Глава 39.0

— Директор хочет тебя видеть.

Жон оторвался от своей скудной трапезы, в которой он лениво ковырялся, и посмотрел на Блейк. Она сидела рядом на складном стуле в лазарете Бикона. Как и он, она прошла через мясорубку, когда поезд врезался в Вейл, но, в отличие от него, она была лучше обучена и вынослива, а потому оправилась от ран слишком быстро.

Разница была не такой уж большой — она была готова к выписке в семь вечера, а сейчас было десять, — но этого хватало, чтобы его и без того пошатнувшееся самоуважение упало ещё ниже. Хотя, если учитывать всё произошедшее, он не был уверен, что падать есть куда.

— Он не сказал, о чем пойдет речь?

— Нет, — Блейк покачала головой.

— Но, полагаю, это будет похоже на беседу, которая была у него со мной, а до этого — с Реном и Пиррой. Если так, беспокоиться не о чем.

Значит, просто отчет о проделанной работе или проверка на наличие каких-либо долгосрочных последствий миссии.

— У тебя заканчивается время, ты же знаешь. Осталось всего два часа.

— Два часа?

— Предупреждение Ублека, — напомнила Блейк, откидывая волосы. — Помнишь, тебе нужно проникнуть в его кабинет, вскрыть терминал, а затем базу ССВ. Он сказал, что у тебя будет двенадцать часов. Ты проторчал здесь уже десять.

— Черт.

— Я бы сделала это сама, но просто не знаю, что искать. Ублек сказал, что ты поймешь, какой у него пароль. У меня не было ни единого шанса.

— Всё нормально. Сиэ... «Журавль» уже вернулась?

— Ещё нет. Пирра и Рен волнуются, как и почти вся школа, но мы-то с тобой знаем больше, — улыбка Блейк была хрупкой, но она выдавила короткий смешок. — Жду не дождусь момента, когда она попытается объяснить свое отсутствие, особенно без «Паладина».

Жон тоже усмехнулся. Сиэль, вероятно, сейчас вовсю улаживала вопрос с возвращением меха в Атлас с пометкой «миссия выполнена». Разумеется, учитывая её легенду, ей придется вернуться сюда, чтобы не выдать себя, и будет забавно посмотреть на её оправдания. В том, что с ней всё в порядке, он не сомневался ни секунды.

Он сполз с кровати и осторожно встал на пол, проверяя, не подогнутся ли колени. Блейк молча наблюдала — то ли понимала, что он должен справиться сам, то ли просто ждала развлечения на случай, если он шлепнется на пол. К счастью, ему удалось ухватиться за поручень, и после нескольких мгновений глубокого дыхания он смог сделать пару шагов. Тело казалось задеревеневшим и чужим, но с каждым шагом в него словно вливалась жизнь.

— Что ж, пойду к Озпину. Как Пирра и Рен?

— В безопасности, восстановились и ждут тебя. Меня больше беспокоит команда «RYWN».

— А?

— У них есть… вопросы к нам. Точнее, к тебе. Трудные вопросы. Когда мы врезались в Вейл, я была еще в сознании, — объяснила Блейк. — Я предупредила их, чтобы они не позволяли никому тебя забрать. По словам Руби, кто-то действительно пытался увести нас обоих, и они отступили только тогда, когда Озпин осадил их.

Страх неприятным холодком шевельнулся в животе. — Ты имеешь в виду…?

— Они назвались парамедиками, но ничего не сходилось.

— Дерьмо…

Значит, ССВ уже начала действовать. Быстрее, чем предполагал Ублек, а это значило, что они могли аннулировать его доступы в любую секунду. Если он не сможет вычистить свои данные с серверов ССВ, ему не видать покоя. Хуже того, его семья может оказаться в опасности или стать заложниками.

— Что-нибудь еще случилось? — спросил он.

— Насколько я знаю, нет.

Жон кивнул и, быстро извинившись, побрел по коридору к центральному лифту, ведущему в кабинет Озпина. Студенты, проходившие мимо, бросали на него сочувственные взгляды, но он лишь отмахивался. Другие выглядели погруженными в свои мысли, а некоторые и вовсе безучастно смотрели в окна или на стены. Он не знал, что именно их так потрясло: сама террористическая атака или потеря профессора, которого все знали. Наверное, и то, и другое.

А может, это всё его вина. Если бы он не заключил сделку с Торчвиком, они бы никогда не узнали о Горе Гленн и не отправились туда, и Уолек был бы жив. С другой стороны, без этой сделки у них не было бы предупреждения об атаке, и последствия были бы куда страшнее. Если бы взрывчатка сработала в срок, улицы Вейла превратились бы в зияющие пропасти, из которых хлынули бы тысячи Гримм. Надежды сдержать такой напор без колоссальных жертв не было бы, целые районы пришлось бы отрезать и бросить.

