Глава 1.0

Жон Арк понимал: он совершил ошибку.

За свою короткую жизнь он ошибался не раз. Какие-то промахи были серьезнее других, но со временем он жалел о каждом. По правде говоря, поводов для сожалений хватало: в основном из-за того, что в юности он не утруждал себя тренировками и прогуливал школу, не прикладывая особых усилий к учебе. Сейчас всё это казалось мелочами, неважными в масштабах жизни. Большинство из них забылось. Большинство игнорировалось.

А вот попытка подделать документы и поступить в Бикон — нет. В конце концов, это случилось всего несколько дней назад. А сегодня утром он получил письмо о зачислении.

И об этом он уже жалел.

Записываясь в Охотники, Жон ожидал, что жизнь станет интереснее. Он думал, что осознает риски: Гримм, сильные соперники-студенты, изнурительные тренировки. Он был готов ко всему, что можно было предусмотреть. Если Жон чего и не боялся, так это тяжелой работы. У него даже был список опасностей, которых стоило остерегаться.

Забавно, но пункт «сидеть привязанным к стулу с мешком на голове» в этот список не входил.

— Ты слышал его историю, — донесся голос. Из-за плотной ткани звук казался глухим. — Не уверен... подделка... ложь?

Жон изо всех сил пытался вслушаться. Мешала не только мешковина, но и сковавший его ужас. Сердце колотилось в груди, как барабан, а хныканье, изредка вырывавшееся сквозь кляп, только сбивало с толку. Веревки за спиной больно натирали запястья. Тело била мелкая дрожь.

«Я не хочу здесь умирать».

— Полагаю, нам стоит это выяснить, — произнес второй голос, более хриплый.

На голову Жона легла рука. Она крепко обхватила его макушку, а затем резко потянула мешок вверх. Ослепительной вспышки не последовало. В комнате царил полумрак, лишь в дальнем углу тускло светила лампа. Пустое помещение с бетонным полом и голыми стенами. Рядом стоял единственный стол, на котором лежала сумка с какими-то инструментами.

И там же лежал пистолет.

Жон не мог оторвать от него взгляда.

— У него кляп? — спросил один из мужчин.

Это был высокий, худощавый человек, лицо которого скрывала фарфоровая маска — абсолютно черная, без единого блика. Жон не видел его глаз в прорезях — там была лишь тьма.

— Если бы ты видел его раньше, ты бы не спрашивал, — ответил второй, более массивный. Он тоже был в черном и в маске. Присев перед пленником, он протянул руку. — Не шевелись.

Он грубо схватил Жона за подбородок, когда тот попытался отпрянуть. Развязав узел на затылке, мужчина вытащил изо рта юноши скомканную ткань.

Жон судорожно вздохнул и сразу затараторил: — Что бы вам ни было нужно, всё забирайте! Я ничего не сделал. Я не знаю, где я, но мне очень жаль. Пожалуйста, отпустите меня! Я не хоч... Мфф!

— Видишь, о чем я? — хмыкнул громила, снова зажимая рот Жона ладонью. — Заставить его говорить — не проблема. Это он умеет.

— Весь вопрос в правдивости этих ядовитых слов, — заметил высокий. Он присел на корточки и заглянул Жону в глаза. — Слушаешь меня, мальчик? Кивни, если слышишь.

Жон поспешно закивал. В этот момент он был готов на всё.

— Хорошо. Сейчас мой помощник уберет руку, но на этот раз я не хочу слышать ни слова. Понял?

Снова кивок. Кляп вынули, и, несмотря на дикое желание закричать или разрыдаться, Жон плотно сжал губы. Мягкий тон незнакомца не успокаивал — наоборот, от него веяло угрозой. Черная безликая маска выглядела жутко.

— Вот и славно. Видишь, друг мой, добротой можно добиться многого.

Высокий мужчина вытянул из тени стул и уселся на него задом наперед, положив руки на спинку. — Итак, мистер Арк, верно? Пожалуйста, отвечай только кивком или покачиванием головы. Береги слова.

Жон утвердительно кивнул.

— Чудесно. Могу я называть тебя Жоном?

«Да, зовите как угодно, только не убивайте», — пронеслось в голове. Он снова кивнул.

— Спасибо, Жон. До сих пор ты вел себя очень благоразумно. Хочу поблагодарить тебя за это и немного успокоить, — мужчина, кажется, улыбнулся под маской, но Жон не мог быть уверен. — Если продолжишь сотрудничать, проблем не будет. Понимаешь?

Кивок.

— Очень хорошо. Теперь я разрешаю тебе говорить, но отвечай только на мои вопросы. Договорились? Ты можешь говорить «да» или «нет».

— Да.

— Отлично... — мужчина пододвинулся ближе. Он взял Жона за подбородок и наклонил его голову так, чтобы их взгляды встретились. — Смотри мне прямо в глаза, Жон, даже если тебе трудно что-то там разглядеть. Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Просто пара вопросов.

— Я... я уже всё вам рассказал, — прохрипел парень. Глаза его расширились от ужаса, когда он понял, что нарушил правила. — Простите! Я не хотел говорить лишнего!

Мужчина негромко рассмеялся: — Всё в порядке. Итак, я слышал твою историю от помощника, — второй мужчина недовольно хмыкнул. — Должен признать, звучит она невероятно, хоть я и уверен в твоей искренности. Просто подтверди несколько мелочей. Ты не против?

— Да... я сделаю всё, что скажете.

