Глава 13.0

Наступил странный момент тишины, когда Жон закрыл дверь класса и остался в коридоре наедине с Руби. Оба они бессмысленно смотрели в пустоту; лица их были отрешенными, а руки — завалены книгами и стопками бумаг.

— Это… это было нечто, — прошептала Руби.

— Да уж… — он не мог сказать, что ожидал такого. Когда Ублек впервые устроил им эти совместные занятия, Жон думал, что они будут вместе что-то исследовать, или что Ублек просто оставит их наедине читать, чтобы сам Жон мог поговорить с ней и выведать информацию. Проще говоря, он думал, что это будет легкая прогулка с упором на миссию. Как бы не так.

Ублек бросил на них один-единственный взгляд, когда они вошли в класс, уже после окончания всех уроков, и тут же обрушил на них лавину интенсивных лекций, заставлял читать горы литературы, рисовал диаграммы на доске и вдобавок устраивал допросы. Любые подозрения в том, что этот человек подделал свои ученые степени, улетучились. Ублек знал свой предмет, и, более того, он явно получал искреннее удовольствие, впихивая информацию в их головы. Жон всё ещё пошатывался от этой «зубрежки», чувствуя, как в затылке начинает зарождаться тупая пульсирующая боль.

— Кажется, за этот час я узнала больше, чем за все уроки Порта вместе взятые, — сказала Руби.

— Не думаю, что это серьезное достижение. Порт нас вообще хоть чему-то учит? — Жон потер лоб, пытаясь прояснить сознание, но это не помогало. — Я даже не знаю, где я. Какой сейчас год? Кто я?

Руби хихикнула, хотя даже смех звучал измученно. — Я тоже. Уф, он такой страшный.

— А зачем тебе вообще эти уроки? — спросила она. — Разве ты не на два года старше меня?

— Я родился и вырос за стенами, так что у нас не было таких уроков, — Жон воспользовался заготовленным оправданием, которое всё же было скорее правдой, чем ложью. — Битва с Гримм везде одинакова, но я не знаю всех этих мелких законов и правил Вейла.

— Потому что они не действовали там, где ты жил, — кивнула Руби. — Логично. Я жила на Сигнале, но, полагаю, там знали, что большинство поедет в город, поэтому нас учили законам Вейла. Всё равно это рядом. Мы с Янг постоянно ездили туда за покупками или просто погулять.

— Для меня это было далековато. Я бы не смог совершить такое путешествие. По крайней мере, не ради простой прогулки, — Жон вздохнул и перехватил книги поудобнее. — Как думаешь, он правда ждет, что мы всё это запомним?

— Надеюсь, что нет… — Руби смотрела на стопку книг так, будто боялась, что те сейчас взорвутся. — Если да, то я уже провалилась.

— Я тоже…

/-/

Они обменялись быстрыми взглядами и рассмеялись, и в этот момент он осознал, насколько расслабленно она чувствует себя рядом с ним. Это открытие заставило его замолчать от шока — прежде всего потому, что он сам не заметил, как это произошло. Неужели в этом и заключался план Ублека — разрушить барьеры между ними через общие страдания? Если так, то это гениально. Злобно, но гениально.

К сожалению, его молчание — и тот факт, что он уставился на неё — похоже, напомнили Руби, с кем она разговаривает. Её серебряные глаза метнулись в сторону. — Т-так, — прошептала она. — Он сказал, когда следующее занятие?

Жон заметил её беспокойство и быстро отвел взгляд, стараясь не усугублять ситуацию. Черт бы побрал его дурацкие нервы. Это было зрелище того, как социально бесполезный пытается вести за собой социально неадекватную — успех был предсказуем. — Вроде нет. Думаю, он пришлет сообщение на свиток.

— О, ну да…

— Да, — согласился он.

Пропасть между ними, казалось, только росла. Он знал в теории всё, что должен делать — и не только из лекций Ублека. Мама и папа всегда твердили ему о необходимости открываться людям, а сестры с радостью пытались заставить его болтать со своими подругами. Он знал, что нужно завязать и поддерживать разговор; такой, который был бы интересен Руби, но не сводился бы только к нему самому. Никто не хочет слушать, как кто-то целый день распинается о себе. С другой стороны, разговор не должен строиться только вокруг неё, иначе ей станет неловко, а он будет выглядеть ещё большим сталкером.

Он всё это знал. Просто не знал — как. У всех остальных это получалось так легко. Его сестры просто подходили к незнакомцам и начинали болтать, и темы возникали из ниоткуда. А он? Ну, об этом лучше умолчать. «Но я должен попытаться», — осознал он. «Это не просто попытка подкатить к девушке. Я здесь жизни спасаю».

— Так, как дела в твоей команде? — спросил он.

— А? — Руби взглянула на него. — В каком смысле?

— Н-ну, мне просто стало интересно, — его глаза сканировали стены в поисках вдохновения, и почему-то он нашел его в гербе на стене. — Мы ведь оба лидеры команд, верно? Как ты справляешься? Мне кажется, я ещё вообще ничего лидерского не сделал. Это странно.

Тема оказалась удачной: краснота сошла с лица Руби, и она быстро закивала. — У меня так же. Я даже не знаю, что делает лидера хорошим, и зачем он вообще нужен. В смысле, у нас пока одни уроки. Зачем тут лидерство?

— Да, точно, — он активно закивал. — Я всё думаю, может, я должен делать что-то ещё, но пока ни у кого проблем нет.

— Уф, тогда тебе везет. У Вайсс были претензии к тому, что я лидер. Сейчас всё уладилось — она стала лучше, — поспешно добавила Руби, видимо, испугавшись, что он передаст это Вайсс. — Ха-ха, м-может, забудь, что я это сказала?

— Я ей не скажу, — пообещал Жон.

Руби облегченно выдохнула. — Спасибо. Думаю, она просто переживала, что я младше неё. Но всё разрешилось. А как у тебя? Все довольны тем, что ты лидер?

