Глава 8.0

Начался сущий ад ещё до того, как Жон коснулся земли. Он падал, беззвучно крича в свою маску, в то время как Торчвик и бойцы «Белого Клыка» вопили на разные лады от неожиданности и шока. Лететь пришлось добрых пять метров, и, учитывая, что вокруг них сыпались обломки бетона, приземление не обещало быть мягким.

— Жон! — приказал «Авангард» прямо ему в ухо. — Используй гарпун!

Страх никуда не делся, но он всё равно кивнул, тут же осознав, что «Авангард» этого не видит, а в масштабах мироздания это и вовсе не имеет значения. Его правая рука выстрелила — он выпустил гарпун, особо ни во что не целясь. Лишь бы не удариться об пол, остальное неважно. Прочный стальной трос со свистом прорезал воздух и впился в дерево — в деревянный ящик, стоявший на вершине огромной стопки. Секунду спустя трос натянулся; Жон вцепился в него мертвой хваткой, надеясь на чудо. Что бы там ни лежало внутри, оно было тяжелее него самого, потому что ящик устоял, и Жону удалось уйти по дуге от падающих камней и преступников.

Он пролетел по воздуху, беспорядочно болтая ногами — и тут же его глаза расширились, когда он понял, куда его несет. Когда врезаешься в ящик на вершине горы других ящиков и летишь прямо на него, деваться особо некуда. Он врезался в штабель, выбив несколько штук и заставив остальные рухнуть на пол.

Сквозь пелену боли и головокружения он услышал голоса внизу.

— Нарушители! — крикнул один.

— Найти их!

— Убить всех!

— Жон, — прошептал женский, куда более спокойный голос. — Ты жив?

— Д-да, — ответил он. Он попытался пошевелиться, но не смог. Он застрял внутри нескольких ящиков, и хотя они его не раздавили, встать на ноги не получалось. Он вытянул руку и начал выбираться. — Я в порядке. Что нам делать?

— Посиди в сторонке, — приказала «Чародейка». — Мы разберемся.

— Это всё ещё твоя первая миссия, — согласился «Авангард». — Смотри и учись.

Связь замолкла, хотя он снова представил, что они просто перешли на приватную линию. Что ж, ему и так было о чем беспокоиться. Один ящик наполовину перекрыл вход в его маленькую «нору» — пространство между другими ящиками, которое образовалось при падении. Он попытался оттолкнуть его руками, но нахмурился: тот не поддался. Упершись спиной в другой ящик, он толкнул изо всех сил обеими ногами.

Это сработало... но не совсем так, как он надеялся. В своих мыслях он воображал, что силы его ног хватит, чтобы отбросить ящик впереди, и так оно и вышло, но только не в ту сторону. Когда он оттолкнулся, сдвинулся ящик у него за спиной. Он поддался с почти комичной легкостью, рухнул со штабеля и взорвался об бетон внизу. Жон тем временем соскользнул с ящика, на котором сидел, и приложился головой о тот, что был ниже.

Когда он, поморщившись, приоткрыл глаза, он как раз успел увидеть, как «Чародейка» и «Авангард» вступили в бой.

«Чародейка» летела по воздуху на стальном тросе, закрепленном где-то под крышей, несясь к большой группе солдат «Белого Клыка». На пике полета она отцепилась, сделала сальто и, выхватив из-за пояса тот самый серебристый пистолет, завершила маневр.

«Это не поможет против такой толпы», — подумал Жон, прикусив губу. «Она же зависла в воздухе, ей некуда уклоняться!»

И действительно, фавны внизу поняли это и вскинули оружие.

— «Чародейка»! — закричал он.

Девушка не ответила. У неё был пистолет в правой руке, а левая нырнула под плащ и выхватила что-то. Разглядеть было невозможно, но она зажала несколько предметов между пальцами левой руки. Изящным движением она метнула их в собравшихся внизу бойцов.

Секунду спустя их сотрясли взрывы.

«Чародейка» приземлилась среди них ещё до того, как огонь успел утихнуть. Коснувшись земли, она тут же пришла в движение: голова опущена, одна рука впереди, другая делает два выстрела влево, затем три вправо. Она носилась между ними на невероятной скорости, затем оттолкнулась от груди стоявшего перед ней фавна и подпрыгнула в воздух. Ему показалось, что она на мгновение зависла там — хотя, возможно, это было лишь воображение — и снова что-то метнула. На этот раз он разглядел маленькие черные канистры, которые взрывались при контакте с чем угодно.

«Это, должно быть, «Чародейка» обрушила пол под нами с Торчвиком», — мысль была логичной: что ещё делать «Чародейке», если не использовать трюки для имитации магии? Даже сейчас, пока взрывы оглушали и дезориентировали «Белый Клык», она проскальзывала между ними, перехватывая чью-то руку здесь, нанося резкий удар ногой в лицо там. Её пистолет вспыхивал, за исключением тех кратких мгновений, когда она его перезаряжала. Даже в эти моменты она находилась в постоянном движении; он видел, как она выбрасывает магазин и вставляет новый, обхватив чью-то шею голенями и скручивая тело в кувырке, чтобы впечатать врага в пол.

