Глава 22.0

— Значит, слухи не врали.

— М-м?

— Кардин Винчестер пропал. В его команде переполох. Даже преподаватели в панике.

— Как думаешь, что случилось?

— Может, Гримм? Никогда не ждешь такого… так близко…

Блейк отвернулась от сплетничающих студентов и прижала книги к груди, прибавляя шагу, чтобы догнать напарника, пока они выходили с очередного урока профессора Порта. Занятие должно было быть скучным и нудным, как обычно, если бы не необычайно сосредоточенное выражение лица профессора, когда он спрашивал, не видел ли кто-нибудь мистера Винчестера в последнее время, и требовал немедленно доложить, если увидят. Даже его байки лишились привычного хвастливого задора, повисая в воздухе пресными и безжизненными.

Порт был чем-то расстроен или встревожен — вероятно, исчезновением студента. Она не преминула заметить, что команды CRDL нигде не было видно, и Порт, похоже, не был этим удивлен. Все остальные — естественно — были. Или, по крайней мере, почти все.

Поскольку это была их последняя пара на сегодня, ожидалось, что их команда разделится: Рен отправится удовлетворять требования Норы о его присутствии, а Пирра составит ему компанию и поболтает с Вайсс и Руби. Никто не ожидал, что она или Жон примут в этом участие, и уж точно никто не стал бы просить его об этом после того, что с ним случилось накануне вечером. Если он хотел побыть один, они полагали, что это для того, чтобы он мог пережить свое горе в покое. Она знала лучше, поэтому продиралась сквозь толпу, не теряя из виду спину напарника.

Интересно, заметил ли он её? Учитывая его положение и работу, можно было бы подумать, что да, но, как бы мало он ей ни рассказывал, ей всё же удалось кое-что прояснить. Жон был шпионом, конечно, но не слишком хорошим. Его реакция на смерть показала, что он не видел её раньше, а это, вероятно, означало, что он новичок в этом деле. И поскольку ему всё ещё требовалась её помощь в тренировках, можно было предположить, что физически он не был подготовлен так сильно, как можно было ожидать от секретного агента. Он был либо новичком, неопытным… либо идеально её разыгрывал.

«Если второе, то я ничего не могу поделать», — подумала она. — «Доверюсь инстинктам насчет первого».

Его спина была напряжена, а шаг — слишком быстрым, явные признаки того, что он не в лучшем расположении духа. Поэтому она подождала, пока он выйдет на улицу и они останутся одни, прежде чем обнаружиться, и сделала это с тихим кашлем, чтобы не напугать его.

— Блейк? — спросил он, не оборачиваясь.

— Это я, — сказала она, подходя и становясь рядом. — Ты как?

— Лучше. Я… я должен извиниться за вчерашнее, за слезы… — он беспомощно указал на её грудь.

— Тебе, должно быть, было нелегко с этим справиться.

— Да… прости…

— Всё в порядке. Не то чтобы я к такому привыкла, — добавила она с лукавой усмешкой, — но я понимаю, почему тебе это было нужно. Не волнуйся. Я никому не скажу.

— Я обычно не такой.

— Мы не обычно теряем людей так внезапно.

Он вздохнул. — Да…

То, что Жон рыдал у неё на груди, было странно и неловко, и она толком не знала, что делать, но вряд ли могла винить его за это. Может быть, если бы она была такой с Адамом, он не стал бы тем, кем является сегодня. Может быть… Между Жоном и Адамом всё еще была заметная разница, даже если оба они шли по тонкой грани. Жон технически уже пожертвовал той девочкой ради блага Вейла. Один неверный шаг может изменить его навсегда.

Но, может быть, на этот раз она сможет это предотвратить. Или, по крайней мере, она сможет увидеть это и что-то предпринять, пока не стало слишком поздно. Она не позволит своему второму напарнику стать таким же, как первый.

— Похоже, учителя беспокоятся о Кардине. Он пропал. Его команда бросилась в Вейл, чтобы попытаться найти его, — она внимательно следила за выражением лица Жона. — Они ведь его не найдут… правда?

— Не могу сказать.

Блейк кивнула, приняв эти слова за подтверждение. Кардин Винчестер… кто бы мог подумать. Она знала его только как хвастуна, задиру и расиста, но, судя по реакции Жона, в этом человеке было гораздо больше. Уже за одно это она прикусит язык и будет его уважать.

— Хочешь поработать над фехтованием? Это могло бы помочь отвлечься.