— Жалоб не было. Честно говоря, никто и глазом не моргнул, — секунду спустя он понял, какую ошибку совершил: взгляд Руби упал в пол, и она вздохнула.

— Оу…

«Идиот», — проклинал он себя. «Отличный способ заставить её почувствовать, что с ней что-то не так! Молодец!» — он в панике вскинул руки, хотя сам не знал зачем. — Это не значит, что с тобой что-то не так! Просто моя команда состоит из людей, которым эта должность даром не нужна. Черт, я думаю, они бы насмерть бились, лишь бы их не назначили лидером, если бы со мной что-то случилось. Вайсс другая, верно? Готов поспорить, она хотела командовать.

— Ну да, наверное. — Руби немного улыбнулась.

— А как ты думаешь, почему тебя вообще назначили лидером?

— А? — Руби явно не поняла вопроса. Жаль, ведь это было частью его миссии — выяснить причину. «Значит ли это, что она не знает? Вполне… но может она просто скрывает. Если это тайна, она не станет рассказывать первому встречному».

Он попытался перефразировать: — Ну, я имею в виду, Озпин выбрал тебя лидером команды, несмотря на то, что ты на два года младше всех. Это должно значить, что ты какая-то особенная.

— Н-нет, вовсе нет! — почти выкрикнула Руби.

— Э-эм, но...

— Я не особенная! Я… я просто обычная, — её взгляд метнулся в сторону. — Совершенно обычная.

«Она что-то скрывает», — подумал он. — Тогда почему Озпин выбрал тебя?

— Я-я не знаю. А почему он выбрал тебя?

Ещё одна загадка, на которую Ублек хотел ответ.

— Не знаю.

— Вот именно! Мы оба не знаем. Может, причины и нет. Может, он выбирает случайно.

— Может быть, — согласился он, понимая, что это ложь. Причина должна быть, иначе все эти странности Озпина не имели бы смысла. То, как он вообще принял Жона, или как обошел правила ради Руби — или та странная встреча с генералом Айронвудом перед началом семестра. Но он не мог давить на неё. Она либо действительно не знала, либо знала, но не говорила. В последнем случае ему нужно сначала заслужить её доверие. — Наверное, ты права. Просто пытаюсь понять, почему меня выбрали лидером.

Руби, казалось, немного расслабилась. — Ну, если узнаешь — дай мне знать.

— Обязательно, — Жон помахал рукой Руби, которая припустила трусцой к повороту, и был вознагражден ответным жестом, прежде чем она скрылась из виду.

Не считая усталости, казалось, что их импровизированная учеба сработала — по крайней мере, отчасти. Они всё ещё чувствовали неловкость, но он нашел тему, на которую они могли говорить — их общее бремя лидерства.

И всё же, она слишком быстро отвергла мысль о своей исключительности из-за досрочного поступления. Он пытался убедить себя, что это просто «Руби такая Руби», но паранойя не отпускала. «Доложу об этом Ублеку сегодня вечером», — решил он, медленно идя по коридору. «Пусть сам разбирается. У него это лучше получится». Как только отчет уйдет, он сможет об этом забыть и вести себя как обычно. «Так будет лучше».

Прошло всего два дня с тех пор, как Ублек разрешил ему отдохнуть от обязанностей «ССВ», и это ощущалось одновременно и расслабляюще, и... не очень, если это вообще имеет смысл. С одной стороны — никаких безумных миссий, и это здорово. Но освободившееся время лишь показало, насколько сильно он отстал по школьной программе. Это отставание было и раньше, просто он был слишком занят, чтобы обращать на него внимание.

«Похоже, даже с помощью Ублека я всё еще просто гражданский с парой недель тренировок. Чудо, что я вообще дотянул до этого момента».

К тому же, в классе мисс Гудвич он плелся в самом хвосте. Кто-то должен был там быть, конечно, но ему бы хотелось хотя бы не быть самым последним. Он победил Рассела, украв его нож, но больше побед на его счету не было, в то время как у большинства остальных — были.

Жон так глубоко ушел в свои мысли, что заметил приближающегося студента в последний момент. Он увидел мелькнувшую форму и попытался отступить в сторону — но человек сделал то же самое и врезался в него. Тяжелое плечо ударило его в ребра, отбросив назад. Он ударился спиной о шкафчики и поморщился. — Прошу прощения.

— Ты просишь прощения? — фыркнул Кардин Винчестер. — О, ну это просто замечательно. Смотри, куда прешь, в следующий раз!

— Ты сам в меня врезался, — сказал Жон. Он осознал свою ошибку секундой позже, когда кулак вцепился в его воротник и вжал его обратно в шкафчики.

— Чего ты там вякнул?

Настоящий секретный агент поморщился и поднял руки в жесте капитуляции; ирония ситуации, в которой человек его положения подвергается школьной травле, была слишком очевидна. Ещё хуже для его самолюбия был тот факт, что он действительно ничего не мог сделать. Кардин был сволочью, и не только по отношению к нему, но по боевым навыкам он всё равно входил в топ-10 процентов лучших. Бикон был миром, где выживает сильнейший, и сейчас, агент он или нет, Жон был в самом низу пищевой цепочки.

— Ничего, Кардин.

— Это не было похоже на «ничего», хотя, полагаю, твоё мнение столько и стоит, — он злобно рассмеялся.

— Тебе виднее, я полагаю.

Месяц или два назад выражение лица Кардина привело бы его в ужас. Он привык к задирам, хотя это никогда не облегчало общение с ними. В Анселе их было немного, но те, что были, ополчились на него из-за сестер. Те были одними из самых красивых девушек в городе и часто отшивали парней. И почему-то эти самые парни считали нормальным вымещать обиду на нём.

Они всегда старались делать это так, чтобы сестры не заметили — особенно после того, как один поставил ему фингал, а Сейбл узнала, кто это сделал. После этого были только синяки на груди и руках или, чаще всего, просто угрозы, оскорбления и психологическое давление.

