал. И вскоре она нашла. Она резко остановилась и указала рукой вперёд.

Там, в основании монолитной стены, зиял разлом. Чёрная, неровная щель в теле горы, словно гигантский топор рассек камень. Края её были острыми, зубастыми, а из глубины тянуло струёй ледяного, влажного воздуха, пахнущего сыростью, пылью и чем-то древним, неподвижным. Это было горло в утробу мира. И в это горло им предстояло спуститься.

Ева обернулась к ним. Её лицо в сером свете дня было бледным и суровым.

— Я первая, — её голос прозвучал отрывисто, эхом отражаясь от каменных стен. — Следом Финн. Лириэль, ты замыкаешь. Идём медленно. Освещаем каждый карман, каждую расщелину.

Она без колебаний шагнула вперёд, и чёрный провал поглотил её. Финн, сделав глубокий вдох, последовал за ней. Лириэль, побледнев, но сжав кулаки, зашла последней.

Внутри было тесно. Сразу за входом проход сузился настолько, что приходилось идти боком, вжимаясь в шершавые, холодные стены. Плечи задевали за выступы, рюкзак цеплялся за острые камни.

— Снимаем рюкзаки! — скомандовала Ева из темноты впереди. — Тянем за собой!

Это было единственным решением. Финн сбросил с плеч свою ношу и, развернув её, начал проталкивать вперёд по неровному, покрытому щебнем полу. Лязг металлических частей каркаса о камень отдавался в узком проходе оглушительным грохотом. Они двигались, как слепые кроты, пробираясь сквозь каменные внутренности мира, их продвижение измерялось сантиметрами.

Так они промучились, казалось, целую вечность. Но постепенно стены стали расходиться. Потолок ушёл ввысь, пропадая в непроглядной темноте. Они оказались в просторном, по сравнению с лазом, гроте. Воздух здесь был неподвижным и спёртым.

Ева остановилась и сбросила свой рюкзак на землю. Звук упавшей тяжёлой ноши гулко разнёсся по подземному залу. Не говоря ни слова, она отстегнула с пояса свою деревянную лампу-тыкву, ту самую, что была наполнена послушными светлячками. Её пальцы нашли скрытый механизм, и с тихим щелчком верхняя часть колбы отъехала.

И случилось чудо.

Сотни крошечных, фосфоресцирующих созданий, до этого покорно сидевшие внутри, вырвались на свободу. Они устремились вверх, к невидимому потолку, подобно рою разумных искр. И там, в вышине, они замерли, словно по команде, образуя идеально ровную, светящуюся сферу. Их холодный, голубовато-зелёный свет разлился по гроту, выхватывая из тьмы причудливые сталактиты, свисающие с потолка, и массивные сталагмиты, растущие с пола. Внезапно рождённое сияние было неярким, но невероятно чётким — оно не давало теней, освещая каждый уголок, каждый изгиб стен в радиусе двадцати шагов. Это была идеальная, живая лампа.

— У нас есть ещё две таких, — голос Евы прозвучал спокойно, но в нём слышалась стальная необходимость спешки. Она повернулась к Лириэль, которая заворожённо смотрела на парящих светлячков. — Лириэль, доставай карту. Нам нельзя надолго здесь оставаться.

Эльфийка вздрогнула, оторвавшись от зрелища, и торопливо принялась расстёгивать свой рюкзак. Её пальцы, привыкшие к точным движениям, всё же слегка дрожали.

Холодный, мерцающий свет живых светлячков отбрасывал чёткие тени на стены грота, превращая его в подобие древнего храма с колоннами из сталактитов и сталагмитов. В центре этого немого святилища, на ровной каменной плите, Лириэль развернула карту. Это была тончайшая, гибкая древесная кора, испещрённая изящными, выжженными линиями. Узоры напоминали переплетение корней, но при ближайшем рассмотрении оказывались тщательной картографией подземного лабиринта.

Ева и Финн стояли над ней, их лица освещены снизу призрачным сиянием.

— Мы здесь, — палец Лириэль, тонкий и уверенный, ткнул в точку у входа в систему, отмеченную знаком, напоминающим расколотый камень. Её голос, обычно звонкий, сейчас был приглушённым, почти шёпотом, как будто она боялась потревожить дремлющую в камне древность. — По нашим данным, основанным на старых, редких вылазках разведчиков, ближайшие выходы кристаллов находятся в нескольких местах.

Её палец пополз по карте, огибая сложный узор перекрещивающихся линий.

— Первый — здесь. Всего в нескольких сотнях шагов по прямой. — Она указала на небольшую пещеру, отмеченную знаком сияющего ромба. — Но путь к нему лежит через систему «Каменных Глоток».

Финн почувствовал, как по спине пробежал холодок. Название говорило само за себя.

— Это узкие, почти вертикальные расщелины, — продолжила Лириэль, её взгляд стал серьёзным. — Местами проход сужается настолько, что придется ползти, прижимаясь к камню. Рюкзаки придется проталкивать перед собой. В случае опасности... — она не договорила, но все поняли. В таких условиях не то что сражаться — развернуться было невозможно. Они стали бы лёгкой добычей, зажатой в каменных тисках.

— Второй вариант, — её палец двинулся дальше, описывая длинную, извилистую дугу, — дальше. Гораздо дальше. Путь займёт в два, а то и в три раза больше времени. Но он проходит через более широкие тоннели и залы. — Она обвела участок карты, испещрённый развилками и ответвлениями. — Здесь есть пространство для манёвра. Мы сможем идти в полный рост, а в случае нападения — занять оборону.

Она подняла взгляд сначала на Еву, потом на Финна. В её глазах, отражавших мерцание светлячков, читалась трезвая оценка.

— Выбор, как я полагаю, очевиден, — тихо заключила она. — Лучше дольше, но с возможностью защищаться, чем быстро и с риском быть раздавленными в щели, как насекомые.

Ева, до этого молчаливая и сосредоточенная, медленно кивнула. Её взгляд, холодный и аналитический, скользнул по извилистому маршруту.

— Согласна, — её голос прозвучал твёрдо и веско, окончательно снимая вопрос с обсуждения. — Скорость бесполезна, если мы не сможем поднять клинок. Идём длинным путём.

Она перевела взгляд на Финна, и в её глазах читался безмолвный вопрос: «Ты готов?»

Финн сглотнул. Мысль о том, чтобы снова оказаться в каменной ловушке, вызывала у него почти физическую тошноту. Воспоминания о тесных корманах, где он прятался от монстров, были ещё слишком свежи. Он посмотрел на длинный, петляющий маршрут на карте. Да, он был длиннее. Но он давал шанс. Шанс сразиться. Шанс выжить.

— Длинным путём, — твёрдо подтвердил он, и его голос не дрогнул.

Ева коротко кивнула, её решение было принято. Она свернула карту и отдала Лириэль.

— Тогда не теряем времени. Запасаемся водой. Проверяем снаряжение. Через пять минут выдвигаемся.