Они оба жестко приземлились, но она перекатилась, увлекая его тело за собой. Пули других бойцов «Белого Клыка» попали в несчастного, которого она использовала как живой щит, и им пришлось прекратить огонь, когда она швырнула его в них.

Прежде чем они успели возобновить стрельбу, она уже скрылась, отстреливаясь одной рукой и ныряя за деревянные ящики.

Если «Чародейка» была быстрой и хитрой, то «Авангард» действовал целенаправленно и жестоко. Он орудовал двумя металлическими дубинками длиной около тридцати сантиметров, прорываясь сквозь защиту врагов прежде, чем те успевали его остановить. Жон видел, как «Авангард» заблокировал удар меча одной дубинкой, затем развернулся и впечатал локоть другой руки в нос противника, ломая его. Развернувшись в другую сторону, он нанес круговой удар первой дубинкой по лицу террориста. Тот отлетел, вращаясь в воздухе, но «Авангард» поймал его за ногу и запустил в другого бойца, который отчаянно пытался прицелиться из винтовки.

Агент не стал ждать развязки. Как только первый противник был отброшен, он прыгнул вперед, ухватился за край деревянного ящика и оттолкнулся, чтобы взлететь ещё выше. Несколько выстрелов прогремели под ним, вонзившись в дерево.

— Прекратить огонь! — закричал один из опытных террористов. — Не стреляйте по товару, идиоты! Вы нас всех убьете!

Фавны, открывшие стрельбу, замешкались, и это дорого им стоило. «Авангард» приземлился на первого обеими ногами, впечатав его в землю, и тут же забыл о нем. Его кулак врезался в горло другого, локтем он выбил винтовку из рук и подхватил её левой. Почти не целясь, прижав оружие к бедру, он открыл огонь одной рукой, беспорядочно поливая всё вокруг пулями. Бойцы «Белого Клыка» нырнули в укрытие, и хотя ни в кого не попало, цель «Авангарда» была ясна. Он отшвырнул оружие и бросился на огромного фавна с бензопилой, который как раз выбирался из обломков после падения.

— Р-р-арх, нарушители, — прорычал гигант. — На кого вы работаете?

«Авангард» не ответил, хотя и заблокировал бензопилу одной из дубинок. Зубья вгрызлись в его оружие, высекая искры и издавая яростный визг, от которого у Жона заболели уши. Не проронив ни слова — по крайней мере, из-за маски ничего не было слышно — «Авангард» качнул бедром и впечатал колено в пах фавна. Тот пошатнулся, и «Авангард» воспользовался этим моментом, чтобы ударить своей маской в лицо противника, выбивая несколько зубов.

В следующее мгновение он выстрелил гарпуном в сторону и ушел с линии огня, когда его позицию прошила очередь. Выстрелив вторым гарпуном прямо в полете, он сменил направление и обрушился на стрелков, которые в ужасе бросились врассыпную.

Им это мало помогло.

Пуля звякнула о ящик рядом с головой Жона, и его внимание вернулось к собственной ситуации — он нырнул обратно в укрытие.

— Он там, наверху! — закричал знакомый голос. — А ну, пошевеливайтесь, ленивые животные. Я не собираюсь делать за вас всю работу, — лицо Торчвика было перемазано грязью и пылью после падения, и он выглядел крайне недовольным. Он навел трость в сторону Жона, но, видимо, передумал и зашагал прочь. Похоже, он решил сбежать, пока фавны сдерживают эту троицу.

Жона это вполне устраивало. Их миссией не была поимка Торчвика, и он не был уверен, что они справятся. Так будет проще, ведь Роман наверняка был самым опасным человеком на этом складе.

Ещё одна пуля попала в ящик рядом, а одна и вовсе попала ему в плечо, хотя её отразил плотный черный плащ. Ублек явно не шутил, говоря, что он бронированный, хотя Жон понятия не имел, из чего можно сшить плащ, способный останавливать пули.

«Лучше не проверять лишний раз», — подумал Жон, пригибаясь и выглядывая из-за штабеля. Внизу стояли двое пешек «Белого Клыка», нацелив на него стволы, но куда больше его беспокоили ещё шестеро, лезущих прямо к нему. Он посмотрел наверх, раздумывая, не залезть ли повыше, но очередной выстрел, заставивший его вжать голову в плечи, дал ответ.

Для этого и нужны были те двое внизу: прижать его, пока остальные не доберутся. Запертый среди ящиков, с единственным узким лазом между ними, он чувствовал себя в полном соответствии со своим позывным.

«Как крыса в капкане», — подумал он, ища выход. Его не было. Его рука легла на рукоять кинжала, и он выхватил его с почти неслышным свистом.

