Глава 11.0

Владелец лавки понял, что дело плохо, в ту же секунду, когда они вошли. Это было слишком очевидно: толпа людей в одинаковой одежде вваливается в крошечный магазинчик поздно ночью и рассредотачивается, перекрывая все входы и выходы. Жон перевернул табличку на двери надписью «Закрыто», пока другой громила опускал жалюзи на окнах.

Пожилой лавочник нервно попятился.

— Давай без резких движений, старик, — произнес наемник, который каким-то образом выдвинулся в лидеры их группы. Он схватил старика за воротник и притянул к себе, приставив пистолет к его виску. — Думаю, ты знаешь правила. Будешь сотрудничать — уйдешь целым. Вздумаешь рыпаться — придется тебя пришить. Понял?

Старик кивнул.

Дуло вжалось в кожу чуть сильнее. — Я спросил: ты понял?!

— Я-я-я…

Жон положил ладонь на пистолет, уводя его вниз и в сторону. Громила постарше свирепо посмотрел на него, но Жон лишь качнул игнорирующим взглядом и посмотрел прямо в ответ. — Я думаю, он всё понял. Оставь его.

Старик закивал с неистовой силой.

— Ты здесь не босс, Джон, — прошипел мужчина, умудряясь произнести его псевдоним как оскорбление. — Здесь командую я, и решения принимаю я. Если я скажу пришить старика — мы его пришьем. Если я скажу прыгать — ты спросишь «как высоко?».

— Его смерть нам ничем не поможет, — попытался возразить Жон. — Он и так до смерти напуган.

Шатен что-то невнятно прорычал и оттолкнул лавочника — тот врезался в стену и сполз на пол, прижимая руку к груди. Мысли Жона о безопасности старика были прерваны грубым толчком в грудь.

— Думаешь, ты пуп земли, раз Торчвик тебя выделил? Не смеши. Я в этом деле годами, и никакой выскочка не будет оспаривать мои приказы.

— Я не оспариваю. Я просто говорю, что наша цель — украсть Прах, а не пугать деда до инфаркта.

Некоторые из остальных, похоже, были согласны: пара человек выглядела довольно нервно, несмотря на численное преимущество и наличие оружия. Неизвестно, сколько из них ввязались в это сдуру или потому, что не видели другого выхода. Это их не оправдывало, но Жон осознал, насколько молодыми и глупыми были большинство этих парней.

Все, кроме этого мужчины средних лет, который навис над ним, скаля зубы.

— Пока ты со мной, мы будем делать всё по-моему, — прошипел он. — Я не позволю тебе запороть мой шанс попасть в банду к Торчвику.

— Я не… — он осекся, когда что-то тяжелое врезалось ему в грудь, выбив воздух из легких. Это был чемодан из нержавеющей стали; Жон поймал его на инстинктах.

— Набивай его, раз тебе так не терпится заняться Прахом. А я попробую вытрясти из этого хрыча код от сейфа.

— От сейфа? Зачем? Мы пришли за Прахом, а не за ли…

Мужчина грубо оттолкнул его. — Пошевеливайся! Все сосредоточились на Прахе. Важными делами займусь я.

— Есть, сэр! — большинство тут же бросилось выполнять, повинуясь тому, кто кричал громче всех. Жон остался стоять один с чемоданом в руках, наблюдая, как громила направляется к испуганному лавочнику. Его рука крепче сжала рукоять кейса, но сделать он мог немногое. Страх одного человека не стоил провала всей миссии.

«ССВ» должна была сосредоточиться на спасении всего Вейла.

Тем не менее, виновато опустив голову и отходя в сторону, он не спускал с них глаз. Миссия миссией, но если этот напыщенный индюк решит убить старика, он вмешается. Ублек будет в ярости, но возможности ещё представятся. Он не собирался стоять и смотреть, как на его глазах убивают человека.

«Всё это — один сплошной кошмар», — подумал он, открывая чемодан и поднося стеклянную колбу к дозатору Праха. Она начала медленно заполняться. — «Я должен быть охотником, который останавливает преступников, а не тем, кто работает вместе с ними».

Одна колба наполнилась достаточно быстро, и он убрал её в мягкий защитный ложемент, прежде чем достать следующую. Другие парни заняли соседние места, выкачивая Прах отовсюду, откуда могли, пока их доблестный лидер «допрашивал» владельца магазина. Судя по нарастающему гневу наемника, дело шло не очень. С другой стороны, он, похоже, понял, что не может — или не должен — убивать старика.