Незнакомец в маске замер, изучая его взгляд, и наконец кивнул: — Вижу, ты не лжешь. Или, по крайней мере, сам веришь в свои слова. Что ж, начнем. Ты — Жон Арк из Анселя, верно?

— Да.

— Ты недавно подал документы в Академию Бикон и получил письмо о зачислении от директора Озпина?

— Да.

Мужчина слегка наклонил голову: — У тебя нет никакой подготовки, необходимой Охотнику?

— Д-да...

— Ты подделал свои документы?

Жон попытался опустить голову от стыда, но пальцы мужчины крепко держали его за подбородок. — Да, — прошептал он.

— То есть на самом деле ты обычный подросток. Гражданский без навыков боя, не прошедший обучение и даже не имеющий Ауры, которая могла бы защитить тебя?

Жону стало невыносимо стыдно. Каждое слово било в цель. Он был лжецом, самозванцем. Он глупо надеялся, что всё как-нибудь устроится само собой, как только он окажется в академии. Здесь, в этой мрачной комнате, его инфантильность обнажилась до предела. — Да, — простонал он. — Да, это правда.

Мужчина молчал несколько секунд. Когда он заговорил, голос его был обращен уже к помощнику: — Он говорит правду.

В его тоне сквозило удивление, смешанное с недоверием.

— Ты уверен? — переспросил массивный.

— По крайней мере, он в этом абсолютно убежден.

— Проверь ещё раз. Вдруг его учили скрывать мысли?

Жон не понимал, о чем они говорят. Высокий мужчина снова повернулся к нему: — Повторим, Жон... ты действительно обычный, необученный гражданский?

— Да, — Жон снова закивал.

— И ты пробрался в Бикон с единственной целью... какой?

— Я... — Жон замялся. — Я хотел, чтобы семья гордилась мной. Хотел стать кем-то значимым. Я хочу помогать людям, хочу, чтобы меня уважали.

— Хм, понятно, — мужчина усмехнулся. — Значит, ты пробрался в Бикон исключительно ради исполнения своей мечты. Верно?

Последние крупицы самоуважения Жона рассыпались в прах. — Да, сэр.

— И снова — чистая правда.

— Невероятно.

— Не «невероятно», а крайне неудобно, — вздохнул высокий. — Жон, посмотри на меня. Последние вопросы, они самые важные. Ты поступал в Бикон с намерением причинить вред кому-то из студентов?

— Что? Нет!

— Ты поступал туда, чтобы украсть что-то ценное?

— Нет.

— Кто-нибудь просил тебя поступить в Бикон?

— Нет.

— Кто-нибудь предлагал тебе помощь в поступлении?

— Нет, — ответил Жон. — Родители вообще терпеть не могут эту тему.

— В последний раз, — произнес мужчина. — Ты, Жон Арк, всего лишь обычный необученный парень?

— Да. Да, так и есть.

Мужчина поднялся, наконец отпустив подбородок Жона. Юноша непроизвольно пошевелил челюстью — на коже всё еще ощущалось давление чужих пальцев. Похитители стояли перед ним, но смотрели не на него, а друг на друга.

— Ну что ж, — проворчал массивный. — Вышло как-то даже неловко.

— «Неловко» — не совсем то слово, которое я бы выбрал, друг мой.

— Ты ведь использовал свое Проявление? Хотя неважно, я и так знаю, что использовал. Проклятье, как же всё пошло наперекосяк. Ты хоть представляешь, как трудно было вытащить его из отеля среди бела дня, не подняв шума?

— Никто не заставлял тебя делать это в полдень.

— Он не выходит по ночам! — огрызнулся громила. — он буквально не покидает номер по вечерам. Ни вечеринок, ни встреч, ни даже похода в магазин. У парня вообще нет личной жизни.

«Могли бы выражаться и потактичнее», — уныло подумал Жон. Его похитили, возможно, собирались убить, но при этом ещё и умудрялись унижать. Плечи его поникли. Впрочем, какая разница, если это его последние минуты.

— Ну, сейчас у него жизнь всё ещё есть, и в этом-то и проблема, — заметил высокий.

Жон испустил жалобный стон.

— Упс, — вздохнул «Высокий». — Не подумал, как это прозвучит.

— Отличная работа, — хмыкнул «Массивный», похлопав напарника по плечу. — Ладно, моя часть выполнена, хоть это и оказалось пустой тратой времени. Мне пора к своим. Надеюсь, ты сам тут приберешься? — он бросил короткий взгляд на Жона. — Это не моя забота, понимаешь?

— Оставь это мне, — ответил «Высокий».

Второй кивнул и вышел. «ромкий хлопок двери отозвался в ушах Жона болезненным эхом. В наступившей тишине был слышен только бешеный ритм его сердца.

Высокий мужчина достал нож.

— Пожалуйста, — прошептал Жон. — Я ничего не знаю, клянусь. Я не видел ваших лиц. Я никому не скажу. Просто отпустите меня...

— Боюсь, всё не так просто, Жон.

— Пожалуйста! — Жон сорвался на плач. Он зажмурился, не в силах видеть приближающееся лезвие. Он не хотел встречать смерть как Охотник — он просто хотел жить.

Он услышал, как нож рассекает воздух, стиснул зубы и громко всхлипнул.

Веревки на запястьях ослабли.

Жон открыл глаза. Высокий мужчина стоял над ним и спокойно убирал нож в ножны. Он... он освободил его?

— Я же сказал, — вздохнул незнакомец. — Всё не так просто. Прежде чем мы тебя отпустим, нужно заполнить кое-какие бумаги и серьезно поговорить.

