Глава 36. Алан и его семейство
\[РАЗЛОЖЕНИЕ УСПЕШНО. ВЛАДЕНИЕ НАВЫКОМ +1. ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ ОПЫТ +1.\]
\[НАКОПЛЕНО ДОСТАТОЧНО ОПЫТА. ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ АЛХИМИКА: 1\]
\[ИЗУЧЕН НАВЫК: СЕРДЦЕ АЛХИМИИ\]
\[СЕРДЦЕ АЛХИМИИ (УР. 1): ПОЗВОЛЯЕТ СОВЕРШЕНСТВОВАТЬ НАВЫКИ ЧЕРЕЗ ПОГЛОЩЕНИЕ ЗНАНИЙ. ПОВЫШАЕТ ЭФФЕКТИВНОСТЬ СОЗДАНИЯ И ПРОИЗВОДСТВА.\]
Алан наблюдал, как очередной бесполезный чертёж рассыпается в его руках, обращаясь в пыль. Он взял следующий лист из стопки макулатуры, и тот истлел меньше чем за секунду.
— Похоже, я наконец-то понял суть Алхимии. И открыл в себе новую грань: бригадир из конторы по сносу зданий к вашим услугам.
Он с головой ушёл в работу на свалке металлолома, орудуя обеими руками и позволяя системным уведомлениям беспрерывно вспыхивать в сознании. За час он разобрал весь мусор. Смёл бумажный прах в кучу и поджёг.
— На сегодня хватит.
Алан присел на ближайшую скамейку, наблюдая за догорающим пламенем. Он задумчиво погладил подбородок. «Надо залечь на дно и как следует прокачаться, а потом уже выходить в большой мир. Снаружи слишком опасно».
В итоге Алан прочно обосновался в Бюро разработки вооружений. Его кормили, предоставляли кров, да ещё и платили зарплату. О чём ещё можно мечтать? Время от времени он навещал бывших сокамерников — например, доктора Уилсона, эксперта по индивидуальному снаряжению.
— Уилсон, дружище, ты разбираешься в квантовой механике? — с важным видом осведомился Алан.
— Я инженер-механик. Субатомные частицы — не моя область, — отозвался Уилсон, не отрываясь от чертежа.
Это был тот самый бедолага, которому в прошлый раз достался геккон. Алан считал это щедрым подарком в знак зарождающейся дружбы, а потому без зазрения совести захаживал к Уилсону на бесплатный кофе.
— Что ж, не буду больше скрывать. Я — эксперт в квантовой физике, — заявил Алан, отхлебнув из чашки и тут же скривившись. — Ах... какая прелесть.
Чёрный кофе. Мерзость-то какая.
Уилсон отложил инструменты и молча уставился на Алана, очевидно, ожидая рассказа о его научных прорывах. Хоть Уилсон и не был специалистом, он надеялся, что Алан сможет его хоть чем-то удивить — это бы доказывало, что тот был гением до того, как окончательно съехал с катушек. Конечно, ему и в голову не приходило, что Алан был просто сумасшедшим.
— Кхм… — прокашлявшись, Алан изрёк с серьёзнейшим видом: — Как гласит мудрость: не можешь что-то объяснить — ссылайся на квантовую механику. Не разбираешься в цвете — говори, что это киберпанк. Не можешь выстроить логику — вплетай путешествия во времени. Не хватает фантазии — используй параллельные вселенные. В итоге говорящий сам не понимает, что несёт, а слушающий — что слышит. Так что пытаться в одиночку постичь квантовую механику — это, знаешь ли, верх самонадеянности.
— …
Уилсон молча опустил голову и вернулся к работе, бросив через плечо:
— Вынеси мусор по дороге.
— Я как раз соскучился по запаху твоей бумаги! — Алан вытащил из корзины скомканные чертежи, поднёс к носу и с наслаждением вдохнул. — Какой подлинный аромат знаний!
Уилсон уже выработал иммунитет к его выходкам и просто его игнорировал.
Перед уходом Алан не забыл допить свой чёрный кофе.
Бр-р-р…
Едва он поставил пустую чашку, как она снова наполнилась до краёв.
Уилсон, глядя на страдальческое лицо Алана, не знал, злиться ему или смеяться. Злился он, потому что Алан каждый день являлся за бесплатным напитком. А веселился, потому что сам пил исключительно чёрный кофе, а Алан терпеть не мог его горечь. Каждый раз перед уходом он залпом осушал чашку с таким видом, будто пьёт яд, а Уилсон с невозмутимым видом тут же подливал ему ещё.
Отходы из всех кабинетов сваливали в комнате для сжигания. Алан развернул очередной лист. Его глаза загорелись.
