Глава 37. Семена предательства

Ночью Бюро разработки вооружений пустовало. Алан без труда проник в кабинет Уилсона и, устроившись в его кресле, при свете ручного фонарика принялся перебирать чертежи.

— Смотри, друг мой Уилсон, — с усмешкой прошептал Алан в темноту. — Я подарю тебе такое состояние, что у тебя голова пойдёт кругом.

Он взял карандаш и принялся строчить на чистом листе. Не прошло и пятнадцати минут, как на бумаге возникла подробная схема АК-47.

«Первый шаг сделан», — злорадно хмыкнул он. Удовлетворённый проделанным, Алан вернулся к себе, предвкушая следующий этап своего плана.

\[НАВЫКИ\]:

РАЗЛОЖЕНИЕ (УР. 10): Способность разбирать и воссоздавать обработанные предметы.

ОЧИСТКА (УР. 5): Способность очищать и перерабатывать материалы, полученные от разложения и воссоздания.

СЕРДЦЕ АЛХИМИИ (УР. 10): Усиливает навыки через накопление знаний. Даёт бонус к эффекту для навыков созидания и производства.

МАТЕРИАЛОВЕДЕНИЕ (УР. 1): Постижение основных свойств материалов через прикосновение.

ФАРМАКОЛОГИЯ (УР. 1): Постижение эффектов лекарств через контакт с ними.

ФАРМАЦЕВТИКА (УР. 1): Изучение процесса создания лекарств для снижения вероятности неудачи.

ИНЖЕНЕРИЯ (УР. 5): Глубокое понимание принципов работы механических конструкций на основе собственных знаний.

КОВКА (УР. 1): Повышение уровня через ковку и производство. С ростом уровня открывает новые способы изменения структуры материалов.

ФОРМИРОВАНИЕ ЭНЕРГИИ (УР. 1): Формирование и анализ стихийных процессов для постижения новых способов использования энергии.

НАЛОЖЕНИЕ ЧАР (УР. 1): Прикрепление изученной энергии к требуемому веществу.

\[ТРЕБОВАНИЕ\]: ТЕКУЩАЯ ПРОФЕССИЯ ДОЛЖНА ДОСТИЧЬ 120 УРОВНЯ, ЧТОБЫ ВЕРНУТЬСЯ В ИСХОДНУЮ ВРЕМЕННУЮ ЛИНИЮ.

На его текущем уровне прокачка через простое разложение мусора заняла бы целый месяц. Поэтому Алан и начал готовить пути к отступлению. Последние три месяца он лихорадочно поглощал знания и теперь, воскресив в памяти образ классического автомата, набросал чертежи с мастерством, которого никто бы не заподозрил в человеке его суматошного нрава.

На следующий день Уилсон явился в кабинет спозаранку. Разбирая бумаги на столе, он наткнулся на чужой чертёж.

«Кто рылся у меня на столе?» — Большинство исследователей — люди творческие, а потому не терпят, когда кто-то нарушает привычный им хаос.

Уилсон с брезгливой миной поднял лист. «И что это за поделка?» Он целиком посвятил себя винтовкам с продольно-скользящим затвором, и его первый порыв — отбросить эту дилетантскую схему в сторону.

Однако что-то заставило его всмотреться. Брови слегка сошлись на переносице. Глаза, до этого сонные, расширились. Постепенно его лицо стало выражать чистое потрясение. Он вскочил, осторожно выглянул за дверь и, убедившись, что в коридоре никого нет, плотно заперся изнутри.

А за углом коридора, высунувшись ровно наполовину, за ним наблюдал Алан. На его губах играла хищная ухмылка. «Попался. Теперь точно попался». В этот момент мимо проходил другой исследователь. Он бросил на него косой взгляд и прошёл мимо, не удостоив странного типа вниманием. В Бюро давно уже привыкли к чудачествам Алана и негласно договорились их не замечать. Не будь он совершенно безобиден, его бы давно упекли в лечебницу для душевнобольных.

Неделя пролетела для Уилсона как один миг, ставший его звёздным часом. Он представил чертежи советскому верховному командованию и был немедленно принят со всей серьёзностью. Работая сверхурочно, он создал опытный образец. После того как спецгруппа проверила его характеристики, он на месте снискал расположение высших военных чинов. Его тщеславие и жажда признания были полностью удовлетворены.