— Это должна была быть ознакомительная миссия...

Ему стоило догадаться, что всё пойдет через задницу.

Шум снизу становился громче: кряхтение и перебранка фавнов были слышны каждый раз, когда они преодолевали очередной ярус. Жон сглотнул и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться и замереть. В этом маска помогала — никто не слышал, насколько тяжелым было его дыхание.

Когда рука первого врага показалась над краем ящика Жона, он нанес удар.

— У крысы очень сильный укус, знаешь ли, — промелькнули в памяти слова Ублека. — Особенно если её загнать в угол и не оставить иного выбора, кроме драки.

Боец «Белого Клыка» убедился в этом на собственной шкуре: его крик разнесся по складу. Жон вырвал кинжал из руки противника, и секунду спустя кровь запятнала дерево ящика, к которому она была пригвождена. Фавн отпрянул, потерял равновесие и кубарем покатился вниз, глухо ударяясь телом о дерево.

Остальные замешкались — внезапно осознав, что первый, кто высунет голову, столкнется с клинком в руках очень страшного и очень отчаянного человека в маске. Человека, у которого есть двое напарников, в этот самый момент разделывающих их товарищей внизу.

Но он понимал — долго это не продлится. Рано или поздно, силой, страхом или ценой жертвы, один из них наберется смелости, а остальные полезут следом, окружая его со всех сторон. Если он попытается спрятаться в своей дыре, они просто изрешетят её пулями, пока его Аура не иссякнет. Он был зажат и окружен, а «Чародейка» и «Авангард» уже вели бой.

Он посмотрел на кинжал в своей руке. Взгляд его стал жестким.

«Я убил Беовульфа этой штукой... насколько сложнее могут быть эти парни?»

Ну, они были вооружены. Их было больше, и у них была огневая поддержка, но всё же — это был его единственный шанс. Короткий вдох, чтобы унять дрожь, и он скользнул вниз, зажав тело между двумя ящиками и снова упершись ногами в тот, что стоял спереди. Это был крайний ящик, тот самый, на который пытался залезть первый боец.

Закрепившись, он стал ждать.

Ждать пришлось недолго. «Белому Клыку» потребовалось меньше минуты, чтобы собраться с духом; он услышал, как кто-то лезет наверх с глухим рычанием. Фавн в форме держал перед собой меч в защитной стойке, но, похоже, был шокирован, никого не увидев. Ему потребовалась секунда, чтобы опустить взгляд и найти Жона, но к тому моменту было уже поздно.

Жон со всей силы пнул ящик.

— А-а-аргх! — закричал человек, падая вместе с ящиком, который разлетелся в щепки на середине пути. Снизу раздался тошнотворный хруст — невозможно было понять, дерево это или кости. Жону было не до раздумий: ящик исчез, и теперь перед ним оказались двое других бойцов, пораженных и его появлением, и полетом своего друга.

Жон набросился на них прежде, чем они успели прийти в себя. Он рубил и колол без особого изящества или мастерства, но с огромным рвением. Один из них заблокировал удар сверху, но охнул, когда Жон навалился на его защиту и протаранил плечом. Тот попятился, отчаянно маша руками в поисках опоры, но подошва сапога Жона в груди была совсем не тем, на что он рассчитывал. Он полетел вниз с мучительным криком.

Второй опомнился быстрее, и Жон поморщился, когда что-то острое скользнуло по его поддоспешнику, оцарапав ребра и пройдя между рукой и боком. Ткань не пробило, кожа и Аура не пострадали, но этого хватило, чтобы понять, где враг. Он прижал руку к боку, зажимая чужой меч, и резко развернулся, заставляя противника выпустить рукоять.

Фавн был слишком умен, чтобы просто отпустить оружие, и это позволило Жону крутануть его вокруг себя. Он сделал это, чтобы вытолкнуть парня к краю, и сбросил бы его, если бы в его спину не вонзилось несколько пуль. Парень дернулся и застонал, обмякнув у него в руках. Крови не было — Аура, видимо, спасла.

Его-то он и использовал, чтобы хоть немного облегчить себе совесть, когда поднял бессознательное тело, прикрываясь им от очередного шквала огня.

— Прости за это, — прошептал Жон, понимая, что человек его не слышит, даже если бы был в сознании. — И за это тоже прости, — добавил он, швыряя его вниз, в тех, кто по нему стрелял.

Кто-то прыгнул ему на спину, и Жон пошатнулся — чьи-то руки обхватили его шею. — Сдохни, ублюдок! — закричал фавн, пытаясь вонзить окопный нож в грудь Жону. Первый удар пришелся в броню и соскользнул, но второй Жон перехватил, не желая рисковать. — Вашему виду никогда не победить! Я об этом позабочусь, человек!