«По крайней мере, я смогу поспособствовать его аресту. Рано или поздно мы накроем их всех, как только я соберу нужную информацию», — эта мысль его подбодрила, и он скрыл ухмылку, продолжая наполнять канистру. Будет великий момент — увидеть, как с этого лица сползает спесь, и знать, что за это в ответе Джон, тот самый «малец».

Конечно, это если Роман не раскусит его раньше и не отправит на дно гавани Вейла с бетонными блоками на ногах. Вся его нынешняя легкость в маскировке мало что будет значить, если Роман заберет его в свою банду. Там будут люди куда опаснее и, что важнее, параноидальнее. Если они хоть на миг заподозрят, что он двойной агент… Да, лучше об этом не думать.

Узел подачи Праха, из которого он качал, иссяк после третьей канистры. Жон со вздохом направился в глубь магазина на поиски другого. И тут его взгляд зацепился за ногу, торчащую из-за полки. Человек не особо старался спрятаться — тяжелое дыхание выдавало панику. Никто другой не заметил лишнего гостя, и он уже подумывал проигнорировать её.

Но это могло быть опасно. Если этот человек решит сбежать, кто-то другой может запаниковать и выстрелить. Если у бедняги нет Ауры, это станет концом для несчастной души.

— Черт бы всё побрало… — Жон вздохнул и направился к полке, положив руку на её край. Его глаза, скрытые красными стеклами очков, опустились на молодую девушку лет шестнадцати в форме сотрудника магазина.

Она смотрела на него в ужасе, подтянув колени к груди.

— Эй, не бойся, — он присел, чтобы казаться менее угрожающим, но это не помогло. Она сжалась в еще более плотный комок, на глазах выступили слезы. Он поморщился и попытался её успокоить. — Слушай, просто сиди тихо и дай нам сделать свою работу, ладно? Мы скоро уйдем, и тебя никто не тронет. Обещаю.

Она не выглядела так, будто поверила ему. Честно говоря, он бы и сам себе не поверил на её месте. Никакие слова или действия не изменили бы её мнения.

Было больно видеть этот неприкрытый страх в её глазах, но он напомнил себе, что всё это — ради блага Вейла. Ради её же блага, на самом деле. Со вздохом покачав головой, он поднялся и отошел, приложив палец к губам в знак того, что нужно молчать. Если он не мог заставить её доверять себе, то хотя бы мог ускорить процесс, чтобы она могла расслабиться, когда они уйдут. Он перешел к другому дозатору.

За спиной прогремел выстрел.

/-/

— Следующая пуля снесет тебе башку! — пригрозил лидер, сжимая пистолет, из ствола которого вился дымок. Старик был жив, но в стене рядом с его головой зияла дыра в штукатурке. — Хочешь сдохнуть за горсть льен? Давай код, иначе я не промахнусь!

— В-эй, полегче, парень, — прошептал кто-то из наемников.

Суровый взгляд лидера заставил его замолкнуть, но несколько других парней посмотрели на Джона с надеждой. Посыл был ясен: как единственный, кто осмеливался ему перечить, он должен был вмешаться.

Замечательно…

— Зачем ты стрелял?

— Заткнись нахрен, Джон. Я сказал — я здесь главный.

— Ты хоть представляешь, сколько шума наделал? — спросил Жон, кивнув в сторону улицы.

— Такое люди не пропустят.

— И что? Мы уйдем через пару минут. Полиция не успеет так быстро среагировать.

— Дело не в этом… — Жон вздохнул, поставил чемодан на прилавок, защелкнув последнюю канистру. Оставив его там, он направился к лидеру. Его рука скользнула к боку, коснувшись рукояти кинжала. Если дело дойдет до драки, он готов. Точный удар эфесом по голове вырубит этого типа, а пистолет мало что сделает против его Ауры.

По сравнению с Ублеком, этот парень был дилетантом. Но с ним всё еще можно было договориться. Надеюсь.

— Инструкция Романа была: взять Прах и уйти. Не грабить кассу и уж точно не убивать людей. Есть разница между погоней за кражу и розыском за убийство, — он остановился в пяти шагах от мужчины. Они смотрели друг на друга через красные стекла очков. — Я не хочу, чтобы на меня охотился весь Вейл из-за трупа. Опусти волыну.

Тот не послушался. Он развернулся и направил ствол на Жона. — А если нет?

Жон нахмурился. — Тогда я...

— Тогда я вас остановлю! — прокричал новый голос, и в тот же миг в магазине раздался звонкий удар. Стекло разлетелось, и что-то выбило пистолет из руки мужчины. Следом влетело красное пятно, и пара сапог врезалась ему в лицо, отправив в полет через весь зал.