Поразительно, насколько нелепым это казалось сейчас. У него были проблемы поважнее: Роман, «Белый Клык» и всё то, что творилось в Вейле. Видимо, часть этой скуки отразилась на его лице, потому что Кардин снова впечатал его в шкафчики, скалясь сквозь зубы. — Тебе, наверное, было очень весело на днях в столовой. Думал, я забуду, как ты выставил меня дураком?

Жон хотел было заметить, что Кардин сам решил ударить стену, но передумал. Это была не та проблема, которую можно решить или от которой можно спрятаться. Если он сделает Кардина врагом, это будет враг на всё время обучения, и в отличие от заданий «ССВ», он не мог скрыться от него или арестовать его. И победить не мог. Пока что. Лучшим выходом было терпеть, пока он не станет достаточно силен, чтобы постоять за себя. Возражения сейчас только заставят Кардина ударить сильнее.

— Это был инстинкт, — сказал он. — Я не хотел. Прости.

— Да? Ну, это тоже инстинкт, — Кардин занес кулак. — И мне не жаль, — Жон зажмурился, готовясь к боли. Но её не последовало.

— А я могу сделать так, что тебе станет жаль, — хихикнул женский голос. — Если хочешь.

/-/

Он приоткрыл глаза и заметил, что занесенная рука Кардина застыла в воздухе — чья-то ладонь обхватила его запястье. Это была тонкая, но сильная рука, принадлежащая девушке с каштановыми волосами и в стильных солнечных очках. Она улыбалась, и Жон мгновенно вспомнил Янг в моменты её высшей самоуверенности, только от этой девушки исходила куда более мощная аура превосходства.

Кардин узнал её мгновенно и побледнел.

— О, снова ты, — рассмеялась девушка. — Почти не узнала тебя без твоего костюма из фольги. Знаешь, когда я советовала тебе держаться подальше от моей напарницы, я не имела в виду, что тебе нужно найти кого-то другого. Может, стоит повторить урок?

Кардин, похоже, хотел огрызнуться, но передумал. Он плотно сжал губы и попытался вырвать руку. Девушка удерживала его мгновение, просто чтобы показать, что она сильнее. Он дернулся сильнее, и на этот раз она его отпустила — внезапность этого маневра заставила его попятиться на несколько шагов. Он едва не упал, а его щеки вспыхнули красным. Несмотря на то, что Жон не смеялся, Кардин метнул в него яростный взгляд, и у Жона возникло чувство, что это ещё не конец.

— Да катитесь вы, — бросил Кардин. — Любители уродцев, делайте что хотите.

— Что ты там вякнул, пацан? — крикнула девушка вслед. Она рассмеялась, когда Кардин прибавил шагу, быстро скрываясь за углом. — Господи, ну и придурок. Кому-то явно пора завести подружку, хотя мне жаль ту девушку, которая свяжется с таким, — она откинула прядь волос с лица, внезапно заметив присутствие Жона, всё еще прижатого к шкафчику. — Ты как? Можешь перестать пытаться слиться с металлом, знаешь ли.

— Я в норме, — выдохнул он, отстраняясь и отряхивая пиджак. — Спасибо за помощь.

— Без проблем, малец. Кстати, меня зовут Коко. Коко Адель.

Он протянул руку. — Я…

— Жон Арк, — рассмеялась Коко, не пожимая руку, а звонко хлопая по ладони. — Уже знаю. Скажем так, птичка напевала. Я зашла сказать «спасибо», но, похоже, успела вернуть должок ещё до того, как ты узнал о его существовании. Удачный день.

Она знает его имя? Он быстро окинул её взглядом: облегающие брюки, низко сидящие на бедрах и открывающие полоску кожи. Одна рука на бедре, поза — почти как у модели. Подняв взгляд выше, он увидел, что она сдвинула очки на кончик носа, и её карие глаза внимательно наблюдают за ним. — Увидел что-то интересное?

Он мгновенно покраснел, и стало только хуже, когда она расхохоталась. — Н-нет, я...

— Расслабься, парень, — она похлопала его по руке. — Ты посмотрел. Это нормально. Все смотрят, и у меня бы сил не осталось, если бы я била каждого гормонального подростка, который решил заценить вид. Я же не голая, в конце концов, да и сама грешна — заглядываюсь на парней, которые мне нравятся, — она наклонилась вперед и погрозила пальцем в черной шелковой перчатке у него под носом. — Только не надейся ни на что. Ты милый, но не в моем вкусе. Сорри.

— Я-я ни на что не надеялся.

— Хм-хм, — Коко издала звук, явно говорящий о том, что она ему не верит. Впрочем, изгиб её губ подсказывал, что она скорее поддразнивает, чем говорит серьезно.

— Ты сказала, что должна мне, — произнес он, пытаясь вернуть разговор в нормальное русло. — О чем это ты?

— Ну, примерно о том, что ты только что видел. Я помогла тебе, чтобы этот идиот тебя не прессовал, — она ткнула большим пальцем в сторону, куда ушел Кардин. — А ты на днях помог моей напарнице не пройти через то же самое.

Ему потребовалась секунда, чтобы понять, о ком речь. — Фавн-кролик?

— Ага. Её зовут Вельвет, кстати. Она хотела поблагодарить лично, но ты смылся раньше, чем она успела. Решила зайти сама.

— Я ценю это, — сказал он. — Хотя… ну, я не могу сказать, что прямо-таки собирался помогать твоей напарнице…

— Я слышала, — Коко не выглядела обиженной. — Вел сказала, что это вышло случайно, но факт есть факт. Ты ей помог, а я из тех девушек, для которых результат оправдывает средства. В любом случае, я вернула должок, так что мы квиты.

— Наверное. Спасибо ещё раз, — скорее всего, это не конец, ведь он уже второй раз подряд невольно выставил Кардина посмешищем. Тот воспримет это как прямой вызов своему превосходству — каким бы нелепым оно ни было. Но временная передышка лучше, чем ничего. — Как твоя напарница? — спросил он.

