Я тебе солгал

— Садако, если бы у любви был срок годности, я хотел бы, чтобы он длился десять тысяч лет.

С этими словами Алан подставил шею под Лезвие Искупления, готовый умереть без малейших колебаний.

Увидев это, Садако инстинктивно отдёрнула руку, не дав свершиться непоправимому.

— Я… не… хочу… чтобы… ты… умер… — с нечеловеческим трудом выдавила она из себя, и слова прозвучали глухим хрипом.

Любовь и впрямь оказалась панацеей. Ярость, до этого переполнявшая Садако и лишившая её дара речи, отступила, и она впервые за долгое время заговорила по-человечески.

В следующий миг её взгляд впился в Алессу. От тела Садако повеяло ледяным холодом, что тяжёлым бременем легло на плечи её противницы. Алесса, хозяйка Сайлент Хилла, не могла оставить этот вызов без ответа. Из сгустившейся тьмы тотчас вырвались шипастые провода.

— Умри, злобный дух!

Они были сущностями разной природы. Алесса — носительница демона, чья сила исходила из Ада. Садако — дух мщения, черпавший мощь из преисподней. Садако тенью метнулась к Алессе. Она рвала марлевые бинты на её теле, пока та хватала её за волосы, хлеща шипастыми проводами. На какое-то время их силы сравнялись.

— Нет, Садако! — Алан схватился за грудь, а другую руку картинно вытянул вперёд, словно пытаясь их разнять. Идеальное воплощение страдающего от любви мужчины.

Брюс и Оливер переглянулись. Даже по его меркам это было чересчур.

Впрочем, Алан быстро вернулся к своему обычному цинизму. Он прислонился к стене, уперев одну руку в бок, а другую заложив за голову в позе, которую, по-видимому, считал неотразимой, и вздохнул:

— Проклятие моей красоты! Снова две наивные женщины дерутся из-за меня.

— Алан, у нас Лезвие Искупления! Давай убираться, пока здесь такая заваруха, — поторопил его Брюс. Он не хотел оставаться в этом проклятом месте ни секундой дольше; его боевые навыки здесь были бесполезны.

— Уйти? Не так-то просто. Убить их всех! — взвизгнула Алесса, и её глаза налились злобой. Она не позволит никому, кто ступил в Сайлент Хилл, уйти живым. И пусть Алан помог ей отомстить, она никогда не обещала сохранить ему жизнь.

Получив приказ, Пирамидоголовый, волоча свой гигантский тесак, двинулся от дверей к ним.

— Вы двое, идите, — бросил Алан, взглянув на друзей. — Его оставьте мне.

Брюс и Оливер, переглянувшись, кивнули. Геройствовать в такой ситуации было глупо. Они видели, на что способен Алан, и понимали, что в этом бою станут лишь обузой. Лучше убраться с дороги.

Меч со свистом покинул ножны. Алан шагнул навстречу Пирамидоголовому и с предельным высокомерием произнёс:

— Парень, даю тебе шанс. Скажи, что я самый красивый мужчина во вселенной, и я тебя отпущу.

«…»

«Будь у меня дар речи, — вероятно, подумал Пирамидоголовый, — я бы давно назвал тебя кретином».

Огромный тесак со свистом рассёк воздух и врезался в пол, раскалывая каменные плиты.

— Сила есть — ума не надо. Ты в меня никогда не попадёшь. Даю тебе три попытки. — Алан легко увернулся. Для него движения Пирамидоголового были словно в замедленной съёмке.

Тем временем Брюс и Оливер выскользнули из церкви и бросились к выходу из города.

— Может, подождём Алана? — спросил Оливер на бегу.

— Будем идти медленно. Встретим его у границы, — ответил Брюс. Он видел, что мир за пределами церкви вернулся в норму, и боялся, что потусторонний туман снова накроет город и они окажутся в ловушке.

Словно в подтверждение его слов, с неба над церковью начал падать пепел. Иной мир готовился вновь поглотить реальность.

— Не ждём! Уходим немедленно!

Брюс и Оливер неслись сломя голову, больше не думая об Алане. Оставалось лишь надеяться, что с ним всё будет в порядке.