Фигура приземлилась на прилавок, отрезая их от старика. Она крутанула оружие перед собой, разворачивая его в полную форму косы.

Жон сглотнул панику — и едва не поперхнулся ей. «Руби… Плохо дело».

— О-охотница!

— Может, свалим?

— Как она нас нашла? — взвыл лидер, потирая щеку. — Плевать! Она всего лишь девчонка, не может она быть Охотницей. Разберитесь с ней, идиоты!

Наемники пришли в себя и вскинули оружие. Руби вильнула в сторону, когда стену за ней прошила очередь. Это ничуть не пошатнуло её уверенности: она рассмеялась, перепрыгнула через одного из мужчин и сбила его с ног ударом по голеням. Тот упал с криком, а она уже неслась к следующему.

Однако один человек в бой не вступил. Он был умнее. С паникой в душе и осознанием того, что перед ним Руби Роуз, Жон пробрался через массу тел и рванул к выходу. Воровская честь и всё такое — ему нужно было убираться, пока его не поймали. Даже если «ССВ» вытащит его из тюрьмы, репутация преступника его погубит. В Бикон его больше не пустят.

Он добежал до двери и рванул её на себя, но замер перед тем, как выскочить в холодную ночь. Если он вернется с пустыми руками, Роман не обрадуется. Если Роман его не примет, миссия будет провалена, и другого шанса внедрить агента может не представиться.

Если это случится — последствия непредсказуемы. Больше Праха для «Белого Клыка», для каких бы целей он им ни был нужен. Пострадавшие, раненые, может даже убитые. Его команда, его друзья, возможно, даже его семья, если зараза распространится достаточно далеко. С раздраженным рыком Жон захлопнул дверь и обернулся.

Руби раздавала тумаки, но это было не страшно. Ему не нужно было с ней драться. Его взгляд упал на чемодан с Прахом, который он наполнил — тот всё еще стоял на прилавке у дальней стены. Он попытался прикинуть, как быстро Руби расправляется с остальными и сколько времени ему нужно, чтобы добежать до кейса и выскочить обратно. Математика никогда не была его сильной стороной, а Руби тем временем вовсю «зачищала помещение».

— Черт возьми!

Он тряхнул головой и бросился вперед, перепрыгивая через поваленную полку и пригибаясь, когда над головой пролетел очередной боевик. Он старался не привлекать внимания. Руби не убьет его, если попадет, но оглушит на несколько секунд, а этого хватит, чтобы она подскочила и окончательно его вырубила.

Он старался не думать об этом, добежал до стены и схватил чемодан. — Есть, — прошептал он, собираясь бежать. Но тут что-то запуталось у него в ногах, и он с резким криком рухнул на кафельный пол. — Аргх! Оуф!

— Ой…

Голос не принадлежал ни ему, ни кому-то из мужчин. Он был слишком тонким, женским. На секунду он подумал, что это Руби, и в ужасе поднял голову, но глаза, смотревшие на него, были другого цвета. Девушка-сотрудница сидела рядом с ним; она открыла рот, поняв, что он снова её нашел.

Он зажал ей рот ладонью прежде, чем она успела закричать. Это не особо улучшило её мнение о нем — она начала яростно вырываться, брыкаясь и пытаясь ударить его затылком в лицо. Аура приняла удар, но всё равно было больно.

— Тихо! — прошипел он, на этот раз резче. — Я не собираюсь убивать тебя. Я просто хочу убраться отсюда. Если я уберу руку, ты будешь молчать?

Перепуганная девушка кивнула. — Не будешь кричать? Она покачала головой. — Хорошо. Я убираю руку. Только спокойно, не делай глупостей.

Он осторожно отвел ладонь. — А-А-А-А-А-И-И-И!..

И тут же прижал её обратно. Немного поздно: вопль перекрыл звуки боя и привлек всеобщее внимание к нему — сидящему у стены, с одной рукой на рту невинной женщины и другой придерживающим её на месте. Не нужно было быть гением, чтобы понять, как это выглядит со стороны. Он сердито посмотрел на свою «беспомощную пленницу».

— Определенно не мой день.

/-/

Определенно, это был не её день. Руби вышла за Прахом, а в итоге наткнулась именно на то, в чем уверяла сестру: на неприятности. Хуже того — похоже, это снова были люди Торчвика, хотя самого его не было видно. Наверное, это и к лучшему.