— А?..

— Что?

/-/

После пустой бетонной комнаты роскошный кабинет, в котором теперь сидел Жон, казался немного странным. Дело было не в столе из красного дерева и не в книжной полке за ним, уставленной всевозможными томами — от политики до анатомии человека. И даже не в кулере в углу, который время от времени побулькивал и журчал. В целом кабинет был довольно типичным, разве что чуть более вычурным по сравнению с тем, к чему Жон привык. Именно так он представлял себе рабочее место невероятно богатого бизнесмена.

Однако всё это не было слишком уж странным. Странным был человек в темном облачении, сидевший за столом. Он всё еще не снял свою черную маску, даже когда что-то писал на бумаге, негромко напевая себе под нос.

Жон заерзал на стуле, боясь лишний раз пошевелить руками, чтобы незнакомец не расценил это как угрожающий жест и не выстрелил в него. Пистолет всё еще был где-то при нем. «Во что я вляпался на этот раз?» — гадал Жон. «Я ведь всего лишь должен был пробраться в Бикон и попробовать стать охотником. Ничего подобного не должно было случиться!»

Стоило ли ему что-то сказать?.. Нет, это было глупо. Он не собирался ничего говорить, особенно если это могло обидеть этого парня и в конечном итоге привести к его смерти. Вместо этого Жон изо всех сил старался смотреть на мужчину так, чтобы это не бросалось в глаза. При свете было немного легче разглядеть детали.

На незнакомце был темно-серый, почти черный плащ, который ничуть не сочетался с офисной обстановкой. На предплечьях и запястьях виднелись ремешки — мелкие детали, вплетенные в ткань, благодаря которым плащ сидел плотно и не развевался. Под ним была надета толстая куртка того же оттенка, и Жон был почти уверен, что это какой-то пуленепробиваемый жилет или броня. Она поднималась к серому воротнику, а затем переходила в черную маску. Сквозь это снаряжение не было видно ни сантиметра кожи. Сама маска была странной, из блестящего, но не отражающего свет материала. Время от времени Жону казалось, что сквозь прорези он видит проблеск глаз, но свет был слишком ярким, почти искусственным.

— Тебя тревожит мой облик, Жон?

— А! — Жон рывком выпрямился, отчего дерево стула затрещало, а кожа заскрипела. Его ответ последовал незамедлительно: — Нет.

И это была вопиющая ложь.

Мужчина усмехнулся. — Можешь не беспокоиться. Я не обижен. Полагаю, мне не нужно уточнять, что под этим костюмом я выгляжу иначе. Если ты боишься, что я какое-то чудовище, уверяю тебя: я такой же человек, как и ты, — его маска наклонилась, словно в знак приветствия, и Жон заметил единственное украшение — белый треугольник под левым глазом. — Я ношу её для твоей же защиты.

— Моей защиты?

— Именно. В конце концов, разве ты сам не заявлял, что не видел наших лиц? Это помогает нам сохранять статус-кво. Возможно, я был бы менее склонен отпустить тебя, если бы ты знал мою личность.

Это звучало логично и к тому же давало надежду на то, что он выберется отсюда целым и невредимым. Плечи Жона немного расслабились, на лице скользнула неуверенная улыбка. — Я понял, — сказал он. — Спасибо.

— Так вежливо… как приятно для разнообразия иметь дело с кем-то подобным, — мужчина замолчал, но быстро начал писать снова. — Что ж, с бумагами покончено.

Он отложил листы в сторону, сложил ладони лодочкой и подался вперед через стол. — Я приношу извинения за те неприятности, с которыми ты столкнулся сегодня, Жон. В наши планы совершенно не входило причинять такие неудобства невинному человеку. Ну, — он усмехнулся, — почти невинному. Ты ведь всё-таки подделал свои документы.

— У меня будут из-за этого проблемы, сэр?

— От нас — нет… у нас есть проблемы поважнее. Разумеется, у тебя могли бы быть неприятности, если бы об этом когда-нибудь стало известно, — мужчина застучал пальцем по столу. Это был размеренный ритм, от которого у Жона каждый раз сжимался живот. — Однако тебе не стоит беспокоиться о том, что мы станем тому причиной. Скажи мне, Жон, и будь честен… как ты думаешь, кто мы такие?

«Что это был за вопрос?» — Полиция, — ответил он.

— Ложь, — возразил мужчина. Он положил руки на стол. — Первая за сегодня, но я её прощу. Я просил тебя быть честным, Жон. У меня есть способ определить, лжешь ты или нет.

Жон вздрогнул. Проклятье. Это было плохо. Ну что ж, раз парень хотел искренности? Он и так уже был по уши в неприятностях. Если уж ему суждено умереть, лучше сделать это, ведя себя как мужчина. — Я думаю, вы преступники, — сказал он, а затем мысленно выругался, когда его голос сорвался на писк. — Либо банда, какая-то разновидность мафии…

Мужчина рассмеялся. Он смеялся долго и громко. Это продолжалось минуту или больше, и только когда он наконец взял себя в руки, он покачал головой и заговорил.

— Ну, я понимаю, почему ты так решил, — промолвил он, и в его голосе всё еще звучало веселье. — Обстоятельства нашей встречи вряд ли располагали к тому, чтобы произвести хорошее первое впечатление. Поверишь ли ты мне, если я скажу, что при первой попытке солгать ты был гораздо ближе к истине?

— Нет, — ответил Жон, придерживаясь честности. — Нет, не поверю.