— Уилсон, поздравляю с повышением до замдиректора. — Алан бесшумно вошёл в кабинет, положил на стол извивающегося геккона и добавил: — Подарок скромный, но от души. Поймал по дороге. Помнится, ты любил ими закусывать.

— Алан, впредь стучись, прежде чем входить, — осадил его Уилсон. Его тон стал куда менее дружелюбным.

— Уилсон, есть вещи, которые тебе неподвластны, — с деланым разочарованием произнёс Алан. Он направился к выходу, но остановился у порога, выжидая. Уилсон лишь буравил его молчаливым взглядом.

В этой битве взглядов Алан сдался первым. Он обернулся и заговорщицки прошептал:

— Уилсон, ты в опасности. Кое-кто хочет тебе навредить.

— Навредить мне? Да кто посмеет? — Уилсон был на вершине успеха. Его статус взлетел до небес, он был на хорошем счету у самого верха. Кто осмелится пойти против него?

— Проще простого. Достаточно доказать, что чертёж рисовал не ты, — без обиняков заявил Алан.

— Откуда ты… — Лицо Уилсона застыло, но он тут же взял себя в руки. — Не неси чепухи. Я всего добился своим трудом.

Алан похлопал его по плечу, картинно поковырял в носу и спросил:

— Или мне нужно объяснить понятнее?

При этих словах лицо Уилсона исказилось. Он резко встал, запер дверь и опустил жалюзи.

— Алан, кто хочет мне навредить? — вкрадчиво спросил он. — Помоги мне, и я тебя щедро отблагодарю.

Алан принял праведный вид:

— Я, Алан, всегда горой за друзей. Никогда их не предам… если только это не сулит знатное веселье. Прошлой ночью мне не спалось, и я пошёл ловить светлячков. И знаешь, что я увидел?

— Что?

— Я видел, как двое подозрительных типов крутили шашни.

— …

— И самое главное — в твоём кабинете. Я подумал, что это так увлекательно, что просто обязан вмешаться.

— Это правда?

— Конечно, нет. Но я действительно приник к двери и подслушал. Они говорили, что Уилсон, мол, стар и ни на что не годен, и что они собираются подставить тебя, чтобы освободить место для племянника какого-то начальника.

Глядя на серьёзное лицо Алана, Уилсон поверил — это не было похоже на выдумку. Он и без того считал советскую систему насквозь прогнившей от кумовства.

— Спасибо, Алан. Ты меня спас. — Уилсон искренне похлопал его по плечу и строго наказал: — Никому об этом ни слова.

— Не волнуйся. Я умею хранить секреты. Я даже никому не рассказываю, что втайне правлю Атлантидой, — поклялся Алан.

Теперь Уилсон не доверял никому. В его глазах сверкнула холодная решимость.

На следующий день в городском парке на скамейке сидел мужчина средних лет в плаще и шляпе — классический образ шпиона. Уилсон, изображая неспешную прогулку, как бы невзначай присел рядом, достал из кармана пачку сигарет и вежливо протянул ему одну.

— Закурите?

— Благодарю, не курю.

Когда сигарета догорела до фильтра, Уилсон тихо произнёс:

— Я принимаю ваше предложение.

— Когда вы готовы отправиться? — спросил мужчина, глядя прямо перед собой и старательно избегая зрительного контакта.

— Чем скорее, тем лучше. Не хочу оставаться здесь ни минуты, — ответил Уилсон. Вчерашнее «откровение» Алана заставило его жить в постоянном страхе, что он может умереть при «невыясненных обстоятельствах». Первым, о ком он подумал, был Щ.И.Т. Слава автомата Калашникова сделала Уилсона желанной целью для вербовки. Раньше он бы с презрением отверг их предложение, но теперь Советский Союз казался ему огромным крематорием, готовым в любой миг испепелить его.

— Самое раннее — завтра в девять вечера. За вами приедут.

Сказав это, агент Щ.И.Т.а поднялся. Уилсон встал одновременно с ним, и они разошлись в разные стороны, словно незнакомцы.

Они и не подозревали, что на самом деле на скамейке сидело трое. Всё это время невидимый Алан был третьим — и всё слышал.