Правильного ответа не существовало — во всяком случае, идеального. Жон подавил чувство вины и зашел в лифт. Когда двери со звоном открылись, человек, сидевший за столом, удивленно поднял взгляд.

— Мистер Арк? Боже мой… — директор встал и помог ему усесться в кресло. Жон принял помощь с благодарностью, хоть и немного неуклюже.

— Блейк сказала, что вы хотели поговорить со мной, сэр.

— Хотел, но я бы сам к вам пришел, — усмехнулся Озпин, возвращаясь на свое место. — Я лишь просил её договориться о времени, которое будет удобно вам. Тсуна разрешила вам покинуть лазарет?

— Да, — соврал он.

— Хм, понятно, — Озпин явно ему не поверил. — Что ж, полагаю, отдых вам не помешает, а моё кресло — место не хуже любого другого. Мы можем поговорить сейчас, хотя я надеялся отложить это, пока вы не наберетесь сил. Вы — и вся ваша команда — пережили тяжелое испытание.

— Я в порядке, сэр.

— Вы уверены?

Жон сглотнул. По правде говоря, он и сам не знал. Он чувствовал себя нормально, но рассудок подсказывал, что это ненормально — скорее всего, его держал на плаву коктейль из шока, адреналина и паники. Реальность настигнет его позже, но сейчас он не мог себе позволить раскиснуть. Иначе жертва Ублека окажется напрасной.

— Со мной всё достаточно хорошо, — осторожно ответил он. — Думаю, мне будет лучше среди своей команды, если дела примут дурной оборот.

Озпин уловил намек и кивнул. — Тогда я буду краток. Я уже поговорил с вашими напарниками, так что знаю основы вашей миссии и то, как она прошла. Мне также известно о гибели Бартоломью Ублека. Примите мои соболезнования, мистер Арк. Он был великим человеком, и его не забудут. Прямо сейчас я подаю прошение в Совет об установке памятника в его честь на той площади, где прорвался «Белый Клык» — как напоминание о жертве одного человека, спасшего тысячи жизней.

При этих словах на лице Жона промелькнула слабая улыбка. Это казалось мелочью, но он чувствовал, что Ублеку бы это понравилось. Чтобы его помнили не за сожаления о содеянном на Горе Гленн в прошлом, а за его последний выбор, спасший бесчисленное множество людей. Более того, если бы Роман открыл «врата» Горы Гленн, смерть напарников Ублека стала бы окончательно бессмысленной. А так его запомнят как героя, а не как шпиона.

— Думаю, ему бы это понравилось, сэр.

— Надеюсь на это, мистер Арк. Он был выдающимся человеком и прекрасным профессором. Сомневаюсь, что здесь найдется много людей, которые не будут по нему скучать, даже если раньше они жаловались на его домашние задания, — Озпин немного наклонился вперед. — Я просто хочу, чтобы вы знали: многие здесь разделяют ваши чувства. И хотя я могу казаться недосягаемым, у Глинды или Порта всегда найдется время, если вам станет тяжело. Я бы предпочел, чтобы вы выговорились, а не держали всё в себе.

— Я… я понимаю, — у него было предчувствие, что он не воспользуется этим предложением, как бы сильно оно ни было ему нужно. — Было что-то еще, о чем вы хотели спросить, сэр?

— Был один момент. Когда вас и вашу команду забирали, прибыли некие лица из госпиталя Вейла. Хотя в тот момент я их отослал, это показалось мне достаточно подозрительным, чтобы позже поговорить с экстренными службами. К моему удивлению, они сообщили, что никто не направлял машины к передовой линии, как того требовал приказ.

Разумеется. Он не знал, была ли ССВ неуклюжей, ленивой или просто слишком спешила. Но здесь явно было что-то большее, чем просто безрассудство.

— Те люди очень настойчиво пытались получить доступ к вам и мисс Белладонне, — сказал Озпин. — Вы знаете почему?

— Нет, не знаю.

Озпин откинулся на спинку кресла. Он смотрел на него непроницаемым взглядом, в котором читалось нечто такое, чего Жон не мог определить. — Я директор Бикона, мистер Арк. Все, кто здесь учится — моя ответственность, и они находятся под моей защитой. Я не одобряю тех, кто пытается причинить вред моим студентам, — он сделал паузу, давая словам осесть, предлагая помощь, содействие или просто покровительство. — Вы уверены, что не знаете, кто это был?

Часть его души отчаянно хотела довериться этому человеку. Озпин был силен и влиятелен, он был более чем способен защитить его от ССВ. Было бы так легко рассказать ему всё и обрести нового наставника.