— Хорошо. Тебя не должно быть так легко убедить, — высокий мужчина встал, и хотя плечи Жона напряглись, тот не сделал ни одного агрессивного движения. Вместо этого фигура подошла к окну. — Подойди сюда, Жон. Что ты видишь?

Страх снова вспыхнул в нем, но Жон беспрекословно поднялся и подошел к мужчине. Он помнил об окне. Если он упадет — или его вытолкнут — из него, то это будет долгий полет, за которым последует очень резкая остановка. Когда незнакомец не сделал ни малейшего движения, чтобы причинить ему вред, Жон окинул взглядом открывшуюся картину.

— Я вижу крыши, — сказал он. — Отсюда отличный вид на Вейл. Мы очень высоко. Вон пара улиц, несколько дорог… Мне нужно увидеть что-то конкретное?

— Скажи мне ещё раз. Почему ты захотел стать охотником?

— Ради мечты, — проворчал он. — Разве не так вы сказали?

— Я поторопился, и это, пожалуй, было немного жестоко с моей стороны. Я бы хотел услышать причины из твоих собственных уст.

— Это было не совсем рады мечты, — ответил Жон. — Мой отец — охотник. Он по-настоящему сильный охотник. Известный, уважаемый, им восхищаются… Он способен защищать людей в беде и спасать тех, кто нуждается в спасении. А я? Я ничего такого не могу, — Жон вздохнул и закрыл глаза. Признавать это было больно, но он чувствовал, что не может ни в чем отказать этому человеку. — Я хочу быть тем, кем смогу гордиться, глядя в зеркало. Я хочу спасать жизни. Я хочу быть кем-то. Я знаю, это не самые бескорыстные причины, но ведь это не значит, что я не буду совершать добрые поступки. Если бы кто-то попал в беду и я мог бы помочь, я бы помог. Я хочу быть способным стать лучше.

— Это не самые худшие причины для того, чтобы стремиться к такой цели. Люди по своей природе эгоистичны. Это факт жизни, так что тебе не стоит слишком расстраиваться по этому поводу. По крайней мере, твой эгоизм сопровождается самоосознанием и обещанием, что другие от этого выиграют, — человек в маске снова посмотрел в окно. — Знаешь, что вижу я, когда смотрю туда?

Жон не знал, но предчувствовал, что скоро узнает. Он лишь надеялся, что это не какая-то остроумная подводка к фразе «тебя» перед тем, как его швырнут сквозь стекло.

— Я вижу пекарню миссис Миггинс, — почти ласково произнес мужчина. — Вижу офис продаж очистительного завода «Артемис Прах». Вижу маленькую кофейню, которую посещаю в свободное время. Вижу толпы людей, которые снуют туда-сюда, занимаясь своими делами. Я вижу матерей. Вижу отцов. Вижу детей, тетушек и дядюшек. Я вижу семьи и тех, кто только думает о том, чтобы когда-нибудь создать свою, — мужчина посмотрел на него. — Я вижу жизнь, Жон. Я вижу Вейл. Более того, я вижу город людей, которые даже не подозревают об опасностях, таящихся за его стенами. Гримм, бандиты, те, кто хочет причинить им зло… они живут в идиллическом блаженстве. Охотники и охотницы обеспечивают им большую часть защиты, хотя обычный человек этого не осознает.

— А… — Жон сглотнул, внезапно почувствовав себя ничтожным. — Да…

— Не волнуйся. Это не было проверкой, — мужчина рассмеялся. — Знаешь, что ещё я вижу, Жон?

— Что?

— Я вижу человека, который каждое утро в четыре часа заходит в пекарню миссис Миггинс. Он верит, что остается незамеченным, но это не так. Миссис Миггинс ведет интересный побочный бизнес, выращивая наркотики класса «Б», которые она продает местному дилеру.

Глаза Жона расширились. Он повернулся, чтобы посмотреть на мужчине, но тот смотрел в окно. У Жона возникло странное подозрение, что под маской мужчина улыбается.

— Я вижу, что машины генерального директора нет на стоянке «Артемис», а это значит, что его финансовый директор, некий мистер Роберт Грин, занимается хищением средств для личного пользования. Однако его уже раскрыли. Доказательства обнаружил рядовой продавец из той же компании. Он мог бы отнести их генеральному директору за небольшое вознаграждение, но он намерен шантажировать самого мистера Грина. Нажива будет больше, а наш дорогой джентльмен с липкими пальцами предпочтет сохранить работу и свободу.

— Как… — спросил Жон. — Откуда вы всё это знаете?

— Я знаю, Жон, потому что это моё дело — знать, — мужчина рассмеялся и отошел от окна. — Охотник защищает людей от угроз, которые лежат снаружи. Я и такие, как я, защищаем людей от угроз, которые кроются внутри. Угроз, о которых они не знают, и это, пожалуй, к лучшему… — он остановился у шкафчика и достал бутылку. — Бурбон?

— Кто… кто вы такие?

— Думаю, это голос человека, которому нужно подкрепить силы. Он не отравлен, — сказал он, наливая напиток в два бокала. — Я бы не посмел так поступить с таким благородным напитком. Хочешь, докажу?

— А это важно? — спросил Жон, принимая бокал дрожащей рукой. — Если бы вы хотели меня убить, я был бы уже мертв, верно?

— Да, именно так, — мужчина приподнял край маски. Мелькнула полоска кожи, но она тут же исчезла, когда он сделал глоток и снова опустил маску.