— Не могу. У меня… назначена встреча.

— Очередное деловое свидание, или это встреча с твоими… другими друзьями?

— Ни то, ни другое. Это похороны.

Её глаза мягко закрылись, вздох сорвался с губ, когда она позволила своей руке коснуться его руки — жестом, в котором, как она надеялась, он увидит поддержку. Если бы она могла, она бы предложила пойти с ним, но это было исключено.

— Я отвлеку остальных, — пообещала она вместо этого. — Иди, попрощайся. Я улажу всё здесь.

— Спасибо. Я… я ценю это.

/-/

Гроб был закрытым. Возможно, он даже был пустым. Иссиня-черный, запечатанный, без швов и видимых способов открытия, с серебряным символом Вейла наверху, но без имени, по которому можно было бы опознать человека внутри. Он был неприметным, но в то же время явно дорогим и предназначенным для кого-то, обладающего великой честью и достоинством. Через тысячу лет археологи могут обнаружить его и гадать, что за любимый герой покоится внутри. Но они никогда не узнают, и в таком мире они жили.

Ублек провел для него краткий курс того, что влекут за собой похороны в «ССВ». Это был странный, традиционный и символичный обряд, в котором все были в масках — не только как дань необходимости сохранения их личностей, но и как знак уважения и способ показать, что ты понимаешь: человек в гробу был таким же, как ты. Никто не говорил, даже через передатчики в масках, и в темном зале глубоко в подвале главного здания «ССВ» толпилось больше агентов, чем Жон когда-либо видел прежде.

Всего их было около двенадцати, разного роста и телосложения, некоторые явно женщины, другие мужчины. Все были в масках и замаскированы, и только «Чародейку» он узнал, вернее, её и Ублека, который стоял позади, положив руку ему на плечо. Когда Жон попытался двинуться к «Чародейке», Ублек удержал его и покачал головой.

Конечно… ей, вероятно, хотелось побыть наедине с «Авангардом», Кардином, даже если она не могла говорить. Он наблюдал, как её рука в перчатке скользит по керамическому гробу, и гадал, какое послание она шепчет ему в своих мыслях.

Ему сказали, что у него тоже будет такая возможность. На этих похоронах не произносили речей, по крайней мере, с тех пор, как зародилась традиция, но имя человека — то есть его позывной — вписывалось в старый, потрепанный фолиант, знаменуя его восхождение в легенды. Втайне он был поражен тем, насколько толстой и старой была эта книга, свидетельство того, как долго «ССВ» защищала Вейл. Как только надпись будет сделана, гости — те, кто знал покойного и имел с ним отношения, — смогут коснуться гроба и передать послание. Будь «Авангард» всё еще… цел, гроб был бы открыт, и его лица в маске можно было бы коснуться.

Но это было не так, и всё, что могла сделать «Чародейка», — это положить руку на холодный, безличный гроб. Когда она закончила, Ублек подтолкнул его вперед, и они вдвоем подошли, чтобы занять её место. Вблизи гроб оказался больше, чем ожидалось, и казался внушительным. Жон сглотнул и коснулся его пальцами.

Он долго и мучительно думал о том, какое последнее послание хочет передать, но, как обычно, в голове было пусто. Было много того, что он хотел сказать и рассказать Кардину, но ничего не казалось подходящим сейчас. Ничего, что обладало бы той торжественностью, которой, вероятно, ожидали.

«Прости, Кардин. Если бы я был сильнее, этого могло бы не случиться, но я не был. Обещаю, я стану сильнее, чтобы больше никому не пришлось жертвовать собой, и я также присмотрю за «Чародейкой», как смогу, ради тебя», — он вздохнул и прижал ладонь к гробу, чувствуя холод материала сквозь перчатки. «Я также присмотрю за твоей командой. Я позабочусь о том, чтобы с ними не случилось ничего плохого, и я предам правосудию того, кто в этом виноват».

Послание казалось холодным и безличным. Ему хотелось бы чего-то лучшего, чего-то более эмоционального или значимого. Как бы то ни было, он опустил руку и посмотрел на Ублека, чья ладонь лежала на крышке гроба. Его тело было неподвижно.

Интересно, какое послание передал Директор… было ли оно поздравительным, расстроенным, эмоциональным или просто нежным и горьким прощанием. С маской на лице это было почти невозможно определить. Через минуту старший мужчина отпустил гроб и посмотрел на Жона. Они обменялись кивками, и вскоре его увели, сменив другим, кто остановился, чтобы передать свое последнее слово.