Но это также означало бы променять одни цепи на другие, на этот раз доверившись тому, в чьей искренности не было уверенности, а мотивы были окутаны тайной. Он понятия не имел, чего хочет Озпин, зачем он встречался с Айронвудом и что это за Реликвии, о которых он говорил с таким благоговением и страхом. Несколько месяцев назад всё это не имело бы значения по сравнению с его собственной безопасностью.

Но теперь, после всего пережитого? Это имело значение. Паранойя текла по его венам, и предложение Озпина — каким бы добрым оно ни казалось — кричало о скрытых намерениях и мрачных обещаниях. Он не мог принять это вслепую. К тому же Ублек просил его присмотреться к Озпину. Примкнуть к нему сейчас было бы всё равно что плюнуть Ублеку в лицо, не говоря уже о том, чтобы пустить прахом все усилия, которые они приложили.

— Я не знаю, кто это был, сэр, — сказал он, и ложь далась ему легко. — Мне жаль.

Озпин выглядел разочарованным, хотя и умело это скрыл. — Понимаю. Что ж, мои двери всегда открыты, если я вам понадоблюсь. Полагаю, нам больше не о чем говорить. Ваша команда, вероятно, захочет увидеть вас в ближайшее время, хотя бы для того, чтобы убедиться, что вы в порядке.

— Я пойду к ним прямо сейчас, — Жон встал и направился к выходу, но остановился, когда Озпин окликнул его.

— И еще кое-что, мистер Арк. Точнее, две вещи.

— Да?

— Та одежда, в которой вы прибыли. Она была весьма необычной и совсем не походила на ваш обычный гардероб.

— Я нашел её на Горе Гленн, — ответил он честно. — В одном из заброшенных домов вместе с оружием. Мы с Блейк использовали её, чтобы незаметно подобраться к «Белому Клыку».

— Понятно, — Озпин не мог ни опровергнуть, ни оспорить это. — Что ж, она была помещена в ваш новый шкафчик, данные о котором уже отправлены на ваш свиток. Боюсь, ваш предыдущий ракетный шкафчик пострадал от какой-то странной неисправности или поджога. Он был уничтожен.

Это не было вопросом, но фраза была построена так, что вопрос подразумевался сам собой. Жон изобразил шок и покачал головой. — Что? Кто мог сделать подобное?

Озпин вздохнул. — Понятия не имею, мистер Арк. Хорошего дня.

— И вам, сэр. Двери лифта с шипением закрылись.

/-/

Озпин вздохнул и снова сел за стол, сложив руки домиком перед собой. Он чувствовал груз всех своих лет, даже тех, что были прожиты сверх естественного срока, и подобные события только усугубляли это чувство.

— Он лжет, — произнес Кроу, превращаясь из птицы, сидевшей на открытом окне, в охотника.

— Довольно смелое утверждение, Кроу.

— Ха, как будто ты сам не заметил. Пацан хорош в этом — даже получше Руби, когда она ворует моё оружие и думает, что никто не видит, но у него есть свои «крючки».

— На самом деле их нет, — возразил Озпин со вздохом. — В его поведении не было ни единого признака, который бы его выдал. Проблема лишь в том, что мы с тобой знаем вещи, которые знать не должны. Или в том, что сама ситуация делала правдивый ответ невозможным.

Кроу пожал плечами, признавая правоту. — Дети не должны уметь так искусно лгать, и уж тем более они не должны чувствовать потребность делать это перед кем-то вроде меня.

— Перед кем-то облеченным властью? — спросил Кроу.

— Нет. Перед тем, кому они могут доверять.

Кроу рассмеялся. — Тебе?

Озпин вздохнул. Было прискорбно осознавать, что в конечном счете сарказм Кроу был обоснованным. Пост директора был лишь одной из обязанностей на его плечах, и слишком часто другие требовали куда больше усилий, внимания и ресурсов. В конце концов, почему мистер Арк должен ему доверять? Иногда Озпин и сам себе доверял с трудом.

— Приглядывай за ним, Кроу, но не как за угрозой.

— Знаешь, ты мог бы надавить. Пацан в опасности, и он был бы полезным активом.

— Если бы он смог принять нашу точку зрения — возможно, или если бы он был предан мне. К сожалению, его верность принадлежит другим, и я не настолько черств, чтобы пытаться занять это место. В конце концов, у мистера Арка свои цели в жизни. Я лишь надеюсь, что они совпадают с нашими.

— Я тоже, старик. Ладно, присмотрю за ним, когда выпадет шанс.

Озпин кивнул. — Это всё, о чем я прошу.

/-/

Жон не вернулся в общежитие, как обещал, а вместо этого прошел по коридорам к аудитории Ублека, которая соединялась с его кабинетом — местом, где тот проводил почти всё свое свободное время. Он старался идти ровно, несмотря на острое желание сорваться на бег. Не стоило вызывать подозрений.

