Проклятая кассета

Переговоры сорвались, едва начавшись. Назначили новый раунд, но на этот раз состав участников был иным — и куда более взрывоопасным.

За столом собрались: Вальмон, лидер «Тёмной руки», одетый с иголочки, с вечной тревогой на лице. Напротив него — Шреддер, грозный мастер клана Фут, чьи доспехи зловеще поблескивали даже в тусклом свете. И, наконец, обманчиво хрупкая мадам Гао, один из пяти «пальцев» Руки, само присутствие которой источало тихую, древнюю злобу.

За исключением «Тёмной руки», все собравшиеся представляли мировые синдикаты наёмных убийц. Организация Вальмона удостоилась места за столом лишь благодаря могуществу их тайного партнёра — демона-колдуна Шенду и подвластной ему армии Шэдоухан.

— Ра’с аль Гул совсем состарился, раз послал на столь важные переговоры такое ничтожество, — металлический, полный презрения голос Шреддера эхом разнёсся из-под шлема. Он не питал к этому выскочке ни капли уважения, впрочем, как и к самому Главе Демона.

— А вы, собственно, к какому биологическому виду принадлежите? — мгновенно парировал Алан, тут же переходя в свой излюбленный режим едких подколок.

Вопрос, столь странный и прямой, ударил в самое больное место. Тело Шреддера окаменело. Тайна его истинного, внеземного происхождения была секретом, который он оберегал со смертельной паранойей. Раскройся она, и он стал бы врагом всех сил на Земле.

Алан, не подозревая, какую бомбу только что небрежно уронил, запрокинул голову и, глядя в потолок, начал напевать себе под нос:

— Кто сидит в канаве грязной?

Черепаший взвод отважный.

С ними крыса — вот дела!

Бил их, бил, да всё без толку,

Не хватило в драке толку.

Стишок был донельзя детский, но его смысл — острый, как лезвие. Черепашки-ниндзя были заклятыми врагами Шреддера, причиной его самых унизительных поражений. Глухой рык зародился в груди воина, и с резким щелчком из его наручей выдвинулись лезвия.

— Вы зашли слишком далеко. Немедленно извинитесь перед господином Шреддером, — произнесла мадам Гао. Её голос был подобен шёлковой удавке. Три организации заранее договорились унизить выскочку из Лиги Убийц, и это была прекрасная возможность.

— Я всего лишь слепой человек, — сокрушённо вздохнул Алан, изображая беспомощность. — Зачем же вы обижаете бедного калеку?

Лицо мадам Гао, похожее на маску из морщин, осталось бесстрастным, но костяшки пальцев, сжимавших трость, побелели. Укол попал точно в цель: он напомнил ей о заклятом враге — слепом мстителе по прозвищу Сорвиголова. Человеке, который не раз рушил её планы и который, к её величайшему раздражению, вёл вполне комфортную жизнь, несмотря на свой крестовый поход.

— Ты ищешь смерти? — спросила она, понизив голос на октаву. Она стукнула тростью по полу — едва заметный сигнал для убийц, таившихся в тенях. Ещё один стук — и Алан был бы мёртв, не успев коснуться земли.

— Ого! — картинно ахнул Алан, закатывая рукава. — Значит, слепого обижать нельзя, а дурака можно? Ах ты, старая карга! Сегодня я добьюсь справедливости для всех инвалидов!

— Прошу всех, успокойтесь! Окажите мне уважение! — вмешался Вальмон, шагнув вперёд. Он был всего лишь обычным человеком, пусть и с криминальным талантом. Если между этими сверхсильными уродами начнётся потасовка, он рискует лишиться конечности под перекрёстным огнём.

— Хорошо, — неохотно ответил Алан, опуская рукава. — Ради вашего милого личика я спущу это на тормозах. И передайте привет вашему боссу-дракону и всей его зодиакальной семейке.

Вальмон замер. Босс-дракон? Святой Повелитель Шенду. И вся его зодиакальная семейка? Он имел в виду других демонов-колдунов, запечатанных в артефактах китайского зодиака. Это было приветствие или проклятие? Вальмон не мог понять, но оскорбление чудилось явное.

— Вы смеете унижать Святого Повелителя? — спросил он, и в его голосе зазвучал гнев.

— Вовсе нет, — с неподдельной невинностью ответил Алан. Он окинул взглядом троих враждебно настроенных собеседников. — Раз уж вы мне не рады, полагаю, мне лучше уйти.