Жон сделал то же самое, но вздрогнул от вкуса. Напиток был невообразимо крепким — а ведь он никогда раньше не пил спиртного, так что ему даже не с чем было сравнивать. Однако сейчас был самый подходящий момент, чтобы начать. Если это его успокоит, он был только за.

— Ну вот. Теперь лучше?

«На удивление, да». Это не сильно помогло его нервам, но напиток немного утихомирил его и придал сил повторить вопрос более ровным тоном: — Кто вы такие? Что всё это значит?

— О, мой мальчик… — мужчина рассмеялся и широко развел руки. — Мы — ССВ, Секретная служба Вейла.

Жон чуть не подавился. Почти. Ему удалось сдержаться, но всё же пришлось несколько раз стукнуть себя кулаком в грудь. — Секретная… служба? — выдавил он. — Типа шпионы? Как в кино?

— Если тебе так легче понять — конечно. Мы правительственное агентство, служащее Королевству Вейл. Наша работа ничем не отличается от работы охотника, за исключением того, что добыча, на которую мы охотимся, гораздо опаснее.

— Опаснее, чем Гримм?

— Именно так, Жон. В конце концов, охотник может охотиться на Гримм, но кто охотится на охотника? — мужчина допил свой напиток и поставил бокал обратно на стол. Он не сел, даже когда снова усадил Жона в кресло. — Подумай об этом мгновение. Охотник может отбиться от любого количества Гримм. Насколько опасен был бы, к примеру, такой человек, как твой отец? Представь, если бы он стал преступником и решил, что хочет уничтожить Вейл.

Жон представил. Его отец, конечно, никогда бы так не поступил, но Жон понимал, что такое гипотетическая ситуация. У обычных людей, вероятно, не было бы никаких шансов против его отца, и он чувствовал, что у полиции тоже. — Я всегда полагал, что этим занимаются другие охотники.

— Часто так и происходит. Для мелких или простых преступлений нас редко вызывают. Наша добыча зачастую гораздо крупнее и — как в твоих фильмах — представляет угрозу всему Королевству. Когда люди, защищающие Королевство, являются охотниками, нередко наши враги оказываются столь же сильными, если не сильнее. Иначе они бы и не осмелились делать первый ход.

— И вы защищаете Вейл?

— По сути, да. Мы защищаем город от угроз, которые мало кто видит. Как бы шаблонно это ни звучало, мы действуем в тени, борясь с врагами, которые делают то же самое.

Это звучало безумно, но не в плане того, что в это нельзя было поверить. Он сделал ещё глоток, и хотя вкус всё еще был неприятным, это немного успокоило его разум. В том, что у Вейла есть такие люди, был смысл — если, конечно, они говорили правду. Вейл был Королевством. Все Королевства, вероятно, в той или иной степени погрязли в интригах. Жон вспомнил ту старую войну, о которой говорил Николас — между Атласом и Вейлом. Это было давным-давно, задолго до его рождения, но он мог представить, что подобная организация могла быть весьма полезной в те времена. Однако кое-что не сходилось.

— Если вы — Секретная служба Вейла, то зачем похищать меня? Во мне нет ничего особенного. Я определенно не угроза, — он нахмурился, глядя на стол. — Это бессмысленно.

— Пожалуй, так и есть, — человек в маске сел на место, положив руки на стол. — Учитывая то, что мы знаем о тебе сейчас, это были довольно бесплодные усилия. Но ты должен понять: у нас не было преимущества в виде знания будущего. В таком бизнесе, как наш, столкнуться с «неизвестным» — вещь уникальная и тревожная.

— Но вы ведь не можете знать каждого человека в Вейле. Это было бы безумием.

— О, разумеется, нет. Не в том смысле, о котором ты думаешь. Тем не менее, если кто-то появляется на нашем радаре, мы можем провести поиск и выяснить, кто он такой, — мужчина махнул рукой. — Мы можем получить доступ к медицинским записям, сведениям об учебе, рождении, карьере… к чему угодно, если нам это нужно. На основе этого мы можем составить представление о том, кем является человек. С тобой же всё было гораздо сложнее.

— Потому что я не из Вейла?

— Именно, — маска пристально смотрела ему в глаза. — Пограничные города возникают и исчезают без предупреждения, вести точный учет их жителей практически невозможно. Даже те города, что выживают какое-то время, сталкиваются с трудностями, так как записи тех, кто их основал, вряд ли брали с собой. Даже через два поколения у нас в лучшем случае будет только имя. В твоем случае у нас было ещё меньше информации. Ты просто появился в один прекрасный день, заявляя, что являешься сильным охотником, и имея при себе документы, которые подтверждали этот анализ.

— Неужели это такая редкость? В Бикон постоянно поступают переведенные студенты. Что в этом странного?

— Эти студенты, как правило, действительно учились в школах, из которых пришли их документы, Жон, — упрекнул его мужчина. — Нам потребовалось едва ли тридцать минут, чтобы обнаружить, что в школе, которую ты якобы окончил, нет никаких записей о Жоне Арке. Теперь ты понимаешь, почему наше внимание было привлечено?

— Д-да… — щеки Жона горели. Боже, он никогда об этом не думал, но, опять же, весь этот план был состряпан на ходу. Он просто заплатил за фальшивые документы и надеялся на лучшее. Когда пришло письмо о приеме из Бикона, казалось, что его надежды вот-вот сбудутся. — Но меня принял директор Озпин, — отметил он. — Не могли же документы быть настолько плохими.

— Они и были такими, Жон. Поверь мне, — мужчина вздохнул. — Ну, сейчас это уже не важно. Ты скоро вернешься в Ансель, и я сомневаюсь, что мы еще когда-нибудь встретимся.