Дверь кабинета была открыта, и, похоже, многие приходили сюда выразить почтение: она была обклеена открытками и письмами, а у порога лежали цветы с добрыми посланиями учителю, который так внезапно исчез из жизни студентов. Жон остановился, чтобы прочитать одно из них — теплые слова благодарности от девушки, которая едва не завалила учебу, пока Ублек ей не помог. «Сомневаюсь, что в этом была какая-то цель ССВ, а значит, Ублек сделал это по доброте душевной».

Борьба охотника и шпиона. Ублек был шпионом, отчаянно пытавшимся стать кем-то другим, кем-то большим, и всё же неспособным оставить жизнь Агента. Возможно, они были больше похожи, чем оба осознавали. Он тоже мог бы оставить всё это, присягнуть

Озпину и стать охотником и никем иным.

Но он знал слишком много. Возможно, Ублек тоже. Как только ты узнаешь о том, что происходит за кулисами — о преступном мире, о Синдер, об Озпине и Айронвуде, — забыть это невозможно. Его любопытство жгло изнутри, а неведение больше не могло быть благом. Если он хочет быть охотником, от него потребуют закрывать на всё это глаза и просто доверять тем, кто стоит у руля. Он не был уверен, что сможет это сделать. Уоблек тоже не смог.

В аудитории было пыльно и пусто. Он прошел через неё в кабинет и вошел без труда. Каким бы шпионом Ублек ни был, он бы не стал вызывать подозрений, устанавливая хитрые ловушки в обычном, на первый взгляд, офисе.

Жон сел за стол профессора и тяжело вздохнул, борясь с желанием расплакаться. Сейчас было не время, скорбь может подождать. Он выдвинул первый ящик, найдя там блокнот, несколько ручек и кое-какую канцелярию. Второй ящик скрывал то же самое плюс несколько листов бумаги. Однако, запустив руку внутрь, он смог просунуть пальцы вверх, под дно первого ящика (который всё еще был открыт), пока не нащупал небольшое отверстие.

Он потянул за него, и тонкая перегородка сдвинулась, открыв потайной отсек. Внутри был закреплен портативный терминал. Он достал его, положил на стол и включил. Серый экран вспыхнул, и, несмотря на секретность отсека, устройство прикидывалось обычным «портативным свитком» с фальшивым экраном ввода пароля и простой подсказкой, которая вела к отвлекающим файлам и документам — школьным работам и результатам тестов.

Игнорируя это, он ввел секретный код, чтобы обойти обманку. Открылось истинное содержимое: новый экран пароля с логотипом ССВ на фоне и девизом под ним: «Ради Вейла — всё». Жон смотрел на надпись, подавляя подступившую к горлу желчь. Когда-то он считал это благородной идеей, но теперь знал правду.

«Ублек сказал, что я пойму, какой у него пароль», — подумал Жон, глядя на экран. Он понятия не имел, что вводить, но ни на секунду не усомнился в последних словах наставника. Что он знал об Ублеке? Кроме некоторых деталей его прошлого и истории с Романом — почти ничего. Он знал, что Ублек был осторожен и профессионален. Если он хотел что-то скрыть за паролем, то это должен быть невероятно сложный шифр.

Первым делом на ум пришло что-то, связанное с Романом, но потенциальный лазутчик мог знать об их прошлом, так что это был слишком большой риск. Сама же «подсказка» была практически бесполезной. Даже новичок понял бы, что это ложный след.

— Я пойму твой пароль. Что это вообще значит? Я ничего не знаю. У меня нет шансов взломать это...

Стой, а может, именно это он и должен был понять? Что способа войти — нет? Если он знал, что пароль угадать невозможно, то, возможно, Ублек говорил ему, что есть другой путь. Это было слабой надеждой, но время поджимало. Жон достал свой свиток и подключил его к порту сбоку. Хакерское приложение на нем работало с любой электроникой, но по понятным причинам не должно было справляться с оборудованием ССВ. Тем не менее, он попробовал.

«Ошибка доступа», — сообщило приложение. Но затем всё изменилось. Экран на его свитке перестроился, высветив одно-единственное слово: «Крыса». Строка пароля на терминале тоже преобразилась, заполняясь звездочками, пока не ввелся код длиной в 36 знаков. Вход был выполнен автоматически. Ублек записал ключ на его свиток. «Когда? Как?».

От того, что он увидел на рабочем столе, у него перехватило дыхание. Вместо ожидаемого серого фона или логотипа ССВ там было изображение — фотография. Четверо молодых людей, лет девятнадцати-двадцати, стояли перед камерой и счастливо улыбались. Двоих он не узнал — мужчину и женщину, — но остальных признал сразу. Одним был Ублек, моложе и без единой заботы в глазах, а позади него, обхватив всех четверых руками, стоял радостный парень с ярко-рыжими волосами.

