Разница в мелочах

Финн проснулся лишь под конец утра, когда ядро древа уже парило высоко на потолке пещеры. Мальчик осмотрелся и увидел свое импровизированное ложе на полу, созданное великим древом. Он бережно поставил все еще теплую лампу обратно на стол и потянулся, ощущая необычайную легкость во всем теле.

Впервые за долгое время он по-настоящему выспался. Удивительно, но все раны и ссадины, еще вчера причиняющие боль, теперь затянулись, оставив после себя лишь едва заметные следы. Финн провел рукой по местам, где раньше были глубокие порезы, но не ощутил даже намека на боль.

Еще раз взглянув на место своего ночлега, он с удивлением обнаружил, что листва, служившая ему постелью, исчезла, а на ее месте появился небольшой столик, словно выросший из самого корня древа. На нем стояла искусно вырезанная из дерева кружка, наполненная прозрачным нектаром. Финн осушил ее до дна, чувствуя, как живительная влага наполняет его новыми силами.

Только он собрался открыть дверь, как снаружи раздался легкий стук. На пороге стояла высокая женщина с острыми ушами и тонкими чертами лица. Ее острый нос и слегка вытянутые глаза цвета весенней зелени придавали ей необычный вид. Белоснежные волосы спадали до пояса, а темное боевое кимоно подчеркивало статную фигуру. Она двигалась абсолютно беззвучно, словно сам звук избегал ее присутствия

— Кто… Вы… — задал простой вопрос Финн.

— Ева. Мы не успели вчера познакомиться, ты разговаривал с Адамом. Но сейчас у нас есть возможность поговорить. Пошли, у нас полно дел, человеческое д… Финн, у нас полно дел, — поправилась она, и Финну показалось, что в ее глазах на мгновение мелькнула тень привычной насмешки, тут же погашенная.

Финн послушно побрел за ней, выходя из избы. Его сразу окружила непривычная, но странно умиротворяющая картина бытия подземного народа.

Воздух, наполненный сладковатым ароматом древесины и влажной земли, был оглашен ритмичным, чистым звоном. Неподалеку, под навесом из переплетенных корней, молодой эльф трудился в кузнице. Его лицо, сосредоточенное и сглаженное внутренним усилием, было обращено к раскаленному металлу. Молот в его руках был продолжением воли — он поднимался и опускался с отточенной плавностью, и с каждым ударом по заготовке, лежащей на наковальне, раздавался ясный, далеко разносящийся звук. Искры, подобные рубиновым крошечным звездам, разлетались во все стороны, освещая его потное, серьезное лицо и гибкие, тренированные руки. Казалось, он не просто ковал клинок, а вкладывал в него частицу своей души, и каждый удар был шагом к рождению нового совершенства.

Финн замер, завороженный этим действом, но Ева мягко подтолкнула его дальше. Они прошли мимо открытого пространства, где группа эльфов, мужчин и женщин, готовила пищу на нескольких больших каменных очагах. Ароматы, плывшие оттуда, заставили желудок Финна предательски заурчать. Он уловил запах печеных кореньев, какой-то незнакомой, но дразняще-сладкой травы и тушеных грибов, от которых в воздухе стоял густой, аппетитный духмат. Эльфы перебрасывались тихими репликами, их движения были слаженными и точными, будто танец.

Вдалеке, у самой стены пещеры, он увидел одну эльфийку, что копалась в земле, точнее, в небольшом участке почвы, отгороженном невысоким плетнем из гибких прутьев. Она что-то бережно подсыпала к корням невысокого растения с серебристыми листьями.

— А чем она занимается? — тихо спросил Финн, указывая взглядом.

Ева, не поворачивая головы, коротко ответила:

— Пытается повторить подвиг Создателя.

Они дошли до края подземной деревни, и перед ними предстало удивительное зрелище. Открытое пространство, похожее на огромный зал, было освещено тысячами мягко светящихся ягод. Они свисали с потолка пещеры на тонких, почти невидимых лианах, создавая иллюзию звездного неба в миниатюре. Свет был неярким, призрачно-голубоватым, но его хватало, чтобы озарить все вокруг. Это было большое поле, покрытое коротким, бархатистым мхом, испещренное аккуратными тропинками. Вокруг поля, полукругом, стояли древесные скамьи, плавно выраставшие из самого пола, создавая подобие колизея внутри пещеры. Место было безлюдным и дышало тишиной, будто храня в себе эхо давно отзвучавших речей или песен.

— Здесь мы тренируемся, проводим собрания, обряды и праздники, — голос Евы, ровный и лишенный эмоций, нарушил торжественную тишину поля, пока они приближались к его центру. Она шла не спеша, ее взгляд скользил по пустым древесным скамьям. — У тебя, возможно, есть вопросы. Можешь их задать... Финн.