Бокал Жона замер в дюйме от его губ. «Вернуться в Ансель? Домой?», — Жон сглотнул, борясь с нервами и той частью себя, которая велела просто кивнуть и покончить с этим. — А как же Бикон? — спросил он. — Меня ведь приняли…

— Тебя приняли, но ты не будешь там учиться. Ну же, Жон. Ты едва ли обучен, не говоря уже о компетентности. Ты действительно думал, что у тебя всё будет в порядке без Ауры? Полагаю, ты не слышал, что такое инициация. Вас бросают со скалы в лес, полный Гримм.

Лицо Жона стало мертвенно-бледным.

— Что, ты ожидал, что кто-то поможет тебе приземлиться? Может, подхватит тебя в небе, откроет твою Ауру и понесет к победе? — он рассмеялся. — Честно говоря, мы спасли тебе жизнь. Ты бы наверняка погиб, если бы поступил в Бикон с таким наивным мышлением.

Сердце Жона ухнуло куда-то в район живота. Против слов этого парня нечего было возразить. Если в Биконе действительно всё было так, то он бы умер. И всё же это была его мечта, то, чем он хвастался перед семьей. Он не мог допустить, чтобы всё закончилось вот так. Не без попытки. — Я не сдамся…

Похититель замолчал. — Прости?

— Я сказал, что не сдамся. Я не могу! Я уже зашел так далеко, я уже многим рисковал.

— Разве? С моей точки зрения, единственный риск, на который ты пошел — это покупка фальшивых документов. Да, впереди тебя ждали опасности, но ты их еще не встретил.

— Это одно и то же, — возразил он. — Я не могу от этого отказаться.

— Ты намерен упорствовать в этой глупости?

— Да.

Он ожидал гнева. Ожидал раздражения или сурового выговора. Но вместо этого мужчина лишь с любопытством склонил голову набок, подперев её рукой. — Интересно, — сказал он. — Очень интересно. Не заблуждайся, Жон, для нас ты — утечка в системе безопасности. Ты можешь говорить, что никогда не расскажешь о нас, но ты уже показал: стоит немного надавить, и ты становишься весьма многословным.

Щеки Жона потемнели, но он не отступил.

— Также следует принять во внимание твою способность выживать. До начала учебы в Биконе осталось всего несколько дней, и сейчас ты в одной инициации от того, чтобы стать кормом для Гримм. Полагаю, у тебя нет никаких планов или идей, как стать сильным за столь короткий срок.

— Я… ну, я…

— Я так и думал.

Жон почувствовал, как внутри закипает стыд, но он быстро улетучился, когда мужчина снова наполнил его бокал.

— С другой стороны, я ведь уже подумал об этом.

Рука Жона замерла над бокалом. — А?

— Ответь мне честно, Жон. Думаешь, мне нужно заполнять кучу бумаг, чтобы разобраться с кем-то вроде тебя? Ты действительно веришь, что не в моей власти лично отправить тебя в Ансель? — мужчина усмехнулся. — Уверяю тебя, вполне. Я мог бы запретить тебе въезд в город, изгнать с позором и, возможно, с уголовным прошлым в придачу. Кража, нападение, побои, сексуальное насилие… Это в моих силах и даже пошло бы тебе на пользу. Мне не нужно было приводить тебя сюда и рассказывать, кто мы такие и чем занимаемся.

И всё же он это сделал. Жон нахмурился, размышляя об этом и о самом факте своего похищения. Конечно, он был подозрительным, но стала бы ССВ делать нечто подобное просто по прихоти? Они должны быть чем-то обеспокоены. Очень сильно.

— Вам что-то нужно от меня, — произнес он. — Вот почему вы привели меня сюда. Вам что-то нужно.

— Неплохой интеллект. Здравого смысла — ноль, что видно из твоего решения податься в Бикон, не умея защитить себя, но здравому смыслу можно научиться. Ты проницателен и легко приспосабливаешься. Тот факт, что ты сразу перешел к подделке документов, говорит о… гибкости характера, с которой другим было бы трудно совладать.

Не нужно было быть гением, чтобы понять: мужчина имел в виду моральную гибкость. Жон поморщился и отвел взгляд. Если его мама узнает об этом?.. Да, ему было уже семнадцать, но он чувствовал, что она с большой охотой перекинула бы его через колено.

— Напомни мне, Жон. По каким причинам ты хотел стать охотником?

— Я хочу стать кем-то. Я хочу гордиться собой. Я хочу помогать людям, что-то менять, — его взгляд стал твердым. — Я хочу делать работу, которая что-то значит.

Мужчина наклонился вперед. — В таком случае, ты когда-нибудь задумывался о жизни Секретного агента?

У Жона отвисла челюсть. — Вы… вы хотите меня нанять?!

— Разве это звучит так необычно?

«Да», — по крайней мере, именно это пришло ему в голову первым делом. Если подумать, идея не казалась такой уж безумной, по крайней мере, с их точки зрения. Он был чужаком, а значит, подобно тому, как его данные не отображались у них, они, скорее всего, не отобразятся и у других. С другой стороны, это казалось очевидным. Зачем еще было заводить весь этот разговор, объясняя структуру и задачи «ССВ»? Зачем объяснять это человеку, которого собираешься просто выслать в пограничный городок и забыть?

— Зачем? — спросил Жон. — Должна же быть причина. Почему я? Я слаб. Я бесполезен.