— Вельвет в норме. Передам ей, что ты спрашивал, — она ухмыльнулась. — Может, добавлю, что ты при этом покраснел, — Жон коснулся щек, но они уже не горели. Он сердито посмотрел на Коко, пока та смеялась. — Прости, — сказала она, протягивая руку. — Слишком уж легко тебя подловить. Не, Вельвет в порядке. Она крепкий орешек, так что подобное её не сломит. Я ещё поболтала с твоим «другом», так что в будущем он к ней и близко не подойдет. Если только не хочет узнать, что третьекурсница может сделать с таким, как он.

— Вы на третьем курсе?

— А разве не похоже? — Коко приняла позу, которая больше подчеркивала её фигуру, чем силу. Жон снова отвел взгляд. «Черт бы побрал эти гормоны». — Дело не в этом. Просто… ну…

— Тебе интересно, как такой, как он, может задирать третьекурсницу, верно? — его неловкая гримаса была достаточным ответом. — Справедливый вопрос. К твоему сведению, Вельвет могла бы надрать ему задницу — и, вероятно, всей его команде в придачу. Она не такая сильная, как я, но гораздо более разносторонняя. Даже мне пришлось бы попотеть, если бы она пошла во-банк.

— Тогда что произошло?

— Он застал её врасплох. Ничего особенного, — сказала она, заметив его недоумение. — Вел была в столовой, шла за обедом. Она безоружна, не готова к драке и в крайне неудачной позиции. И вдруг кто-то хватает её за уши — а это, по сути, часть её тела, причем не самая прочная, — Коко изобразила руками уши над головой. — Даже если у неё есть Аура, уши держатся на очень тонких мышцах. Это не рука, где есть кости и всё остальное. Если кто-то их дергает, это как если бы тебя дернули за уши. Это не та позиция, в которой удобно драться. Если она его пнет, а он от боли случайно сожмет руку сильнее — она сама себя покалечит. Если попытается вывернуться — сделает только хуже, — Она пожала плечами. — Вельвет не проигрывала и не притворялась слабой, просто когда тебя внезапно хватают за чувствительные места — это не совсем честный бой. Это как если бы я приставила электрошокер к твоим яйцам, включила его, а потом ждала, что ты будешь боксировать.

Колени Жона инстинктивно сжались. — Теперь понятно. Я не знал, что всё так серьезно. Она будет защищаться в будущем?

— Если такое повторится. Но не повторится. Ятс и Фокс — наши напарники, кстати — теперь следят, чтобы кто-то из них ходил с ней на обед каждый день. Она и сама теперь начеку, но нельзя винить человека за то, что он расслабился в столовой. Ты ведь не идешь туда как на войну., — Коко посмотрела на него и вздохнула. — Хотя тебе, пожалуй, стоит начать. Сомневаюсь, что мой визит поставит точку в этой истории.

— Скорее всего, нет, — признал он со вздохом.

— Боже, — Коко провела рукой по волосам и посмотрела в сторону. — Слушай, я сказала, что ничего тебе не должна, и это так. Но если хочешь, можешь обедать с нами. Он не посмеет подойти, пока я рядом.

Предложение было щедрым, особенно от такой девушки. Но он понимал, что это невозможно. Коко просто хотела быть доброй, а у него есть своя команда. — Я справлюсь, Коко. Спасибо за предложение.

— Ну, береги себя тогда. Если он ещё что-то попробует, а я буду рядом — кричи. Мне не трудно лишний раз приструнить идиота, — она легонько стукнула кулаком по его плечу. — Рада была познакомиться, парень. Спасибо, что помог моей подруге, пусть и нечаянно.

— Спасибо, что спасла меня, — ответил он. — Пусть и намеренно.

Коко рассмеялась и зашагала прочь, подняв руку на прощание. Он бы задержался, чтобы проводить её взглядом, но побоялся, что Кардин может поджидать неподалеку. Жон поспешил в другую сторону, к своему общежитию — там было относительно безопасно. Полагаться на помощь таких людей, как Коко — это хорошо, но с Кардином придется разбираться самому, если он хочет, чтобы тот от него отстал.

Обычный путь — стать сильнее и лишить его любых рычагов давления, но на это нужны время и усилия, которых у него сейчас не было. Он должен был сосредоточиться на Руби и Озпине и не хотел тратить время на школьного задиру. «Хотя… может есть и другой путь. Я ведь теперь шпион», — он ухмыльнулся. «Может, пора начать вести себя соответственно».

/-/

Руби закрыла лицо руками и застонала: — Янг, ну не-е-е-ет…

— Я просто говорю, — рассмеялась Янг, выставив руки, чтобы защититься от летящих подушек. — Послушай, парень явно тобой интересуется. Ты не можешь это просто игнорировать.

— Вот и посмотришь, как я могу! — пока что у неё неплохо получалось, хотя лицо было пунцовым, а подушку она прижимала к груди как спасательный круг. — Ты всё сама придумываешь. То, что он постоянно спрашивает обо мне, еще не значит, что он… ну… ты понимаешь…

— Влюблен в тебя?

— Я этого не говорила!

— Хе-хе, ты такая милашка, — от улыбки Янг Руби снова застонала. — Ты ведь понимаешь, что тебе придется что-то предпринять? Я имею в виду — что бы ты ни чувствовала, это не будет тянуться вечно.

— О чем ты?

— О его чувствах, — пояснила Янг. — Если ты ему нравишься, и он нравится тебе, стоит что-то сделать. Пока он не решил, что тебе не интересно, и не переключился на кого-то другого, — она на секунду замолчала с очень странным выражением лица. — А как ты к нему относишься вообще? Он тебе нравится?

— Я-я не знаю! Что за вопрос вообще?! Я его почти не знаю. Мы мало разговаривали.

— А внешне как? — спросила Янг, тут же удостоившись презрительного фырканья Вайсс. — Эй, внешность важна! Я не поверхностная. Если Руби на него даже смотреть не может, отношения не сложатся. Симпатия должна с чего-то начинаться.