Так продолжалось какое-то время. Никто не задерживался слишком долго, но тем, кто задерживался, давали время и выказывали уважение, в то время как все остальные стояли по периметру зала, оставаясь на местах, пока все не закончили и гроб не остался один в центре. В этот момент были зажжены четыре факела и расставлены по сторонам; ему сказали, что тело будет оставаться там на бдении в течение 48 часов, прежде чем его предадут земле в склепах под зданием.

Когда они вышли на улицу и люди начали расходиться, Ублек отвел его в сторону и постучал по боку маски, сигнализируя, чтобы они включили динамики.

— Теперь нам можно говорить, — сказал он. — Я понимаю, что наши похоронные обряды могут показаться тебе странными, но это то, что передавалось из поколения в поколение, и каждый аспект имеет свой символизм.

— Это то, что ждет меня, если я умру?

— Если ты не оставишь других распоряжений — да. Некоторые хотят, чтобы их вернули семьям, которые могут ещё не знать о том, чем занимается их родня. В твоем случае, если бы ты умер и захотел воссоединиться с ними, мы бы создали фиктивную смерть для тебя и связались с ними. Тогда они смогли бы провести собственные похороны, — Ублек вздохнул и оглянулся на зал, который они покинули. — Однако Авангард хотел именно этого. Он специально просил об этом. Это меньшее, что я мог сделать.

Жон кивнул, довольный тем, что Кардин по крайней мере удостоился этой милости, даже если его тела может не быть в гробу. Он мог бы спросить, но не хотел. Ему не нравилась мысль о том, что Ублек мог вернуться за останками, или что их вообще не удалось собрать.

— Если бы я хотел чего-то конкретного…

— Ты можешь сказать мне сейчас, —кивнул Ублек. — Я внесу это в базу данных сегодня вечером, и ты можешь быть уверен, что твои желания будут исполнены, какими бы они ни были. Мы не отказываем павшим в их последних обрядах.

— Я хочу похороны… — странно было обсуждать свою смерть, особенно в семнадцать лет, но Кардин определенно обладал предвидением, чтобы сделать это, и это оказалось благоразумным. — Я бы хотел, чтобы там была моя семья, а также моя команда из Бикона. И… если возможно… я бы хотел достойную смерть.

— Любой, кто погибает при исполнении долга — герой, «Крыса». Если так случится с тобой, я лично позабочусь о том, чтобы твоя история была героической. Я сделаю так, будто ты отдал жизнь, защищая невинных от Гримм, или что-то в этом роде.

Он кивнул, благодарный. — Спасибо…

— Давай больше не будем говорить о таких вещах, — предложил Ублек, кладя руку ему на спину и уводя прочь. — Уход «Авангарда» был неожиданным и жестоким, но он отдал свою жизнь, чтобы ты мог сохранить свою. Он бы расстроился, узнав, что ты проводишь её в унынии или размышлениях о собственном конце. Кроме того, есть кое-что, о чем я хотел с тобой поговорить.

Ублек провел его через несколько коридоров и вывел из подвала, где древняя архитектура и каменные колонны сменялись офисами, оштукатуренными стенами и людьми, работающими в кабинках. Они поднялись на лифте на двадцать пять этажей, затем пересекли один офис и подошли к другому, доступ в который имел только Ублек по четырехзначному коду, введенному слишком быстро, чтобы его можно было разобрать. Когда новый лифт начал подниматься, Жон постепенно начал узнавать обстановку.

— Мы направляемся в ваш кабинет, не так ли?

— Туда, где всё началось, по крайней мере для тебя. Давненько тебя здесь не было.

— И вас тоже, — добавил Жон, когда двери открылись. Доказательством был легкий слой пыли на деревянном столе.

Ублек вздохнул, садясь и сдувая часть пыли. — Я просил уборщика присматривать за ним. Какая досада, — он потянулся к шкафчику. — Бурбон?

— Будет трудновато в маске.

Ублек поднял обе руки к своей маске, медленно снимая её с шипением воздуха. Его лицо, когда оно открылось, было изнуренным, и он был без очков, которые тут же достал из ящика и водрузил на нос. — Здесь мы в безопасности, Жон. Можешь снять маску, если хочешь, — он улыбнулся и протянул стакан. — Бурбон?