Тем не менее, она бросилась на помощь, даже эффектно выдав пафосную фразу при входе и быстро раскидала большинство бандитов. Старик, который, кажется, владел половиной магазинов в городе, был цел, Прах ещё не украли, и на этот раз — на этот раз! — она не даст плохим парням сбежать.

А потом всё пошло наперекосяк.

— А-А-А-А-И-И-И!

Руби крутанулась на месте, услышав крик. «Кресент Роуз» трансформировалась обратно в форму снайперской винтовки — она была готова спасать кого угодно от чего угодно. Детали не имели значения. Однако, к своему ужасу, она увидела в прицеле ситуацию с заложником. И в голове промелькнула совершенно неуместная мысль.

«Мисс Гудвич никогда не рассказывала на уроках про заложников. Почему мне никогда не преподают то, что реально нужно?!»

Дуло снайперской винтовки опустилось. Не до пола, но достаточно, чтобы показать: она не будет стрелять. Не могла. Не когда на линии огня невинный человек. Она понятия не имела, есть ли у девушки Аура, и одно движение этого черноволосого наемника, один рывок — и он подставит её под пулю.

— Отпусти её, — крикнула она.

— Не отпускай! — заорал наглый, резкий голос. Это был тот тип, которого она ударила первым; он уже успел подняться, его очки были разбиты. — Отличная работа, Джон! Похоже, ты на что-то годен. Задержи её, пока мы сваливаем!

С этими словами лидер и остальные бросились из магазина, обходя её по широкой дуге — Руби не стала рисковать безопасностью заложницы, чтобы их остановить. Владелец лавки уже нырнул в подсобку. «Надеюсь, он вызвал полицию. Это явно выше моих сил».

Буквально через минуту в магазине, кишевшем бандитами, остались только она и этот парень с девушкой между ними. Пальцы Руби перебирали рукоять косы в поисках лазейки.

— Отпусти её, — повторила она. — Она этого не заслужила.

— А ты меня отпустишь, если я это сделаю? — спросил он. Голос был тихим, почти знакомым, но она бы узнала человека с такими волосами. Единственный парень, которого она знала с таким цветом, был Рен, но фигура была совсем не его. Голос звучал молодо. Почти её ровесник.

— Да. Я тебя отпущу.

— Лжец из тебя не очень, а?

Руби обиженно зарычала, впервые в жизни проклиная уроки мамы. «Лгать — это плохо, никогда не ври» — да, спасибо, мам. Спасибо, пап. Оказывается, бывают случаи, когда умение врать очень даже полезно.

— Как только я её отпущу, ты нападешь.

— Но у тебя будет фора, — предложила она. — Мне ведь сначала нужно будет убедиться, что она в порядке.

— У тебя скоростное Проявление…

Руби снова покраснела, раздосадованная тем, что её раскусили, и одновременно удивилась: откуда он знает? Торчвик рассказал? О боже, неужели каждый преступник в Королевстве знает её по имени, в лицо и какое печенье она любит?

Вдалеке завыла сирена, и Руби улыбнулась. Он не сможет держать её вечно. В отличие от него, у неё нет лимита времени на этот бой. Конечно, остальные сбегут, но они и так уже почти скрылись. Ей просто нужно удерживать его на месте до приезда подмоги. Хоть бы это снова была мисс Гудвич. Или это плохо? В прошлый раз она сказала, что отправила бы Руби домой, будь её воля. Теперь, когда она её учитель, суровая женщина может завалить её наказаниями.

«Нет, стой. Сосредоточься. Сосредоточься на опасной ситуации с заложником. Янг с ума сойдет, когда узнает…»

Прошла минута, затем вторая. Он первым сделал движение — его левая нога скользнула в сторону. Он потащил заложницу за собой, но Руби последовала за ним, давая понять, что перехватит его у двери. Он не сможет от неё убежать.

Сможет ли она подобраться достаточно близко для точного выстрела? Трудно сказать. Она была уверена в своей меткости, но не настолько. В другой руке у него был кинжал. Он еще не приставил его к горлу девушки, но мог это сделать в любой момент. Руби стиснула зубы и взмолилась, чтобы помощь пришла быстрее. Нужно просто набраться терпения.

Ни он, ни она не могли сделать ход.

К сожалению, оба они забыли о третьем участнике их маленькой мизансцены. Заложница, которая до этого дрожала, теперь замерла как вкопанная. Её глаза были широко распахнуты — в них читалась тревога, а может, и отчаяние. С зажатым ртом она не могла говорить, но Руби увидела тот миг, когда страх сменился решимостью. Увидела, как девушка широко открыла рот.