— Не ссорьтесь! — пискнула Руби, маша рукой между ними. Ей только-только удалось убедить Вайсс, что она — нормальный лидер, и не хотелось возвращаться в тот кошмар. — Я не знаю, что я думаю. Ну, он нормальный, наверное?

— Не в твоем вкусе?

— Да я не знаю, какой у меня вкус!

— Серьезно? — Янг моргнула. — Ты никогда не смотрела на парня с мыслью, что он миленький?

— Нет?

— Или симпатичный?

— Кажется, нет.

— Боже, я не знаю: называть тебя невинной душой или всерьез беспокоиться, что с тобой что-то не так. Погоди, на всякий случай — про девочек ты так думала? Я не осужу.

Руби моргнула. — Нет, не думаю.

— Окей, значит дело не в этом…

— Может, ей просто неинтересно, — предположила Вайсс, переворачивая страницу учебника. То, что она могла одновременно читать и слушать, было поразительно и в стиле Вайсс. — У тебя есть какие-то стремления к романтике в будущем?

— Я бы хотела семью, — осторожно сказала Руби. — Я думала о детях раньше, — улыбка Янг стала слишком уж понимающей. — О детях, — повторила Руби строгим тоном. — А не о процессе их появления. Я бы хотела детей когда-нибудь потом. Так что да, я об этом думала, но только если встречу правильного человека.

— Ну, я об этом и говорю, — Янг откинулась на кровать. — Он может и не «тот самый», а может и «тот», но если ты будешь паниковать, пока он не сдастся, ты никогда не узнаешь.

— Ты предлагаешь ей пойти с ним на свидание? — протянула Вайсс. Глаза Янг вспыхнули красным, к ужасу Руби.

— Не это! Я говорю, что ей нужно больше с ним общаться. Узнать его получше. Понять, какой он человек, а потом уже — и я подчеркиваю, может быть — подумать о чем-то большем.

Руби жалобно заскулила. От того, как легко Янг об этом говорила, становилось только хуже. Дело было не в том, что она боялась Жона; пусть она его плохо знала, но считала, что неплохо разбирается в людях, и он казался добрым. Её пугало само предложение Янг.

— Но я не умею общаться! — заныла Руби. — Вообще не умею!

— Тут не поспоришь, — вставила Вайсс, получив в ответ сердитый взгляд.

— Знаю, сестренка, но это никогда не изменится, если ты не попытаешься вылезти из своей ракушки.

— А-а что не так с тем, какая я сейчас?

Янг бросила на неё насмешливый, но жалостливый взгляд. — Руби, быть социально неловкой в твоем возрасте — это мило. Быть такой в двадцать пять — уже нет, а в тридцать и подавно. Что будет, когда ты решишь, что пора, захочешь найти кого-то и создать семью, но даже не будешь знать, как подойти к парню?

— Я… не знаю. Буду импровизировать?

— Импровизировать легче сейчас, когда парни такие же недотепы, как и ты. В тридцать лет от людей ждут определенного уровня изящества. Представь, ты идешь на свидание. Если это твоё первое свидание в жизни, ты наделаешь кучу мелких ошибок. В нашем возрасте это не страшно, потому что парню особо не с чем сравнивать. А если тебе тридцать или сорок? Ты можешь оказаться с кем-то, у кого за плечами пятьдесят свиданий.

И она будет выглядеть как идиотка, загубив любой шанс. Или, что ещё хуже, она даже не сможет признаться человеку в симпатии, потому что превратится в комок нервов и паники. Руби прикусила губу и задрожала под простынями. Янг была права. Она была абсолютно права — но это была одна из тех ужасных ситуаций «проигрыш-проигрыш», вроде визита к стоматологу с больным зубом. Ты знаешь, что будет больно, но знаешь, что если не пойти — будет еще хуже. Только тут еще хуже, потому что у стоматолога боль проходит и тебе дают леденец, а здесь ей придется терпеть душераздирающее унижение, возможно, целых четыре года.

— А-а что если я ему даже не нравлюсь? К её вечному позору, именно Нора бросила на неё жалостливый взгляд. — Руби, этот парень практически постоянно на тебя пялится. Даже Рен заметил.

Руби захотелось заползти под одеяло и умереть. — Н-но как мне понять, нравится ли он мне?

— Проведи с ним время, — предложила Янг. — Как друг. Просто пообщайтесь, посмотрите, что ему нравится, есть ли у вас общие интересы. Я не говорю, что ты должна заявить ему: «Я провожу кастинг на роль потенциального парня». Просто посмотри, проскочит ли искра. Что ты чувствуешь к нему сейчас?

— Не знаю. — Она покачала головой. — У меня странные чувства.

— Странные в плохом смысле? Как будто он жирный старик, пускающий на тебя слюни?

— Нет, — ответила она. — И фу, спасибо за образ Порта.

— Уф, не напоминай. Это уже моя реальность, — Янг содрогнулась, вспомнив, как тучный учитель ей подмигнул. — Опиши мне что чувствуешь. Представь его лицо и скажи, что ты чувствуешь. Как можно точнее.

Руби сердито посмотрела на сестру, но подчинилась — просто знала, что та не отвяжется всю ночь. И, может быть, где-то глубоко внутри она и сама хотела это узнать. Она закрыла глаза и вызвала в памяти недавний образ: момент сразу после их совместной учебы, ту неловкую тишину, которую она помнила во всех деталях, потому что чувствовала себя тогда полной дурой. Моменты позора всегда запоминаются лучше всего.

Он молчал, но она замечала, как он украдкой поглядывает на неё — слишком уж явно. Стоило ей посмотреть в ответ, как его взгляд тут же нырял в сторону, будто он не хотел быть замеченным. Она, конечно, замечала, но помалкивала — боялась спросить. Щеки запылали от одного воспоминания.

— Похоже, ты нашла что-то стоящее, — поддразнила Янг. — Что чувствуешь?

— Неловкость.