Они сцепились, борясь за нож: Жон одной рукой сжимал запястье врага, другой — собственную шею, не давая террористу перекрыть кислород. Чужой вес тоже мешал — приходилось упираться, чтобы не сорваться с края.

— Слезай! — прошипел он. Секундой позже он понял, что парень его не слышит, а дотянуться до переключателя на маске он не может. Стоп, маска! С рывком он подал голову вперед, а затем со всей силы ударил затылком назад. Раздался громкий треск — его маска встретилась с чужой, и после третьего удара он почувствовал, как хрупкая фарфоровая маска «Белого Клыка» лопнула.

Еще два удара сломали парню нос — он понял это по тому, как тот задыхался. Но ублюдок всё равно держал крепко. Он что, фавн-морская уточка?!

— Если я пойду на дно, — прошипел «уточка», — то заберу тебя с собой...

Он начал дергаться, перенося вес назад в попытке сбросить их обоих. Жон почувствовал, как его тянет назад, ноги уже почти коснулись края. Он бил локтем назад — раз, два, три — но, кроме болезненных стонов, толку не было.

Идиот собирался утянуть их обоих. Нельзя было этого допустить. С беззвучным проклятием и собрав волю в кулак — он отпустил руку врага.

Нож вонзился ему в грудь. Удар был точным и сильным; он пробил броню «ССВ» с минимальным усилием — она была рассчитана скорее на пули, чем на ножи. Аура справилась лучше, не дав клинку проткнуть плоть, хотя было чертовски больно, и на этом месте наверняка останется огромный лиловый синяк.

Зато это освободило руку. Жон выхватил свой кинжал и вонзил лезвие в руку, сжимавшую его горло. Он целился так, чтобы не задеть собственную шею, если клинок пройдет насквозь, и принялся полосовать Ауру противника.

На третьем или четвертом ударе что-то изменилось. Раздался приглушенный вскрик, и что-то теплое и влажное потекло по его груди. Он поморщился от запаха и снова ударил головой назад, перехватывая руки врага, когда хватка того ослабла. Пригнувшись и рванув его вверх, он вынырнул из захвата, а затем ударил в лицо, отбрасывая противника.

Падая, фавн отчаянно искал опору и нашел её — в жилете Жона.

— Я... я не отпущу...

— Отпустишь, — прошипел Жон, занося кинжал. Один удар перережет сухожилия, связки или что там ещё держит это запястье на месте. Сейчас ему было всё равно. Он просто хотел убраться отсюда.

Ударить он не успел. Ящик, на краю которого они сражались, качнулся, и из-за того, что весь вес был сосредоточен у края, он наконец поддался и рухнул вниз. Жон вскрикнул, а боевик «Белого Клыка» захохотал, празднуя победу, и вцепился ему в ногу.

«Только не так», — прорычал Жон, глядя не только на безумного террориста, но и вниз: там ждали не меньше десяти вооруженных врагов, готовых к его падению. Броня, Аура — неважно, его облепят в ту же секунду, а у него дыхание собьется, и он не сможет защититься.

Если он вообще упадет. С резким пинком в лицо врага Жон вскинул руку к потолку и выстрелил гарпуном. Трос пробил крышу и закрепился; он натянулся как струна, обрывая падение.

Из-за внезапного рывка тело Жона резко замерло, и фавн внизу потерял хватку. Лицо человека, окровавленное и без маски, было полно ярости, пока он летел вниз. Жон проводил его взглядом с легким чувством удовлетворения.

Секунду спустя удовлетворение сменилось шоком: ящик, на котором они стояли, взорвался об пол, разлетевшись на щепки и рассыпав вокруг ярко окрашенный песок. По крайней мере, это выглядело как песок, но он-то знал лучше. Любой бы знал. Теперь, когда он висел под потолком и видел всё сверху, стало ясно: каждый ящик на этом складе набит тем же веществом.

— Прах, — выдохнул он. — Все эти ящики полны Праха. Мы, по сути, деремся внутри бомбы, которая только и ждет искры!

— О, а это отличная идея, «Крыса».

Голос «Чародейки» раздался мгновенно — заинтересованный и явно впечатленный открытием Жона.

— Погоди, — сказал он. — Какая еще идея?

«Чародейка» не ответила — по крайней мере, словами. Гарпун вонзился в потолок так же, как и его собственный; он увидел, как её фигура в темном плаще взмывает вверх, когда заработали моторы. Зависнув в воздухе, с пистолетом в одной руке, она прицелилась... прямо туда, где разбился ящик под ним.

— Нет, нет, нет! — закричал он. — Я не это име...

Её пистолет рявкнул. Пуля ударила в пол — и высекла искру. Прах сдетонировал. Жон вздохнул.

/-/

— Немного подпалился, но в норме, — сказала «Чародейка», заталкивая Жона головой вперед в машину, которую они оставили ранее. Он рухнул на сиденье, и его тут же перекатили в сторону, когда девушка залезла следом, буквально вжимая его в коврик для ног. — Честно говоря, взрывная волна даже помогла ему выбраться быстрее, да и крыша не оказала особого сопротивления, когда он через неё пролетел.