— Слаб — да. Бесполезен — нет. Мы не та организация, которая ценит грубую силу, так что твоё относительное отсутствие способностей — не такая уж большая проблема. Более того, мы можем обучить тебя. Наши агенты не всегда уровня охотников. Некоторые из них политики, другие дипломаты, а некоторые просто работают на нас, держа лавки и магазины в Вейле или даже в других Королевствах, — мужчина постучал пальцем по столу. — Мы ценим положение, которое занимает человек, не меньше, чем его потенциал, и твоё положение весьма интересно…

— Из-за отсутствия данных о моем прошлом?

— Отчасти, но это не вся картина. Тебя уже приняли в Бикон. Наша работа привела к тому, что мы… обеспокоены будущим академии. Нам нужен кто-то внутри, и поверь мне — у нас есть люди внутри. Наша проблема в том, что не все они так незаметно заметны, как ты.

— Эм… что?

— Отсутствие документов делает тебя трудноотслеживаемым, но оно же заставляет тебя выделяться, — пояснил мужчина. — Те, кто занимается подобной нашей работой, сочтут это подозрительным и начнут расследование. Но поскольку преступники не могут просто разрушить свое прикрытие, похитив тебя, они подступятся к тебе тайно. Тут-то в игру и вступает правда о твоем прошлом, — он махнул рукой. — Ты говоришь правду, и когда они начнут копать глубже, они найдут те же знаки и придут к тому же выводу. Твоя история подтвердится: ты родом из захолустья, и подозрения быстро рассеются.

— Что-то вроде двойного блефа?

— Именно. Более того, ты будешь слабым на момент поступления в Бикон. Никакие наши тренировки не компенсируют годы, пропущенные в подготовительной школе. Прости за прямоту, но ты не совсем соответствуешь образу государственного агента. Ты прямолинеен, не уверен в себе, неуклюж, не обучен…

Жон ерзал на месте, пока мужчина перечислял его худшие черты. Когда список перевалил за восемь прилагательных, бровь Жона дернулась. — Ладно, кажется, я понял! — у него возникло четкое ощущение, что этот засранец улыбается под маской.

— Рад это слышать. Суть в том, что никому и в голову не придет, что ты шпион. Даже если бы я попросил своих лучших агентов притвориться такими слабыми, их инстинкты всё равно проявились бы. Трудно полностью ослабить бдительность, а ещё труднее проигрывать поединки подросткам, — мужчина наклонил голову. — У меня такое чувство, что для тебя это будет естественно.

— Ого, спасибо… — Жон потер лицо рукой и тяжело вздохнул. — Значит, я идеален, потому что я слабак и никто не ожидает, что я могу быть шпионом?

— Всё не так плохо, как кажется. Мы хотим, чтобы ты маскировался под молодого человека, поступающего в новую академию. А кто может быть лучшим кандидатом, чем тот, кто именно им и является? Однако есть кое-что ещё. Последняя деталь, которая перевешивает всё остальное, — мужчина допил остатки бурбона, прежде чем продолжить. — Я хочу, чтобы ты принял взвешенное решение, Жон, поэтому буду честен. Причины, которые я назвал, важны, но есть одна, стоящая выше всех. Если бы не она, я бы никогда не рассматривал тебя как подходящего кандидата.

Жон выпрямился. Часть его сознания подозревала, что всё выглядит слишком удобно, слишком гладко. Он подходил под описание, конечно, но правительственное агентство не стало бы просто так хватать случайного человека с улицы. — Я слушаю, — сказал он.

— Твои документы были подделкой, Жон, — промолвил мужчина. — Явной подделкой. Они не обманули нас и не обманули бы никого другого. И всё же тебя приняли в Бикон. Любопытно, не правда ли?

— Может, кто-то просто проглядел.

— В нашем деле ничего не оставляют на волю случая. Озпин — проницательный и умный человек, но у него есть свои планы. Планы, которые заставляют некоторых людей нервничать.

— Что за планы?

— Этого я тебе сказать не могу. Пойми: всё, что ты узнал до сих пор — это информация, от которой мы можем с легкостью отречься. Никто не поверит тебе, если ты расскажешь об этом, и нам это не доставит хлопот.

— А знание этого — доставит? — догадался Жон.

Мужчина кивнул. — Здесь мы переходим в область оперативных тайн, боюсь. Достаточно сказать: я хотел, чтобы ты знал — наш основной интерес к тебе вызван тем неведомым интересом, который уже проявил директор. Ты не обманул его. Он решил принять тебя, хотя знал, что ты не обучен и не готов к такой ответственности. И это вызвало у нас вполне понятное любопытство.

— Это и есть настоящая причина, по которой вы меня похитили, верно?

— Это стало последним гвоздем в крышку гроба, да. Ты заинтересовал нас по другим причинам, но именно интерес Озпина сделал твою поимку… скажем так, более поспешной, чем нам бы хотелось, — он развел руками. — Я прошу прощения. У нас не было времени на формальности. То, что мы сделали, мы сделали в интересах Королевства.

— Потому что это ваша работа, верно? Защищать Королевство от угроз, которых никто не видит.

— Именно, — мужчина встал. — Это не самая гламурная работа. Это не самая известная работа. Она хорошо оплачивается, и мы делаем правое дело, но я не стану лгать тебе, Жон. Эта работа тяжелая, пугающая и часто опасная. «ССВ» заботится о своих. Мы никогда не предадим тебя. Мы никогда тебя не бросим. Мы не можем позволить секретам, которыми владеет агент, попасть в руки врага, так что верь: мы всегда придем за тобой, — он вздохнул. — И всё же тебе семнадцать, и ты едва ли годишься в охотники, не говоря уже о шпионах Королевства.