— Аромат знаний! — прошептал он, жадно впитывая содержимое чертежа.
\[ВЛАДЕНИЕ НАВЫКОМ «СЕРДЦЕ АЛХИМИИ» +1\]
Получив уведомление, Алан превратил чертёж в пыль и вынес вердикт:
— Мысль недостаточно чистая. Эрлову ещё есть куда расти.
Он перешёл к следующему.
\[ВЛАДЕНИЕ НАВЫКОМ «СЕРДЦЕ АЛХИМИИ» +7\]
— А вот это другое дело. Уилсон не подвёл.
Дни Алана в Бюро текли просто и счастливо. Три месяца пролетели как один миг, и за это время он заметно вырос. Конечно, его развитие было тихим и незаметным для окружающих, но вот рот у него никогда не закрывался. Он не только поглощал знания ведущих учёных, но и в свободное время усердно штудировал учебники.
— Мастер Дао, я обрёл бессмертие! — орал Алан, вскочив на скамейку у мусоросжигателя.
Проходившая мимо женщина с недоумением покосилась на него.
— Чёрная Вдова! — Алан взволнованно шагнул ей навстречу. — Я готов выйти в свет! Хочешь увидеть моё мастерство?
— И какое же? — равнодушно поинтересовалась Наташа.
— Этого я сказать не могу, — гордо заявил Алан. — Но знай: я дал по зубам американцу Эйнштейну, надавал пинков британцу Ньютону, заткнул за пояс немца Гаусса, разнёс в пух и прах француза Декарта, одной левой стёр в порошок гипотезу Римана, а правой скрутил в бараний рог Великую теорему Ферма! Пока моя левая рука листала сомнительные видосики в телефоне, правая уже решила проблему Гольдбаха. Короче говоря, я крут, как склон Эвереста!
— …
Наташа, не изменившись в лице, спокойно ответила:
— У меня дела.
— Всего доброго! — крикнул Алан и громко запел вслед удаляющейся Наташе, которая даже не обернулась: — Вставай, проклятьем заклеймённый, весь мир голодных и рабов! Кипит наш разум возмущённый, и в смертный бой идти готов…
Он затянул «Интернационал», будто провожая её на баррикады. Наташа смущённо ускорила шаг.
Песня кончилась, но Алан уже вошёл в раж. Его руки взметнулись вверх, лицо вдруг приняло трагическое выражение.
— Левша, Правша, это не то, о чём вы подумали! Я мужчина традиционных взглядов и однолюб. Та женщина… слишком серьёзная. Работа, работа и никакой радости. Моё сердце принадлежит тебе, Правша, ведь ты умеешь радоваться жизни!
Он склонился влево, подперев щеку левой рукой, и произнёс женским голосом:
— Правушка, милая, неужели ты не знаешь? Мужчины всегда говорят одно, а думают о другом.
Затем Алан наклонился вправо, подпёр лицо правой рукой и ответил дрожащим голоском:
— Сестрица Левша, что же мне делать? Я так его люблю…
Выпрямившись, он нежно посмотрел на свою правую руку.
— Правша, ты такая наивная, как я мог тебе солгать? Иди ко мне, дай я тебя поцелую.
Шлёп!
Левая рука влепила Алану звонкую пощёчину. Он яростно уставился на неё.
— Ах ты! Смеешь бить мою любимую? Да я с тобой разберусь!
Началась потасовка: его левая и правая руки принялись колошматить друг друга.
— Прекратите! От этого, между прочим, может развиться гиперплазия молочной железы! — сердито остановил их Алан. — А ну, тихо! Вы обе — мои жёнушки.
С этими словами он отхлестал себя по лицу обеими руками.
— Не проучишь вас как следует — совсем на шею сядете!
Он ещё некоторое время бушевал, вымещая гнев.
Вскоре садомазохистский любовный треугольник утих. Алан стоял в нелепой позе, прижимая руки к земле ногами.
— Алан, это что за игры? — Уилсон со странным выражением лица разглядывал самозаключённого коллегу.
— Уилсон, я тут воспитываю двух своих непослушных жён.
Жён? Да кто за такого психа замуж пойдёт?
Уилсон, кажется, понял, о чём речь, и, сделав вид, что всё в порядке, вежливо произнёс:
— Не буду вмешиваться в ваши семейные дела. Пойду, пожалуй.
По пути в кабинет он всё ещё слышал доносящиеся с улицы безумные выкрики:
— Левша, только не по лицу! Я им на жизнь зарабатываю!
— Правша, не связывайся с ней! Она же мегера, ей ничего не докажешь!
Уилсон оглянулся и тяжело вздохнул.
— Его состояние определённо ухудшается.