— Это первое, что пришло на ум по очевидным причинам.

— Я… мое лицо горит, я хочу что-то сказать, но не знаю что. Идеи есть, но я сразу их отбрасываю как глупые. А вдруг ему не интересно то, что я хочу сказать? Вдруг он подумает, что я какая-то помешанная на оружии девчонка? А потом я смотрю на него, он смотрит на меня, я отворачиваюсь, и в животе становится одновременно тяжело и легко, — она уткнулась лицом в кровать. — Аргх, я не знаю!

— Похоже на вейловские горки?

— Скорее на полет на том Неверморе, только если бы он постоянно крутил сальто и бочки, — Руби моргнула и посмотрела на подруг. — А почему вы все так улыбаетесь?

— Никакой причины, — ответила Вайсс, пряча улыбку за кулаком. Руби не поверила ни на секунду. — Ты никогда не улыбаешься! Что происходит?!

— П-простите?! — Вайсс вскочила на ноги.

— Забудь о ней, — рассмеялась Янг, отодвигая Вайсс так сильно, что наследница едва не перевалилась через спинку стула. Она приблизила свое лицо к лицу Руби, и каким-то образом Нора оказалась рядом. То, что их выражения лиц были идентичны, не сулило ничего хорошего. — Ты сказала, в животе всё переворачивается, да? Как будто бабочки?

— Откуда там бабочки...

— Отвечай на вопрос!

— Д-да. Наверное. Не знаю, это глупый вопрос, — Руби покраснела и отвернулась. — Вы всё преувеличиваете. То, что парень на меня смотрит, ещё ничего не значит.

— И постоянно пытается с тобой заговорить, — добавила Янг.

— И это.

— И подбивает свою команду садиться рядом с нашей на обеде, и всегда старается сесть напротив тебя, — вставила Вайсс, потирая голову.

— И-и это…

— И когда Рен со своей командой представлялись, кто-то пошутил, что ты ему нравишься, и он покраснел как рак, — небрежно бросила Нора.

— И э-э... — Руби замерла, пока мозг обрабатывал услышанное. — Ч-Ч-ЧТО-О-О?!

— Ну-ну-ну, — протянула Янг, садясь рядом и обнимая её за плечо — то ли по-дружески, то ли чтобы та не сиганула в окно, Руби не была уверена. Окно всё еще казалось заманчивым путем к отступлению, но рука Янг сжалась крепче. Точно, второй вариант. — Ну что, сестренка. Раз уж карты раскрыты, что ты намерена делать? Отсиживаться, бояться и упустить шанс? Или покончить с этой социальной неловкостью раз и навсегда?

Судя по тону Янг, выбора у неё особо не было. Руби издала дребезжащий стон. Совсем не этого она ожидала от досрочного поступления в Бикон. Что бы ни случилось, у неё было чувство, что «Кресент Роуз» не поможет ей выпутаться из этой ситуации. С паническим всхлипом Руби вжала голову в плечи и прошептала слова, решившие её судьбу: — Я-я сделаю это…

/-/

Ублек отхлебнул из кружки, делая вид, что не замечает вошедшего в комнату человека. Его взгляд был прикован к учебнику, хотя он не читал ни слова. Он подождал, пока гость кашлянет, и только тогда поднял голову с притворным удивлением. — Я ведь ничего не прерываю? — спросил Озпин.

— Конечно нет, старый друг, — ответил Ублек, стараясь говорить чуть быстрее обычного. — Я просто освежал в памяти материал. В жизни всегда есть чему поучиться, особенно если дело касается истории. Каждый день — новый урок.

— История пишет сама себя, в конце концов, — усмехнулся Озпин, садясь напротив Ублека и принимая предложенный кофе из термоса. — Спасибо. Редко встретишь человека, который ценит удовольствие от хорошего напитка так же, как я.

— Удовольствие — возможно, но мне энергия нужнее всего остального.

— Чтобы не отставать от студентов?

— Ха, скорее в надежде, что они хоть каплю переймут от меня. К моему вечному огорчению, история для детей — тема столь же «увлекательная», как и всегда. Никто не хочет сидеть и слушать о том, что кто-то натворил сто лет назад, как бы много они ни могли почерпнуть из чужих ошибок, — директор рассмеялся вместе с ним.

— Справедливо, пожалуй. Эх, где мои восемнадцать, когда ты сам знаешь всё лучше всех, а остальные — идиоты.

Двое соприкоснулись кружками в знак согласия. Ублек и сам был таким же. Чужие ошибки казались ему промахами, которых он сам никогда не совершит. О, как же он ошибался. — И дело не только в этом, — сказал он. — У некоторых моих студентов появилась скверная привычка засыпать в классе. Хотя у меня нет доказательств, не могу отделаться от мысли, что это странным образом совпадает с их уроками у Питера.

— Весьма подозрительное совпадение, я уверен, — Озпин улыбнулся, показывая, что шутит и, возможно, позже переговорит с Портом. — Не относится ли к числу этих любителей поспать мистер Арк, часом? Я заметил, что ты оставил его на отработку.

«Интересно». Он ожидал, что Озпин будет больше расспрашивать о Руби, чем о Жоне, хотя этот поворот был весьма кстати. Он удержал лицо и небрежно махнул рукой. — Не отработка, Озпин. Ты знаешь, как я не люблю это слово. Я просто задержал его для дополнительного занятия. Наказывать студентов, лишая их свободного времени без всякой цели, кажется мне бессмысленно жестоким. Я лучше поучу их, чем заставлю сидеть в тишине или переписывать строчки. Так они хотя бы что-то узнают.

— Достойный подход. И как его успехи?

— Его теоретические знания оставляют желать лучшего, но я не могу винить его в отсутствии старания, — ответил Ублек, стараясь не звучать слишком заинтересованно. — Думаю, со временем из него выйдет достойный охотник. Но на это потребуется время.

— Это академия. Мы можем дать ему время, и нет места лучше для учебы. И всё же меня беспокоит то, сколько времени он проводит вне Бикона, особенно поздно ночью.