— Пожалуйста, — принял Жон, откладывая маску. Его глаза были обведены красным, и он выглядел и чувствовал себя немного старше. Ублек, однако, не стал это комментировать. Он налил два стакана янтарной жидкости и пододвинул один юноше.

— За «Авангарда», — сказал Ублек, поднимая свой стакан.

— За Авангарда, — эхом отозвался Жон.

— Будем.

Бурбон был как всегда хорош, насыщенный и горячий, когда он скользнул в горло. Он никогда не пробовал алкоголь до встречи с Ублеком, но у него уже развилась симпатия к нему, или, по крайней мере, к тому эффекту притупления эмоций, который он давал. Это могло бы пригодиться вчера, но Блейк помогла в этом отношении, как и Пирра с Реном позже.

— Как ты справляешься с произошедшим? — спросил Ублек. — Жаль, что я не смог сделать для тебя больше вчера, но мое отсутствие наверняка было бы замечено.

— Всё в порядке. Я понимаю.

— У всех была своя роль.

— Моя команда помогла мне. Я сказал им, что кто-то дома умер, и они все старались меня утешить.

Ублек улыбнулся. — Я рад. Тебе пойдет на пользу наличие таких преданных друзей.

— Я не особо хочу втягивать их в это…

— Я не это имел в виду. Ты помнишь, что я настаивал на том, чтобы ты держал свою команду отдельно от работы, и это остается в силе по сей день. Наша работа тяжела и изнурительна, и мы не всегда можем позволить себе отдыхать так, как следовало бы. Наличие дома, куда можно вернуться, людей, на которых можно опереться, и друзей, которые поддержат — всё это крайне важно. Пожалуй, даже важнее, чем твоя трудовая этика, навыки или любое другое качество, которое ты можешь принести в эту работу.

Жон кивнул. Ублек, похоже, всё еще не знал о Блейк, и это приносило облегчение. — Полагаю, вы привели меня сюда не для того, чтобы обсуждать мою команду.

— Не совсем, хотя они в некоторой степени влияют на дело. Я хотел провести с тобой дебрифинг.

— Разве это не делается обычно после миссии? — его глаза сузились. — Вы ведь не снимаете меня с дела?

— Нет.

— Тогда почему сейчас?

— Потому что я хочу дать тебе выбор — желаешь ли ты продолжать или нет. Когда мы изначально наняли тебя, нашей целью было расследование деятельности Озпина и Бикона. Дело с Романом и его союзниками было побочным проектом, но в последнее время оно поглотило всё наше время. Я не уверен, какая работа была проделана — если вообще была — по выяснению целей мисс Роуз в Биконе, или твоих собственных. Я даю тебе шанс снова сосредоточиться на этом.

— А как же Синдер Фолл?

— Есть другие агенты, которые могут сосредоточиться на ней. Я просто делаю тебе предложение.

«Предложение, да?», — оно было заманчивым, это точно. Его мечтой всегда было поступить в Бикон и стать охотником, но теперь он мог признать, что это сидело гораздо глубже. Его мечтой было не столько стать охотником, сколько стать кем-то. Хоть кем-то. Обрести какой-то смысл в мире, где он чувствовал себя никем, будь то из-за того, что его сестры делали всё лучше, или потому что жизнь просто не давала ему поблажек. Реальность работы, что она значила и что ему придется делать…? Это даже не приходило ему в голову. Всё это было лишь пьянящим обещанием стать героем.

Герой лежал в гробу двадцатью пятью этажами ниже, и меньше всего Жон хотел к нему присоединиться. Он не считал себя трусом. Он просто не хотел умирать. Неужели это действительно так плохо?

— Какова будет моя миссия? — спросил он.

— Оставайся в Биконе. Присматривай за Руби Роуз и попытайся втереться в доверие к Озпину. Никаких украденных Паладинов. Никакого Торчвика. Никакой Синдер Фолл.

— Но и никакого правосудия для Кардина.

— Мы предадим его убийц правосудию. Это просто будет сделано без тебя.

Ублек говорил так, будто это было легко. Но это было не так. Он был Джоном Уайтом, единственным, кто имел доступ к доверию Романа на данный момент, и единственным, кто, скорее всего, сохранит его после недавних событий. Синдер отныне будет подозрительна к любым новичкам. Всё это могло бы перестать быть его делом, если бы он захотел.

Жон потянулся за бурбоном и налил себе стакан. Медленно поднес его к губам и отхлебнул. Издал довольный вздох и со стуком поставил стакан на стол. — Я остаюсь на месте, спасибо.

