Стиль — единственное, что нельзя терять

Проводить доктора Эрскина в последний путь собрался весь личный состав Щ.И.Т.а.

Алан с самым скорбным видом вручил миссис Эрскин конверт с пожертвованием, а затем участливо спросил:

— А когда поминальный ужин?

— …

Пожилая вдова застыла в недоумении.

Уилсон поспешил вмешаться, чтобы сгладить неловкость:

— Алан, здесь не принято устраивать поминальный обед.

— Раз обеда не будет, с какой стати я должен оплачивать вам несуществующий банкет? — тут же возмутился Алан. На глазах у ошеломлённой публики он выхватил конверт из рук вдовы, сунул его Уилсону и добавил: — Вот, держи сдачу.

Сцена получилась донельзя конфузной. Миссис Эрскин, до этого убитая горем, теперь смотрела на него с разинутым ртом. Алан же, удаляясь, бросил через плечо, что похороны без застолья — это просто издевательство.

Впрочем, пока Алан развлекался, тролля коллег из Щ.И.Т.а, он не забывал и о своей основной работе. О карьере тройного агента, разумеется.

Пик… пик… пик…

Содержание первой телеграммы гласило:

«Дорогой товарищ начальник, ваш самый верный (и самый невезучий) боец шлёт вам своё нижайшее почтение. Я успешно внедрился в Щ.И.Т. Кормят отменно. Люди здесь все сплошь таланты, и речи ведут приятные. Одним словом — как дома. Разумеется, как преданный боец нашего общего дела, я ни на миг не забываю о своей миссии. Моё сердце твёрже стали, и сахарным пулям капитализма его не разъесть. Пока что меня не пытались соблазнить десятком длинноногих голубоглазых блондинок с бюстом размера G, в кружевных подвязках и белых чулках. Похоже, их первоначальное доверие я завоевал. Но хватит лирики. Докладываю по существу: Щ.И.Т. втайне реализует проект по установлению тотального контроля над миром. К сожалению, к ядру проекта мне пока не подобраться. Но будьте уверены, я уже нащупал лазейку. Для дальнейших действий требуются средства. Прошу выделить финансирование. Ваш преданный воин, Алан».

Далеко в Советском Союзе Карпов прочёл телеграмму и с облегчением выдохнул. По крайней мере, Алан работает на общее дело. «Удивительный человек. Сумел закрепиться в Щ.И.Т.е». Заинтригованный, Карпов поднял трубку и отдал приказ своим агентам в Америке: утвердить сто тысяч долларов на оперативные расходы. Для КГБ это была выгодная сделка — информатор, способный поставлять стабильный поток разведданных, стоил куда дороже.

Пик… пик… пик…

Вторая телеграмма гласила:

«Великий фюрер ГИДРЫ, я, Железный Занавес, шлю вам своё глубочайшее почтение. Преодолев немыслимые трудности, я успешно внедрился в Щ.И.Т., но ни на миг не забываю о великой миссии нашей организации. Через Говарда Старка я узнал об их исследованиях сверхпрочного металла под названием „адамантий“. Будьте уверены, я добуду формулу сплава. Однако есть одна загвоздка: для ведения подрывной деятельности не хватает средств. Прошу вас, мой фюрер, выделить некоторую сумму на оперативные расходы. P.S. Фунты не предлагать, только доллары США. Железный Занавес, Алан».

Шмидт прочёл донесение и удовлетворённо улыбнулся.

— Этот парень и впрямь умеет удивлять. Уже внедрился в Щ.И.Т.

— Нестандартное решение насущной проблемы, — с улыбкой добавил доктор Зола. — Он — наш первый шаг к полному проникновению ГИДРЫ в ряды противника.

— Должен признать, у Щ.И.Т.а есть интересные разработки. Адамантий, безусловно, не уступает сыворотке суперсолдата, — заключил Шмидт и отдал приказ: — Переведите ему сто тысяч долларов.

Не прошло и трёх дней, как обе суммы были доставлены Алану. В его квартире на кровати высились два кейса, доверху набитых наличными.

— Неужели они настолько наивны, чтобы верить на слово какому-то психопату? — размышлял Алан. — Мне даже как-то неловко за них. — Впрочем, деньги его не волновали. Он просто выдумал пару историй и отправил телеграммы с философским спокойствием: повезёт так повезёт. Это был всего лишь способ скоротать время.

Той же ночью Алан нацепил на глаза повязку с двумя дырками, накинул на плечи простыню вместо плаща и, словно призрак, растворился в ночи.

В это время одна из восточных стран оказалась под угрозой вторжения. Местные патриоты спешно организовали торговую палату, чтобы собрать средства на нужды сопротивления.

Бах!

Оконное стекло разлетелось вдребезги, и перед группой торговцев в длинных халатах возникла странная фигура.

— Кто ты такой?! — Все мгновенно выхватили оружие, с предельной настороженностью глядя на незваного гостя. Их деятельность давно привлекала внимание шпионов соседнего государства, поэтому к личной безопасности они относились серьёзно.

Алан проигнорировал вопрос. Он молча поставил на стол два кейса, открыл их и объявил:

— Я жертвую двести тысяч долларов.

— Так это же патриот! Всем убрать оружие! — поспешно скомандовал председатель и жестом велел пересчитать деньги. Раз человек пришёл с пожертвованием, значит, он свой.

— Сударь, — обратился председатель к Алану, — мы всем сердцем радеем за спасение родины, но не можем принять деньги, если их происхождение сомнительно. Он с тревогой смотрел на огромную сумму, опасаясь, что она может создать ненужные проблемы.

— Да какая разница? — усмехнулся Алан. — Я обчистил Советы и страны Оси. Удивлены? Шокированы?

— … — (Сказал бы уже, что их тебе лично президент США выделил, чего уж там.)

— Сударь, источник неизвестен. Мы не можем это принять, — твёрдо повторил председатель.

— Раз вы не верите правде, придётся придумать что-нибудь другое, — Алан потёр подбородок. — Придумал. Я заработал их, продавая души в розницу.

(Звучит ещё более фальшиво. Если бы на этом можно было так заработать, все бы уже выстроились в очередь.)

— Не верите — можете сжечь их в качестве подношения Царю Преисподней, — пожал плечами Алан. — Только на каждой купюре напишите, что они предназначены для душ, переродившихся в аду. — Сказав это, он развернулся, собираясь домой спать.

— Могу я узнать ваше имя, ваше превосходительство? — спросил председатель, понимая, что деньги придётся принять. Если проблем не возникнет, он обменяет их на помощь для своей страны.

— Я, Брюс Херн, никогда не называю своего имени, когда вершу добрые дела.

Бах!

Алан вышиб ногой второе окно и приготовился к эффектному прыжку.

— Минуточку, мистер Херн, — вздохнул председатель, глядя на два разбитых окна. — В следующий раз не могли бы вы войти через дверь?

— Так не пойдёт, — без колебаний отрезал Алан. — Можно пожертвовать душой, можно даже справедливостью. Но стилем — никогда.

И одним прыжком он растворился в ночном небе.