Она покачала головой, пытаясь знаками сказать: «Не делай этого!». Риск того не стоил. Он мог её убить! Но девушка не послушалась. Она зажмурилась и нанесла удар — впилась зубами в его ладонь изо всех сил.

— А-А-АЙ!

Наемник отпустил её, затряся рукой в воздухе от боли. Лишь секунду спустя он осознал свою ошибку, когда девушка упала на колени — и Руби вскинула «Кресент Роуз». Его голова дернулась назад, когда пуля попала в лоб, отбросив его назад через стеллаж. Он перекувырнулся в воздухе и исчез из виду.

— Ты в порядке? — спросила Руби, метнувшись к ней с помощью Проявления. Она не ждала ответа, подхватила девушку под руку и оттащила её назад — на обычной скорости, конечно. Она не хотела причинить ей вред. — Спрячься за прилавком или иди в подсобку к старику. Я разберусь.

— С-спасибо, — прошептала перепуганная девушка.

Руби улыбнулась в ответ: — Тебе спасибо. Ты молодец! — девушка слабо улыбнулась и кивнула, перемахнула через прилавок и скрылась. Руби на секунду прикрыла её отход, а затем перевела взгляд туда, где должен был быть парень. Пуля попала точно в цель, и она осторожно направилась к полке, за которую он упал. Тишина. Скорее всего, он без сознания.

Когда она подошла ближе, под её сапогами захрустел рассыпанный Прах.

Весь стеллаж внезапно накренился на неё.

— Ого! — Руби отскочила, увернувшись чисто на рефлексах, но оказалась не готова к тому, что в голову ей полетела стеклянная банка. Она успела вскинуть руку, вскрикнув, когда банка разбилась о локоть. Попытка защитить лицо оказалась ошибкой: что-то тяжелое врезалось ей в живот. Плечо ударило её, рука обхватила талию, протащив назад на несколько метров, пока она не впечаталась спиной в каменную колонну. Воздух выбило из легких. — ГХА!

«Т-только не так», — Руби вскинула косу. Лезвие было слишком далеко, чтобы пустить его в ход — он прижал её своим телом, — но она смогла резко дернуть древко вверх, между его ног. Прием, который, по словам Янг, заканчивает большинство драк с парнями.

Противник охнул и на секунду обмяк, давая ей время выскользнуть из захвата. Даже если он не упал, этих секунд ей хватило — она метнулась в сторону с помощью Проявления, снова увеличивая дистанцию. Её глаза сузились, а сердце забилось быстрее.

Он был хорош. Он был обучен.

Это должно было стать очевидным ещё тогда, когда он не запаниковал при её появлении, но это можно было списать на храбрость. То, что он выдержал выстрел из снайперской косы и продолжил бой, можно было объяснить хорошим запасом Ауры. Но то, что он видел её оружие всего пять минут и уже вычислил эффективную дистанцию, стремясь сократить её?

Это не было случайностью. Именно так всегда поступала Янг — лезла в клинч, чтобы Руби не могла стрелять и не могла эффективно использовать длинное древко. То, что он до этого додумался, было доказательством: перед ней не обычный грабитель.

Он дрался как Охотник. Ну, по крайней мере, как Охотник её уровня. Будь он так же крут, как дядя Кроу, от неё бы уже мокрого места не осталось.

— Ты кто такой? — спросила она. Он помедлил, но не ответил. Вместо этого он плавно передвинул ногу ближе. Руби отступила назад, давая понять, что заметила маневр. «Я могла бы переключиться на снайперку и выстрелить, но пока я это делаю, он сократит дистанцию, и мне придется переключаться обратно», — она мельком оглядела разгромленный магазин и отмела эту идею ещё по одной причине: слишком много рассыпанного Праха, чтобы палить направо и налево. Она усвоила урок Вайсс, спасибо большое.

«Кресент Роуз» рассекла воздух, лезвие неслось к его голове. Он пригнулся и шагнул вперед, но на этот раз она была готова и подстроилась под его темп, удерживая на оптимальном расстоянии. Круговое движение косой — лезвие прошло под его рукой, задев бок и соскребая очередной кусок Ауры. Завершая вращение, она замахнулась с другой стороны для третьего удара, но этот выпад он сумел неуклюже парировать и отбить.

Она не стала настаивать. Нет смысла мериться силой, если можно этого избежать. Вместо этого она отступила, стараясь оставаться между ним и выходом. Другие двери тоже могли вести на улицу, а могли и в тупик. Если он застрянет в кладовке — тем лучше. В любом случае, она знала: он не пойдет на риск, пока у него есть шанс прорваться.

Но полиция была всё ближе, и шансы таяли.