— Ты уверен? — уточнил Ублек. — Это последний шанс, который у тебя когда-либо будет. Продолжить сейчас означает стать частью операции, которую ты не сможешь покинуть. Попытка сделать это будет означать потерю жизни.

— Всё настолько серьезно?

— Мы вступаем в период чрезвычайного положения национального масштаба, мистер Арк. Хотя население об этом ещё не знает.

Его последний шанс. Кардин умер, чтобы дать ему жизнь… но это был его выбор, как ею распорядиться, и он дал обещание. — Я в деле, — сказал он. — «ССВ» всё еще нужен Джон Уайт. Я не могу отступить сейчас.

— Это будет означать, что тебе придется балансировать между расследованием здесь и в Биконе. Ранее ты просил о перерыве, потому что не справлялся.

— Тогда я был новичком. Если я отступлю сейчас, я буду думать об этом при каждой возможности, — он ухмыльнулся с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал. Тем не менее, он был уверен, что решение правильное. — Я часть этого, Ублек. Это то, что Кардин сказал мне перед смертью.

— И ты готов принести ту же жертву, что и он? Риски будут еще больше. Ты готов умереть?

— Нет.

Ублек выглядел удивленным. — Я не готов умирать. И не хочу, —о положил руки на стол и наклонился вперед. — Так что, давайте сделаем всё правильно с первой попытки, чтобы мне не пришлось.

/-/

— Джон. Роман встретил его у двери кивком головы и облаком дыма. Вор окинул его взглядом с ног до головы, хотя Жон понятия не имел, что тот ищет. Он не выглядел обеспокоенным или встревоженным, по крайней мере, не в том смысле, какого можно было ожидать после смерти Меркурия. С другой стороны, возможно, он просто скрывал это, чтобы посмотреть на реакцию своего подчиненного. Но Джон Уайт не знал ни о Меркурии, ни об Эмеральд, ни о Нео — и потому просто кивнул в ответ.

— Мистер Торчвик, — сказал он, нервно оглядывая улицы вокруг. — Это то самое место?

— Было бы неловко, если бы я вызвал тебя не туда, и — просто Роман. Оставь этот официальный бред. Тебе не стоит так нервничать. Люди здесь знают, что лучше помалкивать о том, что они видят.

— И всё же, я бы предпочел убраться с открытого места.

Роман поднял бровь. — Есть причина, по которой ты так на взводе?

— Я ничего не слышал о доках, — сказал Жон. — Всё жду, когда это свалится мне на голову. И так тяжело проходить мимо полиции, не опасаясь, что на меня наденут наручники.

Джон Уайт — любитель, Джон Уайт — легко впечатлительный подросток, впутавшийся в дела не по зубам. Ублек внушил ему важность этого образа, необходимость вести себя именно так, как ожидает Роман. Знания о Синдер, Меркурии или Нео должны быть проигнорированы. Их не существует. Существует только молодой человек, работающий на крупного преступника и нервничающий из-за того, куда это может привести.

— Пфф, доки, — Роман отбросил сигару. — Я почти забыл об этом. Были другие дела на уме. Собственно, поэтому я и вызвал тебя сегодня.

— Ещё один налет? — спросил Жон.

— Попридержи коней, парень. Не сейчас. Давай, заходи, — он открыл дверь в обшарпанный бар-ресторан. Там не было ни души, и человек за стойкой подчеркнуто смотрел в пол, кивком указывая Роману на заднюю комнату.

Коридор, в который она вела, был таким же темным и грязным, как и все остальные, но Роман, казалось, знал дорогу, и вскоре они оказались перед другой дверью. На этот раз, однако, Роман помедлил и отвел Жона в сторону.

— Слушай, парень, я тебя предупреждаю. Там мои работодатели; ты её уже встречал. Не устраивай сцен. Понял?

— Та женщина со склада? Вы же говорили мне не связываться с ней.

— Говорил, но дела не всегда идут по плану. Она хочет твоего участия, а это значит, что тебе выпадает шанс. Но это всё, что ты получишь, — предупредил он. — Не напортачь и не заносись. Ты перспективный кадр, но ты не настолько важен, чтобы я подставлял за тебя шею. Сделаешь что-то, что её разозлит — и ты сам по себе.

— П-понял, сэр.

— Хм?

— Роман, — исправился он, нервно рассмеявшись. — Прости. Забыл.

— Ладно, проехали. Ты готов, парень?