Улыбка Романа была во всё лицо — смесь чистой радости и гордости за свою команду. Его волосы были собраны в хвост, а одежда была другой, более яркой. Этот человек был совсем не похож на того Романа, которого он знал.

— Неужели ССВ так сильно изменила вас обоих?

Это уже не имело значения. Оторвав взгляд от фото, Жон вошел в базу данных ССВ, наблюдая за тем, как анализируются коды доступа Ублека. Всплыло окно:

Агент погиб.

Доступ запрещен.

— Черт! — выругался Жон, с силой ударив кулаком по столу. Раздражение мгновенно переросло в ярость. — Твою мать, дерьмо! — он опоздал. Проклятье, он слишком затянул. Или же ССВ сработала слишком быстро, заранее зная о гибели Ублека и мгновенно аннулировав его доступы.

В любом случае, теперь он в ловушке. Его собственный доступ явно был закрыт из-за дезертирства. У Сиэль доступа не было, так как она из конкурирующего ведомства. Оставалась только «Чародейка», которую он не знал и которой не мог доверять. Жон снова в сердцах ударил по столу, едва сдерживая желание швырнуть свиток в стену.

И тут его взгляд зацепился за документ на рабочем столе. Название было предельно простым: «ПРОЧТИ МЕНЯ». Он открыл его.

Логин: PHX-1

Пароль: Qoe97dXy9

— Что за…? — он проверил дату создания документа. Глаза сузились: файл был создан сегодня, всего пару часов назад — задолго после того, как Ублек погиб. Это было сообщение вовсе не от Ублека.

Снова открыв панель управления ССВ, он ввел логин и пароль. Сердце забилось чаще, когда система его впустила. «Приветствуем, Феникс», — высветилось на экране.

— Феникс…?

Это были не личные файлы агента, а его удаленный доступ к базе данных ССВ на случай использования чужого терминала. Но зачем давать этот доступ ему? Если этот человек не занимает высокого поста в организации, он ничего не сможет изменить. Он не сможет отредактировать свое досье. Это бесполезно.

В углу всплыло окно чата. — Феникс, требуется помощь?

Центральное Командование ССВ — те самые люди, с которыми он изредка общался по работе. Жон едва не поддался панике, но вовремя сообразил: они думают, что он кто-то другой. Что он — этот Феникс. Он уже хотел закрыть окно, но тут ему в голову пришла идея.

«Приказ по предателю всё еще в силе?» — напечатал он.

«Подтверждаю».

«Черт. Плохо дело». Не то чтобы он этого не ожидал, но сухая констатация факта заставила его сглотнуть комок паники. Какой смысл был давать ему этот доступ, если он просто увидит приговор самому себе? Должно быть что-то еще. Что ж, по крайней мере он мог посмотреть, что у них на него есть. Будет трудно убедить родителей переехать, но возможно.

«Мне нужны файлы цели», — он отправил сообщение и мгновенно получил ответ.

«Предоставляю доступ. Пожалуйста, подождите…» — троеточие на экране мигало несколько долгих мгновений, растянувшихся на две минуты. Ожидание было мучительным, но он заставил себя сидеть смирно. Наконец пришел ответ: «Доступ разрешен. Имейте в виду: предыдущая попытка Агента Воробья привела к ликвидации. Действуйте осторожно».

Экран заполнили текстовые блоки и фотография его лица вместе с биографией и подробностями. Но его внимание привлекло последнее сообщение. «Ликвидация? Кого-то убили при попытке меня устранить? Почему? Кто?».

Затем он вчитался в свое досье и снова замер.

Место рождения: Майзенвуд.

Семья: Погибли.

Проявление: Иммунитет к газу.

Образование: Вакуанская Академия для одаренной молодежи.

Подробности тянулись и тянулись: предпочтения в еде, друзья, связи… но самое главное — абсолютно каждый пункт был ложью. Даже возраст был указан неверно — на целых три года старше. Это было досье совершенно другого человека. Ему пришлось перепроверить имя и фото, чтобы убедиться, что ошибки нет. Нет, это был он. Имя по-прежнему значилось как Жон Арк, хотя в профиле было указано, что фамилия — вымышленный псевдоним, придуманный Ублеком, что опять-таки было ложью. Но это должно было отвести угрозу от его настоящей семьи.

— Что здесь, черт возьми, происходит? — прошептал он в пустоту кабинета. Сначала он опоздал, и доступ Ублека закрыли, но содержание его досье уже было изменено. Ублек сделал это сам? Нет, невозможно. Если бы сделал, он бы не тратил последние слова на просьбу всё исправить.