Ублек моргнул. — Боюсь, я не совсем понимаю, о чем ты. Хм, интересно, не поэтому ли он выглядит таким усталым на уроках?

— Вполне возможно, — Озпин пристально наблюдал за ним, но Ублек слишком долго играл в эти игры, чтобы выдать себя. Через несколько секунд директор, казалось, остался удовлетворен увиденным и кивнул. — Полагаю, нам стоит дать ему кредит доверия. Не всем легко адаптироваться к жизни в общежитии.

— Я мог бы переговорить с ним, если хочешь.

— Нет, не нужно. Не хочу лезть в жизнь студента. По крайней мере, пока это не сказывается на его успеваемости.

Ублек кивнул, и разговор быстро перетек на несущественные темы: планы уроков и предстоящий фестиваль Вайтела. Ублек отвечал там, где от него ждали, и не забывал восторженно рассуждать об истории фестиваля всякий раз, когда заходила речь. В конце концов, спустя добрых полчаса, Озпин вздохнул и поднялся.

— Мне пора возвращаться в кабинет, — сказал он. — Глинда заметит мое отсутствие, если я задержусь дольше, а стопка бумаг на моем столе вряд ли уменьшилась.

— Так вот зачем ты зашел поболтать? — подколол Ублек.

Озпин рассмеялся. — Ты слишком хорошо меня знаешь.

«Недостаточно хорошо, судя по всему», — подумал Ублек, когда дверь за директором закрылась. Интерес к его решению задержать двух студентов был ожидаем, особенно учитывая, кого именно он выбрал. Но вот что стало сюрпризом — так это акцент. Он думал, Озпин придет с вопросами о мисс Роуз, своем маленьком личном проекте. А вместо этого его больше заинтриговал мой агент. Это может стать проблемой.

Интерес Озпина к Жону всегда был проблемой. Даже при том, что это стало одной из главных причин вербовки парня в «ССВ», Ублек всё же надеялся, что это окажется не более чем ложным следом. Иметь агента, которым интересуется твоя цель — полезно, но чертовски сложно, а Жон всё ещё любитель. — Похоже, вот что случается с самыми продуманными планами. Придется быть осторожнее.

Он лениво пролистал записи на свитке и наткнулся на запрос от своего молодого протеже, отправленный где-то в промежутке между их совместной учебой и нынешним моментом. Он открыл его и удивленно хмыкнул.

«Информация на Кардина Винчестера? Запрос на личные данные должен проходить через меня — и кураторы в «ССВ», должно быть, его переслали. Не вижу, как это поможет ему сблизиться с мисс Роуз, но, полагаю, вреда не будет».

Он одобрил запрос и убрал свиток. Нужно было готовиться к следующим урокам и обдумывать зашифрованные послания.

/-/

Роман наблюдал за своими людьми внимательным взглядом, который скрывался за расслабленным выражением лица. Внизу суетились наемники, грузя фургоны ящиками и проверяя те, что доставил «Белый Клык». Это была раздражающая необходимость, вызванная отсутствием здравого смысла у этих проклятых животных. Они вечно путали маркировку или набивали ящики доверху. Прах был настолько же опасен, насколько и летуч, но они были дилетантами в обращении с ним. Чего нельзя было сказать о тех, кого выбирал сам Роман. Если бы только у него было достаточно людей, чтобы выполнить все её заказы. Увы, приходилось обходиться тем, что дают.

— Грузовик заполнен, босс, — крикнул один из парней в костюмах, хлопнув по закрытой решетке сзади. Сам грузовик был замаскирован под перевозку рыбы, выловленной в гавани. Каждая машина выглядела иначе — так было проще перевозить товар по городу. — Отправляй его, Руфус, — ответил Роман, махнув рукой.

Мужчина кивнул и вернулся к работе, передав водителю планшет с картой и маршрутом. Тот был ещё одним из его людей, замаскированным под обычного работягу за рулем. Операция Торчвика была отлаженным механизмом — скорее результат эволюции, чем что-то иное. Как и любой начинающий преступник, он совершал ошибки в начале пути, но неудачи преподали ему ценные уроки. Это был естественный отбор в чистом виде: слабые стороны отмирали, как только полиция пыталась ими воспользоваться. То, что осталось, было проверенными и испытанными методами.

Он отошел от перил, кивнув Нео: она могла остаться и посмотреть, если хотела. Бедняжка выглядела скучающей. Логистика никогда не была её коньком, и она терпеть не могла такие мирные времена. Справедливости ради, он говорил ей, что приходить не обязательно. Видимо, ей просто нечем было заняться.

Отойдя в укромный уголок склада, Роман проверил свиток. Она сказала, что позвонит в шесть — до этого момента оставалось две минуты. Как только время вышло, устройство зазвонило. — Синдер, — поприветствовал он.

— Роман, — ответила она столь же бесстрастно. — Как продвигается операция?

— Я отправил тебе отчеты сегодня утром, как и просила. Сбор Праха идет по плану, хотя эти тупые животные умудрились всё испортить, как обычно.

— Я слышала о потере склада и огромного количества Праха.

— Их вина, уверяю тебя. За кем-то из них наверняка проследили, раз на нас напали.

— Полиция?

— Нет. Трое в масках — одеты в черное и серое. И не «Белый Клык», если тебе интересно.

— Любопытно. Они что-нибудь говорили?

— Ни единого слова, — он содрогнулся при воспоминании — скорее от жути, чем от реального страха. — Они были безмолвны как могила, хотя, думаю, дело в их масках. Не верю, что они не издали ни звука за всё это время. Полиция приехала позже, но взрывы наверняка их привлекли. Официальная версия — «Белый Клык» накосячил и подорвал сам себя…

— Значит, не власти. Они не действуют так рьяно и уж точно не стали бы убивать столько народу столь хладнокровно, — Синдер мрачно усмехнулась; в её голосе не было ни капли жалости или сочувствия. — Полагаю, мне стоит это проверить.