— А как насчет меня? — сурово спросил «Авангард». — Ты не хочешь спросить, в норме ли я?

— Я решила, что ты сам скажешь, если нет.

— У меня руки чешутся тебя пристрелить.

— Только руки? — спросила она.

— Остальное тело хочет тебя взорвать, просто чтобы ты знала, каково это, — сам «Авангард» выглядел не лучше подпаленной курицы. Точнее, от его черного плаща остался приличный кусок, а маска была в копоти и дегте. — Тебе повезло, что наши плащи огнеупорные, иначе я бы там задохнулся.

— Повезло или расчет?

— Повезло. В смысле, тебе повезло, что я тебя ещё не ударил, — он втиснулся на водительское сиденье и завел мотор, пока Жон карабкался обратно на место. Голова шла кругом, но через лобовое стекло он видел столб дыма, поднимающийся над тем, что когда-то было складом. Теперь там мало что осталось.

О боже, они взорвали склад. Ублек их убьет.

— Ну и бардак, — прорычал «Авангард», врубая заднюю. — Пристегнитесь. Мы сейчас нарушим пару-тройку законов о скорости.

— Зачем?! — вскрикнул Жон, борясь с ремнем.

— Затем, что сейчас нагрянет полиция и перекроет весь район. Мы не хотим попасться. Мы сейчас выглядим, мягко говоря, подозрительно.

Жон открыл рот, чтобы возмутиться, но слова застряли в горле — «Авангард» заложил такой крутой вираж с пробуксовкой, что их потащило боком через всю дорогу. Жон вцепился в ручку двери, а «Чародейка» с тихим «ой» впечаталась в окно.

Всё, что он мог бы сказать, заглушил рев проносящихся навстречу машин с мигалками. Его первым инстинктом было пригнуться и спрятаться, но стекла были тонированы. Он проводил их взглядом, считая: две, четыре... как минимум шесть патрульных машин и две пожарные. В небе гудели Буллхэды, а вдалеке выли сирены.

Похоже, на ноги подняли всю полицию города.

— Об этом будут трубить во всех новостях, — прошептала «Чародейка». — Как думаешь, что напишут?

— «Белый Клык» крал Прах и случайно подорвал склад. Полиция празднует успех, достигнутый руками криворуких террористов, — «Авангард» крутанул руль, и Жону с «Чародейкой» пришлось познакомиться ближе, чем им обоим хотелось бы. — Уверен, будут и каламбурные заголовки. Газетчики обожают такое дерьмо.

— Наверняка, — согласилась «Чародейка», отпихивая Жона. — Не мог бы ты вести чуть менее психопатично? Тут вообще-то трясет.

— Никак нет.

— Почему?

Сирена позади дала ответ — Жон тут же осознал, что мигалки в зеркале заднего вида преследуют именно их. Нет... быть не может. Не может полиция гнаться за ними. Секретных агентов не преследует полиция — по крайней мере, в кино такого не было.

— Этого бы не случилось, если бы ты соблюдал скорость! — обвинил Жон.

— Не тупи. Тут потенциальный теракт. Этим парням некогда выписывать штрафы. Они гонятся за нами, потому что мы только что приехали со стороны взрыва, — «Авангард» свернул с дороги в подворотню, и они запрыгали на сиденьях. — Те, кого мы проехали раньше, наверняка передали ориентировку по рации. Держитесь, сейчас будет жестко.

— Ж-ж-жестко? — заикнулась «Чародейка», когда машина запрыгала по ступеням каменной лестницы. У Жона зубы лязгали в черепе; одна рука вцепилась в ручку двери, другая — в сиденье. Это не помогало, как и ремень безопасности, который только больно дергал его назад каждый раз, когда он едва не вылетал вперед.

— Не бойтесь, я от них оторвусь.

— Я... мне плохо... меня тошнит...

Маска «Чародейки» резко повернулась к нему, и она нервно рассмеялась. — Т-ты ведь шутишь, да?

— Ульп... м-мрф...

— «АВАНГАРД»!

— Что?! Я не могу прижаться к обочине!

— Что мне делать?! — закричала она.

— Разберись с этим!

— Э-эм, ладно... — «Чародейка» положила руки в перчатках ему на спину и начала гладить вверх-вниз. — Всё хорошо, «Крыса». Всё будет нормально. Пожалуйста, не надо...

— Не... — простонал он.

— Что «не»? — спросила она, продолжая растирать. — Так легче?

Как ни странно, нет. Было очевидно, что она никогда не имела дела с тошнотиками, потому что растирание спины — это последнее, что нужно человеку в таком состоянии. Так делают младенцам, чтобы они отрыгнули, и результат в сознательном возрасте получается примерно таким же. Жон сорвал маску и швырнул её на заднее сиденье.