Это сделал кто-то другой. И, судя по документу на столе, это случилось всего несколько часов назад. Более того, понимая, что Жон не сможет войти сам, этот таинственный помощник предоставил ему чужой аккаунт, чтобы он мог войти в систему и увидеть всё своими глазами. Кто-то прикрыл ему спину, и это была не Блейк, не Сиэль и не Ублек.

«Могу ли я чем-то еще помочь?», — спросило окно чата.

Помедля, Жон напечатал ответ. «Покажи мой профиль».

«Предоставляю доступ. Пожалуйста, подождите…»

Минуту спустя появилось второе досье: лицо, имя и больше информации, чем он когда-либо видел. Жон с силой захлопнул терминал, встал и, в порыве чувств, окончательно его разломал. С широко раскрытыми глазами Жон бросился прочь.

/-/

— Жон! — Руби встретила его в коридоре минут через десять. Она радостно улыбалась. — Я и не знала, что тебе уже можно ходить. Ты как? Ничего не болит? Я слышала о том, что случилось, — её улыбка угасла. — Не верится, что доктора Уоблека больше нет. Но ты ведь в порядке, да?

— В полном, — ответил он, наконец немного расслабившись. — Спасибо, Руби.

— А? За что?

— За то, что поняла моё сообщение.

— О, тот звонок! — Руби беззаботно рассмеялась. — Да, это было жутко. Ты меня правда напугал. Но я догадалась, что «Гримм» и «Вейл» могут означать только одно.

И это спасло им жизни. В конечном счете жертва Ублека лишь помешала новым Гримм прорваться следом, но он и его команда были изранены настолько, что не смогли бы защитить себя. Не подними Руби весь Бикон по тревоге, они бы точно погибли.

— Ты настоящий герой, Руби. Ты спасла нас.

Столкнувшись с такой похвалой, Руби лишь густо покраснела и отвела взгляд. — Ну… я просто делала то, что должна была. К тому же, это вы узнали о террористической атаке.

— А вы с ней разобрались.

— Уф, — Руби несильно ударила его по руке, улыбаясь вопреки румянцу. — Ты просто хочешь меня смутить. Давай сойдемся на том, что мы помогли друг другу? Ты узнал, а я всем рассказала. Я ведь не могла позволить своему ма— лучшему другу пострадать, верно?

— Пожалуй, так.

Жон широко раскрыл объятия, и Руби, помедлив секунду и хихикнув, шагнула к нему, обхватив его руками за талию. Это было теплое объятие, но поначалу совсем не интимное. Жон прижал её к себе, черпая утешение в её простом тепле, жизнерадостности и невинности. Руби не пряталась в тенях и не убивала людей ради «высшего блага». Она была охотницей, героем, кем-то, на кого он мог только равняться, несмотря на её невысокий рост.

Она также помогла ему вспомнить, кем он должен был быть, и на короткое время заглушила его боль. Сам того не осознавая, он закрыл глаза и уткнулся лицом в её волосы, вдыхая её аромат. Чистый, сладкий… вопреки имени, она пахла скорее шампунем с ароматом лимона и ванили, чем розами. Он почувствовал, как она замерла в его руках.

— Жон?

— Ты приятно пахнешь, — пробормотал он.

— П-правда…? — её голос звучал нервно, неуверенно, но не обиженно. Скорее, взволнованно. Он услышал, как она сглотнула. — Я… ну… ты тоже приятно пахнешь.

Лгала, конечно. От него несло лазаретом — едким запахом антисептика вперемешку с чем-то совершенно безликим. Таким стерильным «ничем», которое чувствуешь, заходя в больницу или кабинет врача.

— Жон? — снова спросила она, когда он не отвечал уже добрую минуту. — Что-то не так?

— Скорее всего, — признался он. — Но это помогает. Ты помогаешь.

— Как?

— Просто тем, что ты — это ты.

Было очевидно, что Руби не до конца понимает, что это значит, но он оценил то, что она прижалась к нему чуть крепче. — Это как-то связано с теми людьми, которые пытались тебя забрать? — спросила она. — Кто они были?

— Я расскажу тебе когда-нибудь, обещаю. А пока… можно мне просто...

— Что?

— Тебя, — ответил он, не раздумывая.

Руби спрятала пунцовое лицо у него на груди. — Нечестно, — пробормотала она. — Ты делаешь это специально, — она сглотнула. — А мы…?

— М-м?

— Мы…? Я просто гадала, если…? — каждый раз, когда она пыталась сформулировать вопрос, она осекалась. В конце концов, она заставила себя договорить: — Кто мы друг другу?

Жон моргнул. — Что?