На его лице, точнее, в его позе промелькнуло раздражение. С рыком он бросился вперед, приняв два удара по корпусу, прежде чем смог прорвать её защиту. Руби пятилась как могла, но каблук наткнулся на что-то сзади, и она споткнулась. Этого мгновения ему хватило, чтобы сократить дистанцию и схватить её.

Она успела отбить его руку локтем, чтобы он не схватил за капюшон, но он уцепился за другое. Его рука сомкнулась на древке косы прямо между её ладонями, обездвиживая оружие.

Она резко крутанула его — прием, которому научил дядя. Так она вывернула ему запястье и одновременно ударила его по предплечьям, заставляя разжать хватку. Однако его сила была велика: он успел перехватить древко второй рукой, не давая ей шевельнуть косой. Он попытался ударить её головой, но она уклонилась и вместо этого впечатала колено ему в бедро.

Их бой превратился в беспорядочную возню в клинче. Никто не мог использовать оружие, но и сбежать она не могла: если она активирует Проявление, пока он держит косу, она скорее сломает себе руки, чем вырвется. Всё зависело от того, чья хватка ослабнет первой, и она была почти уверена, что не его.

Без косы она была практически бесполезна. Она могла бы убежать, но не было ни единого шанса — вообще никакого! — что она позволит Роману Торчвику забрать её «малышку»!

— Отпусти! — прорычала она, пиная его.

— Перестань целить мне в пах!

— Верни косу!

— Дай мне уйти!

— Нет!

Они извивались и боролись. Ему удалось развернуть её и прижать древко её собственного оружия к ней, зажав Руби так, что она оказалась спиной к его груди, а он словно пытался задушить её, её же косой. Руби хватило сообразительности просунуть руку между шеей и древком, срывая прием. Ему пришлось бы протащить металл сквозь Ауру, плоть и кости — чего в ближайшее время не предвиделось. Тем временем она могла дышать и, что лучше, трижды впечатала затылок ему в подбородок. На третий раз он что-то проворчал и прижал свою голову к её макушке, заставляя Руби прижать подбородок к груди. В ответ она вонзила каблук ему в ногу и провернула его.

Он взвыл от боли и начал царапать её руки, пытаясь разжать хватку. Но она держалась крепко. «Еще немного. Подмога уже в пути».

Наемник тоже это понял. Он вскинул голову, услышав приближающуюся сирену, и бросил попытки вырваться. Вместо этого его рука скользнула вниз по древку, к спусковому крючку. Глаза Руби расширились, когда она поняла его план.

— Не смей...

Слишком поздно. В отчаянии он нажал на курок. Выстрел ушел влево, разнеся в щепки витрину со стеклянными банками. От отдачи их обоих швырнуло в сторону, они врезались в ещё один стеллаж, который рухнул в облаке дыма и пыли.

— Аргх, почему здесь столько мебели?! — закричала она. «Ах да... это же магазин Праха».

В дыму что-то задело её лицо; она наугад прикинула, где он, и ударила ногой назад. Нога встретила что-то мягкое, и звук подсказал ей, что она попала в цель. Полная решимости не дать ему уйти, она бросилась вперед — клубок из рук и ног. Что-то теплое и мягкое попало в её объятия; она вцепилась в него, толкая со всей оставшейся силой. Её было немного, но и он, должно быть, выдохся. С испуганным криком они оба повалились на пол, раздавив под собой ещё кучу колб и подняв облако пыли, накрывшее всё вокруг.

Руби закашлялась, когда дым начал оседать. А затем закашлялась снова, поняв, что осевший вокруг них Прах сулит серьезные проблемы. Они вместе протаранили полку, и пол был усеян битым стеклом. Его содержимое — Прах в разных формах — теперь сыпалось на них дождем, оседая на фигуре под ней.

— Сдавайся! — крикнула Руби, торжествуя. Она победила. Она его поймала. Сделала это! Не самая чистая победа, но эй, он не сбежал и никто не пострадал. Пойдет. — Тебе не уйти, полиция уже здесь. Сдавайся.

Лицо преступника исказилось. Его нос дернулся. — А... Ап... Ап-п...

Глаза Руби расширились. Нахлынули воспоминания о Биконе, о времени ещё до инициации — о моменте, который она до сих пор вспоминала с ужасом и стыдом. Она быстро затрясла головой, махая руками в попытке разогнать пыль. Этого было мало.

— Ап-чхи!

— Э-это плохая идея! Не чихай!

— АП-ЧХИ!!!