— У-у-ургххх!

«Чародейка» вскрикнула и задрала ноги на сиденье, а «Авангард» выругался от ужасного запаха. — Держитесь, — предупредил он. — Мы сейчас от них оторвемся, и это будет некрасиво.

Голос «Чародейки» сорвался: — Ван, нет, погоди — только не...

Слишком поздно. «Авангард» резко вильнул влево и с визгом шин нырнул в переулок — полиция просто не успела среагировать. Они пролетели мимо, а он переключил передачу и рванул в темноту. Разумеется, «Чародейке» и Жону это не помогло — их швырнуло друг на друга. Точнее, «Чародейку» на Жона, и её маска оказалась в опасной близости от его «завтрака».

— А-а-аргх, не-е-ет! — закричала она, пытаясь оттолкнуться. — Боже, как же воняет!

— Это должна была быть ознакомительная миссия, — простонал Жон.

— Да уж, добро пожаловать в «ССВ», — отозвался Авангард, вливаясь в общий поток машин. — Приятного отдыха.

/-/

— Понимаю... — директор Ублек откинулся в кресле и разлил бурбон по четырем стаканам. Он был без маски — не то чтобы кто-то из присутствующих не знал его в лицо, — но его облик ничего не выражал. Только когда он закончил разливать и пододвинул три стакана к ним, он заговорил снова. — Что ж, судя по всему, у вас троих была интересная ночка. Жаль, что враг узнал о вашем присутствии. Мы точно не сможем рассчитывать на информацию из этого места теперь. Полиция его прикроет.

Жон поморщился. Идея проследить за «Белым Клыком» до других складов и накрыть всех разом была куда привлекательнее, но теперь она прахом пошла. Торчвик не настолько идиот, чтобы продолжать использовать это место. Они зафиксируют убытки и бросят его.

— Это была моя вина, — сказал он, сделав шаг вперед, и нахмурился, заметив, как Ублек отклонился назад. Или, точнее, против ветра. — Если бы я послушал «Авангарда» и убежал, они могли бы меня не найти, — он опустил голову. — Простите.

Ублек хмыкнул. — Вот как?.. А ты что скажешь, «Авангард»?

— Приказ оставаться там был моим, — здоровяк скрестил руки на груди. — Вина на мне, если уж на то пошло.

— Я могла бы возразить, — вставила «Чародейка». — Оглядываясь назад, это была плохая идея, и мне стоило это сказать.

— Заткнись, «Чародейка». Сэр, это было мое реше...

— Никто не ждет от тебя мозгов, «Авангард». Глупо винить идиота за то, что он сделал глупость, — «Чародейка» шагнула вперед. — Я должна была принять решение двигаться группой, так что если кого и винить — так это меня.

— Нет, я...

— Достаточно, — отрезал Ублек, заставляя пару замолчать. Он покачал головой, но не выглядел слишком разгневанным. — Вы двое вечно устраиваете драму. Удивительно, как я вас ещё не разогнал по разным концам города. Хотя, с другой стороны, похоже, «Крыса» впишется в ваш коллектив.

— Вообще-то, это он придумал поджечь Прах, — усмехнулась «Чародейка».

У Жона не хватило духу поправить её и признаться, насколько она ошибается. Вместо этого он взял предложенный стакан и осушил его, морщась от того, как бурбон обжигает горло. Это было приятно... хотя бы потому, что эта боль была куда слабее той, что он испытал сегодня, и на контрасте казалась почти целебной. Плюс, это помогало смыть привкус рвоты.

— В целом, я бы назвал это успехом, — произнес Ублек. — Отличная работа, Агенты.

Стакан Жона со стуком опустился на стол. — Успехом?! Вы с ума сошли?! — когда Ублек просто склонил голову набок, он продолжил: — Мы устроили массовую драку с «Белым Клыком», не говоря уже о том, что сожгли всё здание. Торчвик сбежал, нас раскрыли на первой же миссии, а ещё за нами гналась полиция! Какой это успех?!

— Ну, я вообще-то оторвался от полиции, — вставил «Авангард». Жон сверкнул глазами в его сторону. Это не особо помогло.

— Думаю, тебе нужно еще выпить, «Крыса», — Ублек налил ему второй стакан, и хотя это был не тот ответ, который он ждал, Жон принял его и выпил.

— Кто-то тут слишком напряжен, — заметил «Авангард».

— Будь вежлив, — «Чародейка» ударила его по руке. — Он новенький.

— Лучше пусть быстрее привыкает, — буркнул здоровяк. — Нравится тебе или нет, но примерно так проходит половина наших миссий.

Жон едва не поперхнулся. — Ч-что?!

— «Авангард «прав, Агент «Крыса», — Ублек улыбнулся и отхлебнул из своего стакана. — Тебе нужно понять, кто мы и с чем имеем дело. Наша цель — защита Вейла от угроз, которые могут погубить каждого жителя этого города. Как ты думаешь, что это говорит о людях, которых мы считаем своими врагами?