— Кто мы друг другу? — повторила Руби, немного отстранившись — не настолько, чтобы выйти из объятий, но достаточно, чтобы посмотреть ему в глаза. Её лицо было воплощением натянутых нервов, а большие серебряные глаза никак не могли замереть на его взгляде, постоянно ускользая. — Просто… я не знаю. Мы ведь друзья, верно?

— Конечно. Как ты могла подумать иначе?

— Нет-нет, я так не думаю, — заверила она. — Просто… — она снова сглотнула и посмотрела на его руки, обнимающие её за талию. Его ладони лежали на пояснице. — Я просто… я не знаю, если... — её глаза метнулись к его. — Мы ведь не просто друзья? Ты пригласил меня на танцы, потом наши совместные уроки, потом то, что постоянно говорили Янг, Вайсс и Нора… и то, что мы сделали после... — она очаровательно покраснела. — Тот… тот поцелуй.

Настал черед Жона сглатывать ком. — А-а…

Тот эпизод вряд ли можно было назвать полноценным поцелуем — их губы соприкоснулись лишь на краткое мгновение, прежде чем они стукнулись носами и лбами, — но, несмотря на это, он знал, что будет называть это своим первым поцелуем до конца жизни.

— Я просто не понимаю, кто мы, — прошептала Руби. — А теперь ещё это, и то, что ты говоришь, и запахи… и вообще… — она кивнула в сторону проходящей мимо девушки, которая была на год или два старше. Та ухмыльнулась и подмигнула им, прежде чем поспешить дальше. Было ясно, что она о них подумала, и эта неопределенность тяготила Руби. — Мы теперь пара? — спросила она. — Мы… — снова пауза. — Вместе?

Шпион, возможно, и должен был быть обходительным и красноречивым, но в тот момент язык Жона словно завязался в тугой узел. Поступить по-джентльменски значило бы уверенно ответить на вопрос. Вместо этого он выбрал путь труса. — А ты хочешь, чтобы мы были парой?

Руби панически отвела взгляд. — Я первая спросила.

— Разве?

— Я… ну… — она попыталась сердито на него посмотреть, но её запал иссяк, как только их взгляды встретились. Её щеки потемнели, и она уставилась ему в грудь. — Может быть? — прошептала она. — Я не знаю. Я не против, но если ты не хочешь, то всё нормально…

Её голос затих. Она зажмурилась, словно ведя внутренний спор с самой собой. Жон открыл было рот, чтобы ответить, но она опередила его, сжав кулаки у него на спине и снова уткнувшись лицом в грудь. — Да, — сказала она. — Я… я думаю, что хочу.

«Черт. Черт возьми, да. Да, тысячу раз да, и о боги, нет». Всё тело Жона на миг застыло, разрываясь между столькими противоречивыми эмоциями, что он не знал, как быть. Он заставил себя сделать глубокий вдох, а затем заставил себя заговорить. — Можно мне… подумать об этом?

Руби замерла. Её взгляд остался прикован к его одежде, но краска сбежала с её лица. Это был совсем не тот ответ, который она хотела услышать, даже если какая-то напуганная часть её души его ожидала.

— О, — выдохнула она, и, казалось, вообще перестала дышать. — Ох, ну, ничего страшного, если ты не хочешь. Я просто… наверное, я всё неправильно поняла и...

— Правильно, — перебил он её. Когда она подняла на него глаза, он продолжил: — Ты всё правильно поняла, я тоже этого хочу. Я хочу, чтобы мы были вместе, и… и да, мои чувства к тебе — это не просто дружба. Гораздо больше, чем к Блейк, Сиэль, Пирре или Рену. Ты невероятная, Руби. Ты красивая, но дело не только в этом — здесь полно красивых девчонок. В тебе есть жизнь, которой нет в других, ты такая яркая и живая. Просто быть рядом с тобой — и мне уже невозможно грустить… и я обожаю это чувство. Я хочу быть рядом с тобой постоянно. Просто… я не уверен, что это хорошая идея. И не из-за тебя или меня, а потому что, ну…

Руби не была дурой. Даже раскрасневшись от его пылкой похвалы, она мгновенно связала факты. — Те люди, которые за тобой охотятся? — он кивнул.

— Я могла бы тебя защитить, — сказала она.

От любого другого предложение пятнадцатилетней девочки защитить его от ССВ звучало бы одновременно смехотворно и унизительно, не говоря уже о том, что это сделало бы с его мужским достоинством. Но только не от неё. Руби не бросала слов на ветер. Она сказала, что защитит — значит, защитит. И он ни на секунду не сомневался, что она сможет это сделать. Или, по крайней мере, сделает всё возможное. Но это могло стоить ей жизни.

— Всё нормально, Руби. Мне нужно разобраться с этим самому.

— А мы…? — спросила она робко.

