Проект "Молот"

После изматывающего спарринга с Евой и короткого перерыва, чтобы утолить жажду и смыть пот, Финн направился к кузнице. Он уже привык к её ритму — оглушительному гулу, вибрации воздуха от ударов и яростным возгласам Элвина. Но сегодня его встретила непривычная тишина, нарушаемая лишь нервным шуршанием и отрывистым ворчанием.

Подойдя ближе, он увидел Элвина, но не у наковальни с молотом в руке. Эльф метался по кузнице, словно загнанный зверь, переворачивая груды металлолома, отодвигая ящики с инструментами и роясь в закромах с сырьём. Его обычно белоснежные волосы были растрёпаны и покрыты слоем пыли, а на лице застыла маска концентрации.

— Элвин? — тихо окликнул его Финн.

Эльф резко обернулся, и его янтарные глаза, полные беспокойства, увидев Финна, вдруг вспыхнули надеждой.

— О, Избранный! Наконец-то! — он чуть ли не бросился к нему, хватая за рукав. — Помощь нужна, срочно! Помнишь, ты высказал идею? Про большой молот?

Финн кивнул, оглядывая хаос, царивший в кузнице.

— Помню. А что случилось?

— Случилось то, что идея — это одно, а вот воплощение… — Элвин развёл руками, сокрушенно глядя на разбросанные вокруг материалы. — Мне не хватает рук и… ещё пары глаз. Я пытаюсь собрать всё необходимое, но без тебя, без того, кто это придумал, я как слепой крот в куче хвороста. Ты должен помочь!

Финн, не раздумывая, сбросил с плеч своё кимоно.

— Что нужно делать?

Элвин, воодушевлённый его готовностью, схватил с пола обугленный кусок древесного угля и начал рисовать прямо на чистом участке каменного пола.

— Смотри, я раскидал план. Основа — это балка. Большая, прочная. Я нашёл подходящий корень, его вынесло Древом на поверхность после последнего толчка, — он указал на массивный, искривлённый отрезок тёмного дерева, прислонённый к стене. Он был толщиной в две его руки и выглядел невероятно прочным.

— Его нужно закрепить здесь, — Элвин ткнул углём в нарисованный центр кузницы, под самым высоким сводом, где сходились живые корни. — Сделаем опоры из камня, скрепим всё тем же железом. Древо поможет, оно уже чувствует замысел, корни податливы.

— Дальше — сам молот, — он перебежал к другой части своего чертежа. — Я отлил болванку, — он указал на грубую, но массивную железную гирю, лежавшую в углу. — Но её нужно доработать, придать форму, уравновесить. И цепь… Цепь должна быть крепкой, но не тяжёлой, чтобы не мешать ходу. У меня есть старые кольчуги, можно распустить…

Их работа закипела. Финн, следуя указаниям Элвина, стал его руками и второй парой глаз. Вместе они вкатили каменные блоки для основания, подгоняя их друг к другу с удивительной точностью. Элвин, вооружившись зубилом и тяжёлым молотом, высекал пазы, в которые должен был лечь несущий корень, а Финн убирал осколки и подносил инструменты.

Затем настал этап установки балки. Это была титаническая работа. Даже вдвоём они с трудом подняли массивный корень и погрузили его на каменные опоры. Элвин, вспотевший и напряжённый, приказал Финну держать, а сам полез по приставной лестнице из корней, чтобы обвить место соединения живыми, гибкими побегами, которые Древо податливо подставляло ему. Древесина корня с мягким стоном сомкнулась с камнем, будто срастаясь с ним.

Потом был молот. Финн, вспомнив свои дни в кузнице, снова встал к мехам, а Элвин, закатав рукава, принялся доводить железную болванку. Раскалённый металл сиял ослепительным белым светом. Элвин не бил по нему с яростью, как обычно, а работал точными, выверенными ударами, придавая гире обтекаемую форму, тщательно уравновешивая её.

— Цепь! — скомандовал Элвин, и Финн бросился к груде расплетённых кольчужных колец.

— Держи конец! — эльф, стоя на лестнице, ловко проделал первое звено в проушину, выкованную на верхней части молота, и с сильным, уверенным движением расклепал его.

Финн внизу, следуя его указаниям, собирал звенья в единую цепь, вставляя одно в другое. Его пальцы, не привыкшие к такой тонкой работе, были исцарапаны и покрыты кровавыми ссадинами, но он не останавливался. Звено за звеном, метр за метром, рождалась длинная, змеевидная стальная лента.

И, наконец, настал решающий момент — подвес. Вместе они перекинули цепь через балку. Свободный конец Элвин не стал прикреплять наглухо. Вместо этого он приковал его к массивному железному кольцу, которое служило бы рукоятью-противовесом.

— Теперь… педаль, — выдохнул Элвин, вытирая пот со лба. Он взял прочную, упругую пластину из закалённого дерева, похожую на лыжу, и при помощи кожаных ремней и железных скоб прикрепил её к полу на одном конце балки, прямо под кольцом-противовесом. — Принцип, как ты и говорил. Нажимаешь ногой на этот конец — тот с молотом взлетает вверх. Отпускаешь…

Он не стал договаривать. Они оба смотрели на готовый, пока еще мертвый механизм, висящий в центре кузницы. Массивный молот, подвешенный на цепи, неподвижно замер в сантиметре от наковальни. Рычаг-педаль лежал на полу, обещая привести всю конструкцию в движение.

Элвин медленно подошёл к педали. Он перевёл взгляд на Финна, и в его глазах читалась смесь надежды и страха. Затем он резко, с силой, наступил на деревянную пластину ногой.

Раздался скрип дерева и лязг цепи. Противовес ушёл вниз, и массивный молот, словно пробудившийся великан, плавно, почти невесомо, взмыл вверх к самой балке, натягивая цепь. Воздух под кузнечным сводом дрогнул.

Элвин задержал дыхание. И… отпустил педаль.

Молот рухнул вниз. Это был удар самой природы, громовой раскат, оглушительный и сокрушительный. Стальное ядро с рёвом врезалось в наковальню. Пол под ногами содрогнулся, инструменты на стеллажах задребезжали, а с потолка осыпалась легкая пыль. Звон, густой и медный, стоял в ушах ещё несколько секунд.

Когда эхо стихло, в кузнице воцарилась абсолютная тишина. Элвин и Финн стояли, не двигаясь, глядя на идеально ровный отпечаток, оставленный молотом на твёрдой стали наковальни.

И тогда Элвин медленно повернулся к Финну. Его лицо, испачканное сажей и потом, озарила не просто улыбка, а сияние чистейшего, безудержного восторга. В его глазах светилось не только торжество, но и глубочайшее, немое уважение.

— Получилось… — прошептал он, и его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Чёрт возьми, Избранный, у нас получилось!

Финн, всё ещё оглушённый грохотом, мог только молча кивнуть, чувствуя, как странная смесь гордости и облегчения разливается по его уставшему телу. Они это сделали. Вместе.