— Что они монстры, — ответил он. Очевидно, этого было недостаточно, судя по невозмутимому виду Ублека. — Опасные, я полагаю. Умные и опасные преступники с большими амбициями.

— Опасные, именно. И ты веришь, что такие люди становятся опасными, потому что они глупы или некомпетентны? — директор улыбнулся, не дождавшись ответа. — Совершенно верно, «Крыса». Чтобы заслужить наше внимание, враги должны быть хитрыми, смертоносными и очень, очень хорошими в своем деле. Они не дураки, не импульсивны и не склонны к ошибкам. Нам не всегда удается внедриться в их структуры скрытно. Иногда требуется более прямой подход.

Например тот, что они использовали сегодня: не столько шпионская вылазка, сколько кабацкая драка мирового масштаба.

— Тогда в чем смысл? — спросил Жон. — Как «ССВ» может называться секретной службой, если мы творим такое? «Белый Клык» теперь знает о нас, не говоря уже о полиции.

— Знают ли? Или они просто знают, что на них напали трое неизвестных в масках, а полиция верит, что за пожаром стоит что-то более криминальное?

Ему нечего было ответить.

— Ищи убежище в дерзости, — хихикнула «Чародейка». — Это одна из вещей, которым Директор меня научил.

— Рад слышать, что ты это помнишь, «Чародейка». Почему бы тебе не объяснить нашему новобранцу, что это значит?

— С радостью, — девушка повернулась к нему; маска всё еще скрывала лицо, но в её позе чувствовалось веселье. — То, что мы делаем, должно оставаться в тайне. Для безопасности Вейла крайне важно, чтобы о нашем существовании не узнали, чтобы враги не поняли, кто мы и чем занимаемся. «ССВ» должна оставаться неизвестной — как для врагов, так и для большинства наших граждан.

— Я это понимаю, но почему тогда то, что мы сделали сегодня, — это нормально?

— Потому что никто и никогда не поверит, что это были мы. Вот что значит «искать убежище в дерзости». Это значит прятаться среди ожиданий наших врагов. Конкурирующие бандитские группировки, охотники или просто фанатики, охотящиеся на «Белый Клык». Сегодня мы могли быть кем угодно из них, и они вольны выбрать вариант, который им больше по душе, — она рассмеялась и подняла стакан в коротком салюте. — Но после того, что мы натворили и как мы это сделали, никто не поверит, что к этому причастна секретная служба. Это, мягко говоря, слишком «не по-шпионски», — «Чародейка» коснулась края маски, и крошечная её часть втянулась внутрь. Ровно столько, чтобы обнажить бледный подбородок. Она отхлебнула из стакана и вздохнула, маска вернулась на место. — Теперь понимаешь?

Понимал ли он? Немного, пожалуй. Значит, они рассчитывают, что Торчвик и «Белый Клык» примут их за кого-то другого, и не собираются их в этом разубеждать. «Но неужели это сработает?»

— Чаще, чем ты думаешь, — ответил Ублек. — О, не переживай, ты не сказал это вслух. Твое молчание было красноречивее слов. Сегодня трое людей необычайной силы и мастерства напали на склад «Белого Клыка». Завтра на него нагрянет полиция и зачистит остатки. Скажи мне, что, по-твоему, Роман Торчвик сочтет причиной случившегося?

«Причиной?», — Жон нахмурился. Торчвик не подумает на конкурентов, не тогда, когда полиция придет сразу следом. Хотя, может, конкуренты из преступного мира и могли бы навести копов на врагов. Всё же, учитывая, как жестоко они дрались, Роман, скорее всего, примет их за кого-то ещё.

— Охотники, — наконец сказал он. — Они решат, что мы — охотники...

— Именно. И как любые охотники, мы сообщим полиции об их присутствии, посылая власти разгребать завалы. Это работает и в обратную сторону: полиция решит, что на складе был «Белый Клык», и усилит свои операции, — Ублек поднял стакан. — Нам это тоже на руку: у «Белого Клыка» останется меньше пространства для маневра. Торчвик ничего не заподозрит, наши личности останутся скрытыми, и миссия — в той степени, в какой нам это нужно — успешна. Не идеальна, разумеется. Мы бы предпочли остаться незамеченными... но мы и присутствия Романа не ожидали. Это определенно осложняет дело.

— Он явно работал с «Белым Клыком», сэр, — сказала «Чародейка». — У меня есть запись на визоре, я загружу её сегодня ночью.

— Хорошая работа, «Чародейка». Я посмотрю её завтра. Заметили что-нибудь ещё необычное?

— «Крыса» обнаружил, что ящики полны Праха. Мы их подожгли и оставили догорать, но если это всего лишь один из многих складов...