\*Бум! Бум!\*

Пирамидоголовый атаковал снова и снова, но тщетно. Алан уклонялся с такой лёгкостью, словно заранее знал траекторию каждого удара.

— Три попытки прошли. Раз ты отказываешься признать мою красоту, можешь отправляться на покой.

Алан наконец перешёл в наступление. Он закружил вокруг громадного монстра, его движения слились в единый плавный танец: шаг, удар, уворот. Он оставлял на теле Пирамидоголового всё новые и новые порезы. Монстр растерянно вертел головой, не в силах уследить за проворным противником. Впрочем, поверхностные раны не наносили ему серьёзного урона. Он был не человеком, а стражем, порождённым волей Алессы; его уязвимые места были совсем иными.

— Какой ты упрямый, — процедил Алан, хотя в жизни бы не признался, что недооценил врага. — Это была лишь разминка. А теперь готовься к моему яростному натиску!

В этот момент взгляд Алана стал серьёзным. В следующую секунду его фигура смазалась, обратившись в тень. Его клинок, ставший единым целым с техникой «Призрачного лезвия», замелькал со всех сторон, нанося удары с невероятной скоростью.

Вихрь атак стих. Алан вытер пот со лба, глубоко вздохнул и произнёс одно слово:

— Пади.

Внезапно конечности Пирамидоголового отделились от тела, и его торс, потеряв опору, рухнул на землю. Во время атаки Алан раз за разом бил в одни и те же точки, в конце концов отсекая руки и ноги монстра и лишая его способности двигаться.

Алан подошёл к поверженному существу и серьёзно сказал:

— Даю тебе последний шанс. Признай, что я красив.

К несчастью, Пирамидоголовый по-прежнему не умел говорить. Шквал ударов обрушился на его шею.

\[ПИРАМИДОГОЛОВЫЙ УБИТ. +5000 ОПЫТА\]

\[ПОЛУЧЕНО ДОСТАТОЧНО ОПЫТА. ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ ВОРА: 120\]

\[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: ТРЕБОВАНИЯ ВЫПОЛНЕНЫ. ВЫ МОЖЕТЕ ВЕРНУТЬСЯ В СВОЮ ВРЕМЕННУЮ ЛИНИЮ.\]

— Ненавижу. Даже на пороге смерти не смог признать мою красоту, — Алан с досадой пнул пирамиду-шлем.

На другом конце зала бой тоже подходил к концу. Садако проиграла. Этого следовало ожидать. Она была всего лишь призраком, пусть и с чудовищной жаждой мести; уже было чудом, что она продержалась так долго. Алесса же была истинным дитя демона, в её жилах текла кровь Самаэля, одного из семи королей Ада.

— Садако, ты славно потрудилась, — сказал Алан, подходя и беря её за руку. Его голос был обволакивающе-нежным, полным заботы.

Сердце Садако наполнилось теплом, неописуемой сладостью, заставившей её смущённо опустить голову.

— Нет… было горько, — с трудом прошептала она.

— Вы все умрёте! Все! — ревность исказила черты Алессы до неузнаваемости.

— Садако, уходи первой, — сказал Алан, ободряюще сжав её ладонь. — Я не умру. Не беспокойся.

Садако не двинулась с места. Она смотрела на него с молчаливой решимостью, готовая умереть вместе с ним.

— Доверься мне, — сказал Алан. Его голос словно околдовывал, и Садако невольно кивнула. В тот же миг её окутал свет, и она исчезла.

Алан повернулся к разъярённому полубогу.

— Алесса, хватит буянить, — спокойно произнёс он.

Алесса, уже готовая его испепелить, замерла.

— Последнее слово? — усмехнулась она.

— Ты просто ребёнок, которому нужны любовь и забота. Я готов остаться с тобой навсегда.

— Правда? — выдохнула Алесса, и её ярость начала угасать. Она пробормотала, словно в забытьи: — Да… я хочу, чтобы меня любили. Хочу, чтобы любимый был рядом… выйти замуж, родить детей и прожить с ним до конца своих дней.

— Я могу дать тебе всё это, — с абсолютно серьёзным лицом произнёс Алан. А в следующую секунду на его губах расцвела легкомысленная улыбка. — Ха-ха… я тебе солгал.

— А я домой, дура.