Дежавю было беспощадным. Руби что-то услышала... трудно было разобрать, что именно, потому что это была смесь взрыва с громом, треска льда и мелких хлопков для полноты картины. Но то, что она почувствовала, было куда более осязаемым. Её подбросило так сильно, что она врезалась в потолок, а затем отлетело в сторону, когда вторичный взрыв придал ей ускорения. Она ударилась обо что-то твердое — видимо, очередной стеллаж — и вскрикнула, когда тот разлетелся под её хрупким телом.

Всё длилось секунд двадцать, но показалось вечностью. Воздух наполнился вонью озона и пепла; она снова закашлялась — дым, настоящий дым на этот раз, забил легкие.

— В-вы в порядке? — позвал пожилой лавочник.

— Смотря что называть «в порядке», — проворчала Руби и крикнула громче: — Я — да. Вы с дочерью как?

— Я цел, юная леди.

Облегчение захлестнуло её. Слава богу. Она не знала бы, что делать, если бы они пострадали. Но следующие слова старика мгновенно испортили ей настроение.

— Жаль только, что бандит слинял…

«А?», — Руби на миг замерла, а затем её глаза распахнулись, и она ахнула. Преступник! С паническим криком она выбралась из кучи обломков и банок и бросилась сквозь дым туда, где только что боролась с парнем в костюме. Когда она добежала, «Кресент Роуз» понуро опустилась.

Его не было. Он сбежал. — Ну бли-и-ин…

/-/

Когда Жон, прихрамывая, вернулся к месту, где Роман приказал ждать фургонам, он удивился, что они ещё там. Но ещё меньше он удивился, застав тех самых громил, излагающих Роману весьма творческую версию событий. Вор увидел его, выходящего из-за угла, и прислонился к стене, приветствуя его сигарой.

— О, Джон, — крикнул он. — А мне сказали, что тебе крышка. Твои друзья как раз убеждали меня уезжать без тебя.

— Я и не сомневался, — прорычал Жон в ответ. Весь страх и вина сменились холодной яростью; он растолкал локтями нервных парней. — Держи, — сказал он, швыряя чемодан из нержавеющей стали к ногам Романа. — Забирай.

К его раздражению, Роман поймал кейс, даже не моргнув глазом. Он щелкнул замками и присвистнул, увидев два десятка колб в мягких гнездах. Жону хватило ума прихватить его на выходе, понимая, что Ублек будет в ярости, если он завалит маленькое испытание Романа.

— Ты принес Прах, — заметил вор. Он звучал искренне удивленным. — Я слышал, там появилась Охотница.

— Появилась. Я с ней дрался.

— Победил?

— Нет, — Жон прошел мимо и рухнул на одно из сидений, тяжело дыша. — Я сбежал, вот и всё. Смысл был в Прахе, верно? Вот он.

— Мне нужно больше, чем это, малец.

— Ну так поговори с ними об этом, — он махнул рукой в сторону собравшихся мужчин, которые выглядели настолько же нервными, насколько и их пустые руки. Когда взгляд Романа обратился к ним, они замялись и начали переглядываться.

— О, я обязательно поговорю, — ухмыльнулся Роман. Он крутанул трость и упер её в асфальт, обращаясь к толпе. — Итак, мальчики. Скажите мне. Почему только один из вас вернулся с товаром? Я довольно четко приказал обчистить лавку. Что пошло не так?

— Там была Охотница, сэр! — пожаловался один. — Вся в красном, с огромной косой. Мы ничего не могли сделать!

— Снова Красная? Ты просто обожаешь создавать мне проблемы, — он покачал головой и повысил голос. — Итак, появляется Охотница, и вы все разбегаетесь, поджав хвосты — что логично, вполне логично. Тогда скажите мне: почему Джон остался?

— О-он взял заложницу, чтобы дать нам уйти.

Роман приподнял бровь и оглянулся на Жона. — Ты ведь её не убил? — Жон покачал головой. — Хорошо. Лишний шум нам ни к чему. И всё же, малец, мне это нравится, — он ухмыльнулся и снова повернулся к остальным. — Значит, пока Джон держит заложницу и разбирается с Охотницей, вы почему-то не удосужились забрать Прах? По-моему, момент был самый подходящий.

Их молчание было красноречивее слов.

— Полагаю, ответ «нет». Итак, вы убегаете, бросаете своего товарища и даже не приносите мне ни крупицы Праха. В то же время ваш маленький приятель не только спасает ваши задницы, но и умудряется сбежать, прихватив целый кейс, — Роман забросил чемодан в фургон, тот со звоном проскользил по полу. — Немного, признаю, но когда вмешивается Охотница — привередничать не приходится. Это больше, чем можно сказать о вас, идиоты. Какое ваше оправдание?