Нет, не совсем. Жон Арк не был готов, но Джон Уайт понятия не имел, насколько опасна эта женщина, поэтому он кивнул головой и сказал: — Конечно. Насколько это может быть сложно?

Комната оказалась не такой уж пустой, тихой или темной, как он ожидал. В воображении он рисовал полную тьму, за которой следует вспышка света от фонаря, бьющего ему в лицо — но это была не допросная «ССВ». Синдер сидела на диване, закинув ногу на ногу, и разговаривала с одним из людей Джуниора — бородатым каштановолосым мужчиной в дорогом костюме. Вокруг было еще несколько человек, хотя он отметил, что Нео нигде не было, как и зеленоволосой девушки, которую он ранил.

Синдер подняла взгляд, заметив их, и лучезарно улыбнулась. Она протянула руку, подзывая их — или, может быть, только Романа — подойти. Они подошли и сели на мягкие бордовые диваны. — Выпьете? — предложила Синдер, держа руку на горлышке бутылки красного вина.

«Что будет, если она знает, кто я такой?» — вспомнил он свой вопрос Ублеку. «Что мне делать, если она уже знает, что я крыса, и попытается меня убить?»

«Не буду лгать тебе, Жон. Если это случится… ты умрешь».

Вино могло быть отравлено, или само предложение взять бокал могло быть сигналом к первой атаке. У Романа была удобная позиция рядом с ним, и Жон будет открыт, когда наклонится вперед. Тем временем он окружен со всех сторон, а её способности всё еще были загадкой.

— Спасибо, — сказал он, наклоняясь, чтобы принять бокал. Это было то, чего от него ожидали, и, как сказал Ублек, если бы они хотели его смерти, его бы уже не было. Яд не имел бы значения. Он мог только надеяться и полагаться на то, что Таксон был убит — и что он был бывшим членом «Белого Клыка», — чтобы убедить её: утечка в их операциях была среди их союзников, а не в их собственном кругу.

— Ты, должно быть, гадаешь, почему я попросила о встрече, — Синдер закончила разливать напиток и наполнила свой бокал. Они откинулись на спинки, и она улыбнулась, когда он выпил первым — явный признак доверия, глупости или просто отсутствия инстинкта самосохранения. Или подготовки, конечно. У него к небу был приклеен пластырь с универсальным антидотом.

— Я даже не понял, что это вы, — сказал он честно. — Роман просто сказал мне прийти сюда. Я думал, мы идем на очередное дело или что-то в этом роде.

— О? — она взглянула на Романа.

— Я счел, что так будет безопаснее, — ответил вор, не чувствуя вины.

— Мудрая предосторожность. И всё же ты пришел, Джон.

— Роман — мой босс. — «Не вы», — подразумевалось между строк. — «Он зовет. Я делаю то, что он говорит».

— Какая преданность…

Он вовсе не был предан, но они это знали; этого практически ожидали. В их глазах он был не лучше наемника, хотя и работающего на Романа. Ублек предупредил его, чтобы он ясно давал это понять, в частности, не выглядел слишком стремящимся работать на Синдер. Неизвестно, понадобится ли он ей вообще, и не было нужды сжигать мосты. Если ей понадобятся люди для помощи, ей будет из кого выбирать, включая Романа. Джон Уайт был довольно далеко в этом списке, но со временем он мог бы проложить себе путь наверх.

— Скажи мне, Джон. Роман говорит, у тебя есть некоторая подготовка, не говоря уже об ауре. Как так вышло?

— Я хотел стать охотником. Я не ходил в подготовительную школу, но платил за тренировки, когда был моложе. Но этого оказалось недостаточно.

— Ты не попал в Бикон?

— Мою кандидатуру даже не рассматривали.

— И ты используешь кинжал, насколько я понимаю.

— Да. Это дешево и просто.

— Могу я на него взглянуть?

Волна страха окатила его, но он пожал плечами и вытащил оружие, затем положил его на стол и пододвинул к Синдер. Движение было призвано показать, что он не намерен угрожать, но она и так не шелохнулась. Она явно была уверена, что сможет убить его, если потребуется. Но была ли это бравада? Или факт?

— «Просто» — это ещё мягко сказано, — произнесла она, вертя оружие в руке. — Никакого механического трансформирования. Никаких возможностей использования Праха.

— Это просто кинжал, — она снисходительно улыбнулась. — У большинства охотников оружие более универсальное.