— Я хочу сказать «да». Хочу так сильно, что сердце болит, — его слова заставили её снова вспыхнуть. — Но дашь мне немного времени? Это нормально?

— Д-да, конечно. Я ведь никуда не денусь.

Руби помедлила секунду, а затем, совершив явное волевое усилие, поднялась на цыпочки. Её намерение стало ясным еще до того, как она закрыла глаза, и его тело среагировало мгновенно. Его руки крепче обхватили её талию, прижимая к себе и приподнимая чуть выше. Он тоже наклонился.

Они снова стукнулись носами, но на этот раз никто не отстранился. Он склонил голову набок, подстраиваясь под её движение. На миг воцарилась тишина, в которой их дыхание смешалось; её дыхание касалось его губ так легко, но ощущалось как электрический ток. Ему стало жарко, на лбу выступил пот. Не раздумывая больше, он сократил расстояние — прыгнув прямо в это пламя.

Дольше, нежнее, определеннее. Руби прижалась к нему всем телом, а он пытался притянуть её еще ближе. Они касались друг друга, и этого было мало. Они целовались, и этого было мало. Лишь когда она издала тихий протестующий звук, он перестал её сжимать, осознав, что она никуда не денется и не разрушит это чудесное чувство, если он её отпустит. Что она хочет этого так же сильно.

Их расставание было таким же запланированным, как и встреча: легкие Жона горели, заставляя отстраниться, чтобы не потерять сознание. Его лицо пылало, дыхание было рваным. Руби что-то невнятно пробормотала, когда они разошлись, и он готов был снова её обнять прямо здесь и сейчас. Сдерживаться было невероятно трудно, и помогло лишь то, что кто-то неподалеку деликатно кашлянул, привлекая внимание к тому факту, что они не одни — и у них уже какое-то время есть зритель. Взгляд Руби был затуманенным, губы припухшими, но через секунду замешательства она оторвала взор от него и посмотрела на девушку слева. Её глаза расширились.

— ЯНГ?!

— Руби, — вежливо отозвалась Янг с широченной ухмылкой во всё лицо. — Жон, — добавила она, кивнув ему. — Какая сегодня чудная погода, а?

Руби в его руках словно ударило током, она начала дико брыкаться, пытаясь высвободиться — хотя скрывать улики было поздно, их поймали с поличным. Она вырвалась и отскочила на несколько футов, переводя взгляд с одной блондинки на другого, словно пытаясь решить, насколько сильно она может соврать и не попасться, или какое оправдание придумать. Судя по её стремительно бледнеющему лицу, ничего путного в голову не пришло. — Я могу всё объяснить!

— О, не сомневаюсь, сестренка, — рассмеялась Янг. — Я и сама могу это объяснить. Когда парень и девушка…

— Нет-нет-нет, всё совсем не так, как ты думаешь!

— Ага, конечно. Вы просто проверяли пломбы, — Янг загоготала, когда лицо Руби стало таким же красным, как её плащ. — Знаешь что, если ты сходишь и принесешь мне шоколадный торт из столовой, я не расскажу Вайсс и Норе о том, что видела. Как тебе такая сделка?

Руби едва не умчалась в ту же секунду, но притормозила. — Обещаешь?

— Слово сестры.

— Ты ведь не причинишь ему вреда? — снова спросила Руби, глядя на Жона.

— И обречь себя на твой игнор в следующие полгода? Нет, — Янг потрепала сестру по голове. — Ты уже взрослая девочка, да и я сама к этому немного подталкивала. Имей совесть. Твой красавчик будет в целости и сохранности, когда увидишь его в следующий раз.

Руби кивнула и попятилась, всё еще смертельно смущенная и не решаясь встретиться с Жоном взглядом. Он же, в свою очередь, не мог отвести глаз от её губ, которые казались ярко-красными и ещё более манящими. Секунду спустя она исчезла, оставив его наедине с Янг.

— Значит, ты и моя сестра, да? Не скажу, что не ожидала этого, но сейчас ли для этого время?

— Мы не вместе, — выдавил он, тряхнув головой, чтобы разогнать навеянный Руби туман. — Я сказал ей, что мне нужно время подумать, нужно время убедиться, что мы можем быть вместе и при этом не случится ничего плохого, — Жон глубоко вздохнул и посмотрел на Янг в упор. — Но ты ведь и так это знаешь, верно?

Янг ухмыльнулась. — Полагаю, что да. Видимо, ты получил моё сообщение.

Жон кивнул, не сводя глаз с Янг Шао-Лонг, или, как её иначе называли в ССВ — «Феникс». Агент Службы под самым его носом, прямо рядом с ним, а он и не догадывался — или ему просто не говорили. Ублек наверняка знал.

— Думаю, нам нужно поговорить.