Жон сглотнул. — Но вы всё равно предлагаете мне это.

— Предлагаем.

— И это единственный способ попасть в Бикон?

— Именно так, — вздохнул мужчина. — Не заблуждайся, я делаю это не для того, чтобы принудить тебя. Если ты решишь не принимать предложение, я уважу твой выбор, но я не пошлю молодого человека на верную смерть. Я не позволю тебе поступить и погибнуть в Биконе. Тебя отправят обратно в Ансель, и я лично прослежу, чтобы ты получил приличную сумму отступных, чтобы скрасить сделку, — мужчина махнул рукой. — Если ты хочешь гордиться собой и приносить пользу, есть много других способов. Ты мог бы стать врачом, госслужащим, учителем. Ты мог бы работать над реабилитацией преступников или в благотворительности. Есть масса профессий, которые не требуют рисковать жизнью ради…

— Нет.

Мужчина замолчал.

— Нет, — повторил Жон. Шепотом. Он должен был учиться в Биконе. Это была его мечта, и, возможно, это было эгоистично, но… это была его мечта. Теперь всё будет иначе, но в каком-то смысле даже лучше. Он не просто станет охотником. Он станет ещё и Секретным агентом. — Я сделаю это.

— Ты уверен? Ты больше не будешь свободным человеком, Жон. Ты будешь принадлежать «ССВ». Ты станешь Агентом. Мы будем платить тебе, но выбор, когда покинуть организацию, будет не за тобой. Люди выходят на пенсию, но ты не сможешь этого сделать как минимум до окончания Бикона. По соображениям безопасности, разумеется, — маска нависла над ним. — Твоя жизнь будет в опасности. Не обманывайся и не верь фильмам. Если ты провалишься, ты умрешь.

Страх сковал его. Он умрет, верно? Готов ли он к этому? Думал ли он вообще об этом? Ответ был «нет». Он не задумывался о смерти, даже когда мечтал сражаться с Гримм. Это пугало его. Пугало сильнее, чем он смел признаться. И это вызывало у него отвращение к самому себе. «Отец бы не испугался. Он бы сделал то, что должно быть сделано. Он бы встретил это лицом к лицу».

«Всё, что тебе нужно — это капля уверенности, верно?», — Жон глубоко вздохнул и выдохнул. Когда он открыл глаза, они не были спокойными, но издалека их можно было за них принять. Более того, он знал, чего хочет — и что должен сделать для достижения цели. Он боялся. Но он был готов встретить этот страх. Если он боится смерти, то ему стоит отказаться не только от работы секретного агента. Ему стоит забыть и о мечте стать охотником.

— Я в деле, — решил Жон. — Я знаю, что я не самый сильный и не самый умный, но я могу научиться. И я твердо намерен помогать людям. Пожалуйста, поверьте мне. Я хочу быть охотником, чтобы защищать людей. Это то же самое, чем занимаетесь вы. Если мне придется выбирать между «всё сразу» или «ничего»? — он пожал плечами. — Я выбираю всё. Я буду и охотником, и шпионом.

Мужчина улыбнулся. Он положил два пальца на стол, поверх тех самых бумаг, которые заполнял ранее. Лист развернулся и подкатился к Жону, а сверху легла ручка. Жон посмотрел на документ. Это был контракт.

— Тогда тебе остается только поставить подпись. Если ты уверен. Ты всё еще можешь отступить. Я не стану думать о тебе хуже сейчас, но я стану думать о тебе хуже, если ты подпишешь это по глупости, а потом потеряешь решимость, — мужчина сильнее надавил пальцами на стол. — Это не игра. На кону будут жизни людей. Твоя жизнь будет на кону. Если ты всерьез хочешь стать кем-то, стать чем-то большим, чем ты есть сейчас… тогда подпиши эту бумагу. В противном случае — положи ручку.

Ладони Жона были влажными от пота. Он потянулся за ручкой, и ему пришлось приложить усилие, чтобы поднять её — так сильно дрожали руки. Его глаза пробежались по документу, и сердце ушло в пятки при виде пунктов о секретности, тюремных сроках в случае предательства и даже упоминаний об изоляции. Каждая частичка его разума твердила: «Положи ручку. Не подписывай. Уходи. Вернись в Ансель и живи спокойной жизнью».

Это было безумие. Глупость. Помешательство!

Он быстро вывел свое имя. Он подписал свою судьбу.

Контракт выхватили прежде, чем он успел пожалеть об этом. Мужчина поставил свою подпись рядом, а затем спрятал лист. Одна рука потянулась к маске, послышался легкий щелчок и шипение. Жон затаил дыхание. Маска была снята, и под ней оказался мужчина средних лет. У него было узкое бледное лицо и карие глаза. Самой приметной деталью были волосы, обрамлявшие лицо и спадавшие на спину. Они были ярко-зеленого цвета.

— Добро пожаловать в Секретную службу Вейла, мистер Арк, — произнес он. Его голос звучал иначе. — Доктор Бартоломью Ублек к вашим услугам. Директор по операциям «ССВ», а теперь и ваш непосредственный начальник. Добро пожаловать в Организацию, полевой агент.

Жон настороженно улыбнулся в ответ. В своей жизни он совершил немало ошибок, некоторые из них были более разрушительными, чем другие, но о каждой он со временем жалел.

Он надеялся, что эта ошибка не станет одной из них.