Мальчик молчал пару мгновений, подбирая слова. Самый жгучий вопрос вырвался первым.

— Как вы нашли меня так быстро?

Ева, казалось, не отреагировала на его вопрос, продолжая идти. Она направилась к одной из сторон поля, где у стены пещеры стояли массивные стеллажи, целиком вырезанные из корней Древа. На них в идеальном порядке покоилось оружие. Множество видов холодного оружия ближнего боя: изящные эльфийские клинки с лезвиями, напоминающими застывший лунный свет; тяжелые боевые топоры, чьи рукояти были обвиты живой лозой; короткие кинжалы с гардами в виде распустившихся бутонов; изогнутые талвары, похожие на тот, что он потерял, но более утонченные; и длинные копья с наконечниками, отливающими серебром.

Ева, оценивая каждое оружие внимательным, опытным взглядом, наконец выбрала две катаны в простых, но прочных ножнах из темного дерева. Пока ее пальцы скользили по рукояткам, проверяя баланс, она заговорила, отвечая на его вопрос, будто между делом.

— Мы не быстро тебя нашли. Мы следили за тобой с момента твоего входа в гробницу.

— Я... Не помню... — тихо сказал Финн, чувствуя, как привычная пустота в памяти снова сжимает его изнутри.

— Да, мы уже в курсе, что ты лишён памяти, — её голос прозвучал констатирующе, без капли сочувствия. — Но это не отменяет того факта, что ты прошёл его испытание и выжил в условиях, не предназначенных человеческим... детям... — она снова едва не оговорилась, но поймала себя. — Мы были уверены, что ты погибнешь. Как вдруг, спустя несколько месяцев, один из моих братьев прибегает с известием, что ты выжил и выбрался оттуда. И сейчас направляешься в ближайший город.

Она повернулась от стеллажа, держа по катане в каждой руке. Её глаза, холодные и ясные, устремились на Финна.

— За день мы собрали все силы, оставив минимум для поддержания жизни внутри поселения, и отправились за тобой. Прошла неделя до того, как мы успели настигнуть тебя и, в последствие... освободить от Великого Дома.

Закончив свой монолог, Ева направилась к Финну и, протянув одну из катану рукояткой вперёд, молча предложила ему взять её. Финн неуверенно взялся за тёплую, отполированную до блеска древесину рукояти.

— Что ты хочешь сделать? — спросил аккуратно Финн, чувствуя непривычную тяжесть качественного клинка.

Ева сухо ответила, уже занимая позицию напротив него и слегка вынимая свою катану из ножен.

— Нападай.

Финн сжал рукоять катаны, чувствуя, как ладонь мгновенно становится влажной. Он поднял взгляд на Еву и замер.

Казалось воздух вокруг эльфийки стал гуще. Её поза была безупречным сочетанием расслабленности и готовности, словно туго натянутая тетива, не дрогнувшая ни единым мускулом. Ноги, устойчиво стоящие на бархатистом мху, образовывали идеальный угол. Корпус развёрнут ровно настолько, чтобы минимизировать профиль, левая рука лежала на ножнах, правая — на рукояти катаны, пальцы сложены в точную, выверенную годами замок. Каждая линия её тела, от кончиков белоснежных волос до носков обуви, говорила о смертоносной эффективности.

Но самое пугающее таилось в её взгляде. Её глаза цвета весенней зелени, лишённые всякой эмоции, были устремлены прямо на него. В них не было ни злобы, ни вызова, ни даже простого интереса — только чистая, безжалостная концентрация. Она смотрела не на его лицо, не на его ноги или оружие — она смотрела в него, словно виделка насквозь все его страхи, всю его неуверенность, каждый робкий импульс, который ещё не успел дойти до мышц.

Под этим взглядом Финн почувствовал себя голым и беззащитным. Ком застрял в горле, а веки непроизвольно задрожали. Он попытался удержать её взгляд, силясь разглядеть хоть что-то, хоть намёк на человеческую реакцию, но тщетно. Эти бездонные зелёные озера были холодны и непроницаемы.

Нервы сдали первыми. Взгляд Финна, не выдержав давления, дрогнул и пополз вниз, к её ногам, к мху под ними, куда угодно, лишь бы не встречаться с тем, что видел его насквозь. Он сглотнул, чувствуя, как жар стыда разливается по его щекам. Рука на рукояти катаны внезапно показалась ему чужой и непослушной.

— Тот, кто отводит глаза, уже проиграл, — голос Евы прозвучал ровно, без упрёка, как констатация факта. — Подними взгляд. Смотри на противника. Всегда. Даже если боишься.