— Да, но такие стоят кучу денег, а я не мог себе этого позволить. Деньги нужны были на другие вещи… а когда я не попал в Бикон, мне внезапно пришлось платить ещё и за аренду и еду. Я не в том положении, чтобы заказывать настоящее оружие.

— Отсюда твое решение примкнуть к Роману, полагаю.

Жон кивнул со вздохом. История была не новой и не старой, особенно учитывая славу Бикона и суровую реальность ограниченного количества мест и мира кровавой эволюции. Слабых отсеивали от стада. По правде говоря, его тоже должны были отсеять, но Озпин почему-то счел нужным принять то, что явно было фальшивыми документами. «Мне всё еще нужно выяснить, почему», — подумал он. Ему не нравилась мысль о том, что кто-то наблюдает за ним, и он не знает зачем.

— Простая вещица, — сказала Синдер, кладя кинжал на стол и толчком отправляя его обратно к нему. — Полагаю, однако, в этом есть нечто заслуживающее восхищения.

Легко заменить. Никаких связей. Никаких затрат. Это оружие типа «использовал и забыл», то, что невозможно отследить до владельца.

— Я бы хотел сказать, что в этом и была задумка, но дело скорее в дешевизне, — рассмеялся он. Она рассмеялась вместе с ним, хотя он был уверен, что с её стороны это притворство. Роман, по крайней мере, казалось, не был чрезмерно обеспокоен тем, как проходит встреча. Он явно думал, что Синдер берет верх над его маленьким протеже, но этого и следовало ожидать.

— Ты также работал на миссии с Романом и «Белым Клыком».

— Налет на доки? Да, работал.

— Что ты о них думаешь?

— Честно говоря… — Жон запнулся, глядя на Романа, который кивнул Синдер.

— Можешь быть честным, — сказала она. — Я не буду плохо реагировать на вопрос, ответ на который хочу услышать, — она приятно улыбнулась, но он знал, что это чепуха. Она отреагирует так, как захочет, и это явно была какая-то проверка. Тем не менее, он дал единственный ответ, который реалистично мог дать.

— Я подумал, что они довольно бесполезны, если честно. Нам с Романом пришлось делать практически всё, и мы вообще выбрались живыми только благодаря пилоту Романа и Нео. Я даже не уверен, что они вообще хоть что-то делали, кроме как ошивались рядом.

— И занимали место в «Буллхэдах», — добавил Роман с усмешкой. — Не забывай об этом.

— Да. Они были… ну… своего рода незначительным фактором.

Роман рассмеялся и скрестил руки, явно довольный тем, что хоть кто-то с ним согласен. У Жона возникло подозрение, что это старый спор между ними, и что Роман уже давно твердит об их бесполезности.

— Понимаю, — улыбка Синдер сохранилась, хотя по ней трудно было что-то прочесть. Она откинулась назад, сменила ногу и ухмыльнулась, поймав его взгляд; Жон тут же посмотрел в сторону. — Что ж, безусловно, жаль, что они не оправдали ожиданий, но мы работаем с дилетантами, когда речь идет о них. Скажи мне, Джон. Что ты думаешь об их профессионализме?

— О каком профессионализме? — Роман подавил очередной смешок.

— Я имею в виду их скрытность, Джон. Веришь ли ты, что они способны держать свои действия в секрете, или ожидаешь, что они раззвонят другим о том, что только что сделали?

Шпион. Она копала под шпиона. У Жона пересохло во рту, но он заставил себя не выказывать никакой видимой реакции. Это было трудно, но он справился. Ублек вдолбил ему в голову, какими должны быть правильные и неправильные ответы, и это был один из них. Он не мог позволить себе подталкивать Синдер или Романа в каком-либо направлении. В ту секунду, когда они заподозрят неладное, он покойник. Каждое решение, которое они принимают, должно быть их собственным. Он был последователем. Никем более.

— Я об этом не думал, — сказал он, прищурившись. — В смысле, я уверен, что Роман велел им помалкивать, но они террористы. Скрытность — это обычно не про них. Я не знаю наверняка, так как не знаком с ними, поэтому не думаю, что могу их судить.

— Осторожный ответ, почти политический.

— Если честно, я просто не хочу говорить что-то, что может вас разозлить.

Улыбка Синдер определенно стала заинтригованной. — Ах, и за этим скрывается некоторая мудрость. Я могу это уважать. Что ж, хорошо. Я не буду настаивать. Роман, — она посмотрела на вора. — Каковы твои мысли?