— Тогда мы знаем, куда уходит весь краденый Прах, — закончил Ублек. — Да, я подозревал, что Роман куда-то его сбывает, но не ожидал их причастности. Это тревожит. «Белый Клык» — античеловеческие террористы. Зачем им работать с Романом? Из удобства? Не грех оставить одного человека в живых, если он может дать средства для достижения цели.

Жон неловко заерзал, но промолчал. Похоже, Ублеку не требовалось его мнение, а сам он хотел узнать как можно больше. Вся эта ситуация была выше его понимания и, вероятно, выше его жалования. И всё же любопытство брало верх.

— Полагаю, наш следующий шаг очевиден, но это подождет. «Крыса», поздравляю с первой миссией. Надеюсь, она оправдала твои ожидания...

Бровь Жона дернулась — он знал, что Ублек издевается. Ухмылка этого человека была слишком самодовольной. Жон насупился, забрал бутылку из его рук и налил себе ещё стакан. — О да, — саркастично ответил он. — Взрывы, перестрелки, погоня и рвота. Всё, о чем я только мечтал.

«Чародейка» хихикнула, и даже «Авангард» фыркнул — если прислушаться, это могло быть смешком.

— Рад это слышать, — невозмутимо отозвался Ублек. — Тебе пора возвращаться в Бикон, пока я провожу дебрифинг с этими двумя. Я перешлю всё, что мы решим или узнаем, на твой свиток, не бойся. Нам нет смысла скрывать от тебя информацию. Особенно учитывая, что ты будешь участвовать в нашем следующем шаге.

Он так и чувствовал, но всё равно кивнул. Допив остатки бурбона, он направился к двери. В дверях он замер. — Мы снова пойдем за «Белым Клыком»? Это и есть следующий шаг?

— Не терпится узнать? — Ублек рассмеялся и постучал пальцем по виску. — «Белый Клык» — это угроза, это правда, но нас не заботят вражеские пешки. Мы бьем по их лидерам, а также по линиям снабжения. В данном случае эти две цели, кажется, одно и то же. Какая удача для нас.

Жон кивнул и пошел переодеваться. Он уловил смысл, хотя они и не особо пытались его скрыть. Они шли за Торчвиком.

/-/

— Что, во имя Ремнанта, с тобой случилось?!

Жон стоял в дверях своей комнаты, ошалело хлопая глазами. Но его взгляд не шел ни в какое сравнение с теми, что бросали на него соратники. Блейк выглядела потрясенной, Пирра — в ужасе. Даже Рен приподнял бровь, хотя его лицо, как обычно, почти ничего не выражало.

«Ах да», — истерично осознал он. — «Я совсем про это забыл...»

Как он должен был объяснить, что вернулся с ночной прогулки в синяках, ссадинах и в состоянии полного истощения? Хуже того, его одежда была грязной и пропотевшей, часть копоти перекочевала с формы, когда он переодевался. Проще говоря, он выглядел как черт знает что.

— И что это за... — Блейк сморщила нос и отстранилась. — От тебя несет спиртным.

— Ну, это логично, — сказал Жон, хватаясь за предложенное оправдание. — Я же говорил, что ухожу гулять. Встретил старых друзей, мы немного выпили.

— И это обычно приводит к тому, что ты выглядишь как выходец из зоны боевых действий?

Ему хотелось бы сказать «нет», но, судя по невозмутимости «Чародейки» и «Авангарда», он уже ни в чем не был уверен. — Вышло немного бурно, — сказал он, стягивая худи и бросая его на кровать. На рубашке под ним была застегнута едва ли половина пуговиц — сил на всё не хватило. — Не о чем беспокоиться, я просто немного не в себе.

— Это заметно, — отрезала Блейк. Её глаза сузились, когда он сел. — Ты же не собираешься ложиться спать в таком виде?

— Собирался... а что?

Блейк снова сморщила нос, но ответил Рен: — Думаю, она имеет в виду тот довольно мощный аромат, который ты источаешь, Жон. Это интересная смесь пота, рвоты и... виски?

— Бурбона, — поправил Жон, со вздохом поднимаясь на ноги. — Почти угадал. Ладно, схожу в душ, но сразу после — в кровать. На сегодня с меня хватит...

Дверь в ванную захлопнулась за ним, и через секунду зашумела вода. Оставшейся троице оставалось только в удивлении переглядываться.

— Ну, — произнесла Пирра. — Я никогда не думала, что Жон из тех, кто может так дико тусоваться...

— В тихом омуте... — заметил Рен.

— И всё же, он не похож на такого человека...

Блейк ничего не добавила; она просто покачала головой и залезла обратно под одеяло. Её напарник определенно был странным. Он не выглядел как любитель вечеринок, и она всё еще не была в этом убеждена. Её чувствительный нос уловил ещё один запах, который остальные пропустили — вероятно, потому, что он был слабее, хотя и не менее резким.

От него пахло Прахом и дымом.