Постоянные издевательства стали последней каплей для самопровозглашенного лидера группы, который шагнул вперед с яростным рыком. — Он не выполнял приказы! Он вообще заварил всю эту кашу!

— О?

— Пошел к черту, — огрызнулся Жон. — Ты хотел убить лавочника. Какая от этого польза? Мы пришли красть Прах, а не убивать.

— Он бы не вызвал полицию!

— Джентльмены, джентльмены, — Роман вклинился между ними, широко улыбаясь. — Внимание на меня. Джон. Отдохни пока в машине. Друг, как тебя зовут?

— Марк, — ответил мужчина.

— Марк, отлично. Ты не против, если я буду звать тебя Марком?

— Нет, сэр.

— Хорошо, хорошо, — Роман кивнул сам себе и отвернулся. — Только одно «но»…

Он резко развернулся, взмахнув тростью. Она врезалась в челюсть Марка и мгновенно её сломала; зубы брызнули в стороны, когда тот рухнул на асфальт. Переход от расслабленности к насилию был таким внезапным, что даже Жон вздрогнул.

— Ненавижу болтливых, — Роман стряхнул кровь и слюну с трости. — А знаете, что я ненавижу ещё больше? Провалы, — он оглядел собравшихся, и в его холодных глазах не осталось ни следа от «вора-джентльмена». Вдалеке завыли сирены, но никто не смел отвести взгляд от Романа Торчвика. — Я дал вам конкретное задание. Простое задание. Не спорить между собой и не превращать всё в конкурс по замеру эго. Я не назначал лидера, потому что он вам был не нужен. Нужно было зайти и выйти. Проблема в том, что я вижу только одного человека, который правильно понял часть про «выйти».

— С-сэр…

— Ну-ну, не нужно оправдываться. Ваши действия говорят сами за себя, — Роман отступил, снова улыбаясь, и пригнулся, чтобы зайти в фургон. — Вы просто выбрали не тот бизнес, ребята. Бывает. Не все рождены для такой работы. В этом нет ничего постыдного. Как ваш потенциальный работодатель, я считаю, что вы лучше подходите для другой роли, — он обернулся и крикнул водителю через плечо Жона: — Гони! Увози нас отсюда.

Фургон взревел мотором. Оставшиеся наемники запаниковали.

— Нет-нет, — хмыкнул Торчвик, выпинывая ногой одного из парней, пытавшегося залезть внутрь. — Боюсь, эта поездка в один конец, а у вас нет билетов. Как я и сказал, для вас есть другая вакансия, — он кивнул в сторону приближающихся полицейских огней. — Там даже предоставляют бесплатное жилье и питание. Наслаждайтесь.

— П-пожалуйста, нет!

— Мы исправимся!

— Дайте нам ещё шанс!

Роман расхохотался и захлопнул дверь, а затем отвернулся, игнорируя скрежет пальцев по металлу — они пытались зацепиться снаружи. Он щелкнул замком, покачал головой и сел напротив Жона, который сидел неподвижно и очень, очень тихо.

Когда фургон рванул с места, он изо всех сил старался не слушать полные ужаса крики тех, кого они бросили.

— Ну, это было занятно, — Роман достал сигару и прикурил, наполняя ставший просторным салон дымом. — Буду честен, малец. Одного кейса мало. Я жду большего.

— Тогда почему я не остался с ними?

— Потому что, учитывая обстоятельства, даже один кейс — это чудо, — он оскалился. — Достаточно, чтобы меня впечатлить. Ну так что скажешь, малец? Ты готов к жизни в высшей лиге?

«Ни капельки».

Жон подавил в себе вину, раздражение и даже ужас за тех, кого они оставили — он их ненавидел, но в каком-то извращенном смысле они были его товарищами. Он подавил всё это и выдавил улыбку. Слабую, дрожащую и полную страха. «ССВ» требовала этого.

— Я бы не пришел сюда, если бы не был готов.

— И то верно, — кивнул Роман. Вор открыл портсигар и достал вторую сигару. С ухмылкой он протянул её Жону. — Держи, думаю, ты заслужил шанс узнать, каков успех на вкус. Держись меня — и далеко пойдешь.

«Обмани меня — и тебя ждет та же участь, что и тех парней снаружи», — это осталось невысказанным, но Жон услышал это отчетливо. Он даже не хотел знать, что Роман делает с теми, кто его предает. «Похоже, я буду первым, кто это выяснит».