— Им нельзя доверять. Как и говорит пацан, они не профессионалы. Им можно доверять рискнуть жизнью, потому что это в их интересах, но я могу гарантировать: эти идиоты пошли в ближайший бар и начали хвастаться тем, что только что провернули. Достаточно одного фавна, который не совсем сочувствующий, и власти уже всё знают, — он сердито ударил ногой по столу и прикусил сигару. — Вот так и попадаешь в подобные ситуации. Нам стоит бросить этих кретинов.

— Мы не можем себе этого позволить, Роман. Ты это знаешь.

— Тогда по крайней мере давай им задания, которые нам безразличны.

— Это, — сказала она, — я могу сделать. Похоже, назревают новые утечки, требующие расследования, и источник их вполне очевиден. Единственные, кто мог знать о Таксоне — это его собратья из «Белого Клыка».

«Последний тест». — Таксон? — спросил Жон.

— Никто, о ком тебе стоило бы беспокоиться, — улыбнулась Синдер. — Выпей еще вина. На самом деле, как насчет того, чтобы обсудить кое-что более захватывающее, — она наклонилась вперед, демонстрируя глубокий вырез, пока наливала ему бокал. — Роман работает на меня, что означает — он делает то, за что я плачу. У меня есть небольшое дельце, которое нужно провернуть, и он не сказал о тебе ничего, кроме хорошего. Что скажешь насчет того, чтобы выполнить небольшое поручение для меня?

Была тысяча вещей, которые он хотел сказать — но у Джона не было, и оставался лишь один вариант. — Если Роман не против, тогда конечно.

— Идеально. Думаю, мы чудесно поладим.

/-/

В темной комнате ожил монитор, явив размытый силуэт на другом конце. Как только он появился, единственная фигура в комнате опустилась на одно колено, склонив голову к полу.

— Ты в безопасности? — спросил голос с экрана.

— Периметр чист.

— Хорошо. Ты в курсе событий в Вейле, я полагаю?

— Украденный «Паладин» ещё не возвращен.

— «ССВ» заверила нас, что так и будет. Похоже, это дело слишком сложное для них.

— Или они реквизировали его для собственного использования.

— Такие комментарии опасны.

— Прошу прощения.

— Я не просил извинений, — сказал человек на экране. — Ты не ошибаешься. Тем не менее, то, что есть, и то, что говорится — две разные вещи. Помни об этом.

— Я буду помнить.

— События в Вейле в последнее время осложнились. Там был замечен «Белый Клык». Это тревожно в свете грядущих событий. До Фестиваля Вайтела осталось всего несколько месяцев. Вейл должен быть в безопасности к этому моменту.

— Возможно, они отменят его ради безопасности.

— Ты знаешь так же хорошо, как и я: этого не случится. Не может случиться. Катастрофа на фестивале будет воспринята как трагедия. Отмена же станет признаком слабости. Одно из этого Совет Вейла может обернуть в свою пользу. Другое — нет.

— Вы считаете, что «Паладин» у «Белого Клыка»?

— Я считаю это возможным. Это было бы… плохо для нашей репутации.

— Ваши приказы?

— Генерал Джеймс Айронвуд отправится в Вейл в ближайшие дни. Он возьмет с собой нескольких человек, включая одну VIP-персону, имеющую государственное значение для Королевства. Ты должен быть на этом корабле и установить контакт с нашими друзьями в Вейле после высадки.

— Я должен помочь им вернуть «Паладин»?

— Нет. Ты должен вернуть «Паладин».

Приказы были похожи, но не идентичны. Это было важно.

— Понял. Должен ли я оказывать помощь местным элементам, если потребуется?

— Пока это не мешает твоей основной цели, можешь поступать как знаешь. Однако есть и второстепенная задача. Не допусти, чтобы с VIP-персоной что-то случилось. Если это произойдет, последствия ощутит всё Королевство.

— Понял.

— Атлас требует, чтобы это было исполнено.

Стоящая на коленях фигура подняла голову, явив безупречно белую маску и серо-стальную броню. — Атлас требует — мы повинуемся, — произнесла фигура. — Всё будет. «Паладин» будет возвращен.

Когда устройство погасло, фигура поднялась и отряхнулась. «Путешествие в Вейл и международная миссия. Любопытно. Давненько «АСБ» не действовала за пределами своей территории. Будет интересно посмотреть, насколько всё изменилось».