— Думаешь, это повлияет на желание «Белого Клыка» работать с нами?

— Нет. Напротив, это сплотит их против общего врага. Я обязательно расскажу Адаму об этих монстрах, которые так жестоко вырезали его верных последователей. Уверена, он будет в ярости.

Тут сомневаться не приходилось. С фанатиками вроде него по-другому не бывает. Роман проворчал что-то сквозь сигару, в который раз задаваясь вопросом, зачем он вообще с ними связался. Ответ лежал на поверхности: лучше быть на их стороне, особенно учитывая планы Синдер. — У меня есть знакомый, который пробивает этих типов в масках, — сказал он. — Пока глухо, но прошло всего пару дней. Придется «подмазать» ещё пару ладоней, прежде чем мы что-то узнаем.

— Ты набрал новых людей?

— Сколько смог. Я увеличиваю численность, но этого всё равно мало, чтобы покрыть твои запросы. Я делаю всё возможное.

— Я знаю, Роман. Ты молодец, — Синдер обольстительно улыбнулась, хотя он знал, что это ничего не значит. — Некомпетентность в основном исходит от наших звериных друзей, хотя большего от них ждать и не стоило. Они революционеры, в конце концов. Не в их природе оставаться незамеченными.

— Можно и так сказать. Сборище фанатиков, если спросишь меня, — он знал, что она не спросит, и быстро продолжил: — Потребуется больше времени, чтобы восполнить потери. Я и так граблю магазин за магазином, и некоторые владельцы предпочли закрыться, чем закупать новый товар. Ресурсы не безграничны.

— Тогда тебе просто нужно стремиться к чему-то более грандиозному.

Роман почувствовал укол раздражения, особенно от этой её ухмылки. Ей легко говорить — не она же рискует шкурой. — И как, позволь спросить, мне это сделать? — спросил он. — Здесь нет нефтеперерабатывающих заводов, которые стоило бы грабить. Всё качественное сырье идет через ПКШ.

— И у них скоро прибудет груз в Вейл. Специально для того, чтобы восполнить запасы в тех магазинах, которые вы с людьми обчистили, — тон Синдер был полон мрачных обещаний, и, несмотря на риск, глаза Романа загорелись.

— Вот как?

— Заинтересован, Роман?

— Можно и так сказать. Полагаю, ты пришлешь мне детали?

— В течение часа, — пообещала она. — Но я хочу, чтобы ты взял с собой «Белый Клык».

Его хорошее настроение мгновенно испарилось. — Всё прошло бы гораздо глаже, будь там только я и мои люди. Они дилетанты, Синдер. Всё испортят.

— Возможно, но есть выгода в том, чтобы подставить их. Если уж наши друзья всё равно создают проблемы, не вижу причин, почему мы не можем на этом заработать. Есть одна сторона, которую я бы хотела держать в… неведении.

— Озпин?

— В том числе, — она больше ничего не добавила. — Бери «Белый Клык» и кради всё, что сможешь. Если они провалятся, как и раньше — бросай их. Я скажу Адаму, что они пали в битве с роботами Шни. Если какая-то часть Праха ускользнет от тебя — что ж… мы знаем, куда его повезут. Просто заберешь его из магазинов ещё раз.

Что будет означать для него вдвое больше работы, конечно. Роман кивнул, уже строя планы взять с собой нескольких своих ребят. Он чувствовал себя увереннее, когда за спиной есть хоть капля мозгов, а не просто пустые головы боевиков «Белого Клыка». — Будет сделано, — сказал он. — Присылай информацию, как только сможешь. Мне нужно время на планирование.

— Оно у тебя будет, Роман. Прощай.

Связь прервалась прежде, чем он успел ответить. Он убрал свиток с легким хмурым видом. Позади раздался почти бесшумный шаг. — Слышала всё, да? Нео прошла мимо него и встала лицом к лицу. Хотя она не произнесла ни слова, наклон головы и приподнятая бровь были красноречивее любого вопроса. — Да, мы пойдем на это дело.

Она усмехнулась и подняла одну руку. — С этими идиотами, да, — он вздохнул, выпустив дым. — Не волнуйся, я возьму и тебя тоже, на всякий случай. Я не настолько глуп, чтобы доверять свое выживание группе людей, которые спят и видят, как бы стать мучениками при первой же возможности, — Нео удовлетворенно кивнула. Она очертила пальцем круг и кивнула на склад.

— Синдер может узнать, если мы возьмем слишком много людей. Возьмем одного или двух — может, из новичков. Дадим им шанс увидеть, каково это — работать с нами. И да, — добавил он, заметив её хищную улыбку. — Если их бросят — они ничего ценного рассказать не смогут, — Нео беззвучно рассмеялась. — Если появятся те типы в масках — справишься с ними?

Она пожала плечами. Не видя их в деле, ей было трудно оценить свои шансы. Он ценил эту честность. Именно это делало её бесконечно более ценной, чем самонадеянные дураки, жаждущие доказать свою значимость.

— Ну, в любом случае — посматривай в оба. Ты будешь на земле, чуть поодаль. Твоя задача — разведка, но не стесняйся вмешиваться, если запахнет жареным, — она кивнула, и он протянул руку, чтобы потрепать её по волосам с почти нежной улыбкой. Улыбка стала саркастичной, когда Нео нахмурилась и принялась поправлять прическу.

— Отдохни пока, — предложил он. — Я улажу все дела здесь и позову тебя, если случится что-то интересное.

Нео кивнула и растворилась в воздухе, исчезнув в невидимости. Хотя он не видел её ухода, инстинкты подсказали ему момент, когда он остался один. Он медленно подошел к перилам. Опершись на них руками, он склонился и рассеянно наблюдал за работой своих людей внизу. Облако дыма вырвалось из его губ, и он отбросил окурок с усталым вздохом. Он поднял голову к потолку. — Не переходи мне дорогу, старый друг, — прошептал он. — Ты не единственный, кто вырос с тех времен.