Он встал, поманил за собой Брюса и Оливера и направился к двери. У самого выхода он остановился и обернулся.

— Я серьёзно, я ухожу, — объявил он.

Шреддер, мадам Гао и Вальмон молча смотрели на него, всем своим видом показывая, что останавливать его не собираются.

Подождав мгновение, Алан снова отвернулся, сделал шаг, а затем резко развернулся обратно.

— Просто скажите слово, и я останусь. Даю вам последний шанс.

Три пары глаз уставились на него в немом изумлении. Алан надул губы.

— Взрослые люди, а обижаетесь на пару слов. Сразу видно, трудное детство. Очень нездоровая реакция.

— Я его убью, — прорычал Шреддер, впадая в ярость.

— Эй-эй! Разозлился, потому что я в точку попал, да? — хохотнул Алан и выскочил за дверь.

Если бы мадам Гао не преградила Шреддеру путь своей тростью, тот, несомненно, бросился бы в погоню.

— Пусть идёт, — спокойно произнесла она. — Наши дела важнее. Его отсутствие нам только на руку.

— И мы просто простим это унижение? — прошипел Шреддер.

Лёгкая, жестокая улыбка тронула губы мадам Гао.

— Не стоит пачкать руки. Ему и так осталось жить семь дней. Не больше.

После того как переговоры с треском провалились, троица сняла номера в дешёвом мотеле. Оливер отправился на поиски информации о Клинке Искупления и должен был встретиться со связным из Лиги, чтобы забрать их снаряжение — мечи и луки в салон самолёта не пронесёшь.

Тук-тук…

— Кто там? — спросил Алан, поднимаясь с кровати.

На стойке регистрации для него оставили прямоугольный свёрток, завёрнутый в газету.

— Я ничего не заказывал, — пробормотал он, разрывая упаковку. Внутри оказалась старая видеокассета без единой надписи.

«Ретро-версия драгоценных кадров, запечатлевших акт человеческой репродукции», — осенило Алана, и его глаза загорелись мальчишеским восторгом. Запретный плод был так сладок.

Он вставил кассету в видеомагнитофон и чинно уселся, положив руки на колени, готовый к беспристрастному анализу картины. Экран замерцал и ожил, показывая серые помехи.

— Контакт плохой? — Он подошёл и с размаху хлопнул по телевизору.

Появилось зернистое чёрно-белое изображение. Женщина с длинными тёмными волосами сидела спиной и расчёсывала их перед зеркалом. Странный, подглядывающий ракурс съёмки выдавал скрытую камеру.

«Современный ретро-фильм с островов. Похоже, с сюжетом», — подумал Алан, наклоняясь ближе, чтобы не упустить ни одной детали.

Через пару минут экран снова зарябил помехами. Сцена сменилась: группа людей искажённо ползла по лужайке, их тела корчились в агонии, движимые отчаянным желанием выжить.

«Сколько народу. Да ещё и на свежем воздухе. Интригующе».

Но прежде чем Алан успел увидеть то, что ожидал, экран снова зашипел. Следующим кадром был человек в капюшоне, молча стоявший у реки и указывающий на что-то за пределами видимости.

«Что за чёрт? Какому зануде пришло в голову снимать такой артхаус?»

Даже со своим спутанным сознанием Алан понял, что это не тот образовательный материал, на который он рассчитывал. Он попытался выключить телевизор, но изображение не исчезло.

«Телевизор сломался. Надеюсь, управляющий не повесит это на меня».

Как человек науки, Алан в призраков не верил. Он прибег к проверенному методу — выдернул вилку из розетки.

Экран моргнул, но картинка осталась.

Глубокий колодец, одиноко стоящий в тихом, тёмном лесу.

Кадр дрогнул. Из-за края колодца показалась мертвенно-бледная рука.

Алан перевёл взгляд с вилки в своей руке на невозможное изображение на экране.

Из колодца выбралась женщина с растрёпанными волосами, скрывавшими лицо. Она медленно выпрямила сгорбленное тело, и её движения были рваными, ломаными, словно само пространство сопротивлялось им. Она надвигалась, будто собираясь вывалиться из экрана прямо в комнату. Она подходила всё ближе, ближе, пока её белое платье не заполнило весь экран.

Изображение исчезло.

Дзынь-дзынь…

Телефон на прикроватной тумбочке оглушительно зазвонил.

Алан снял трубку.

— Садако? Это ты? Привет, я твой большой поклонник