Совместная головоломка (4)

После лёгкого ужина двое рано легли в постель.

Несмотря на то, что король настоял на том, чтобы разобраться с ситуацией в покоях, он так особо ничего не говорил.

Это как раз и беспокоило И Джэ, казалось, что это лишь подтверждение его подавленного настроения.

— Ваше величество.

— Что?

— Да так…

— Тогда спи.

— А мне не спится.

Состояние солдат, которых она видела сегодня, было на самом деле очень тяжёлым.

Если бы их просто освободили, они бы либо начали нести бред, либо проявили бы агрессию. На каждом из них сидело по пять особенно злых духов.

Так что их состояние было закономерным. Странным как раз было то, что король, носивший десятки таких духов, всё ещё сохранял разум.

И Кан И Джэ была весьма довольна сегодняшним ритуалом изгнания.

Она увидела значительный прогресс своих способностей.

Несколько приступов тошноты — это более чем приемлемый результат.

Однако после того, как король понял причину всего происходящего, он стал необычайно раздражён.

Всё время во время обряда он стоял рядом, держа меч наготове.

И Джэ боялась не призраков, а ледяного взгляда мужа.

— Ваше величество, вы расстроены?

— Нет, не расстроен. Так что спи.

Посмотрев на него, она слегка ткнула его в бок. Родерик фыркнул и закрыл ей глаза ладонью:

— Маленькая бестия, перестань шалить и спи как положено.

И Джэ быстро скинула его руку:

— Но я же не больна. Может, мне доказать, что я вполне здорова?

— Как?

— Я хочу... сейчас.

— ...Ты с ума меня сведёшь.

Родерик, усмехнувшись, убрал руку, служившую подушкой, и уложил её голову на настоящую подушку.

Затем он повернулся к ней спиной.

И Джэ стало неожиданно обидно, и она уставилась на его спину.

Неужели король чувствует то же самое, когда я поворачиваюсь к нему спиной?

Какие у него широкие плечи...

Она снова ткнула его в спину, потом ещё раз, чуть ниже, под лопаткой.

Мышцы спины короля напряглись.

— Перестань тыкать.

— Почему? Я вам разонравилась?

— Эх... Снова с ума меня сводишь.

Родерик вздохнул, вытянул руку за спину и схватил её за запястье. Он притянул её к себе, чтобы она не могла продолжать свои шалости. Но у И Джэ ведь была ещё одна рука. Она согнула пальцы и стала мягко почёсывать его спину.

— Я правда хочу...

— Если начнём сейчас, я не смогу остановиться после одного раза.

— ...

— Ты ведь устала. Не хочу мучить тебя всю ночь. Не превращай мужа в бесстыжее животное.

— ...Но я ведь не против. Мне тоже хорошо.

Родерик хмыкнул, не веря своим ушам.

Эта лисица специально дразнит меня, когда я и так на взводе.

Он готов был поставить всё своё состояние на то, что она делает это осознанно, чтобы развеять его мрачные мысли. Он снова повернулся к ней лицом.

Несмотря на свою смелость, когда её взгляд встретился с его ярко-синими глазами, И Джэ немного испугалась.

Родерик усмехнулся:

— Ты сегодня совсем отбилась от рук. Надо бы тебя связать.

Он притянул её к себе и крепко обнял обеими руками.

И Джэ стукнулась носом о его грудь и сморщилась.

Пытаясь высвободиться, она подняла голову:

— Вот это вы называете «связать»?

— А что, думала, верёвками?

— ...

— Вижу, считаешь меня совсем уж извращенцем.

Нет, вовсе не так, ваше величество… Хотя если «быть связанным» означает вот это, то может, и не так уж плохо снова пустить кровь из носа...

Нет-нет. Не надо таких мыслей. Нужно следить за языком.

Родерик немного ослабил объятия.

Он лёг, подперев голову рукой, и посмотрел на неё:

— Ну и? Сколько раз в день ты планируешь делать это со мной, раз уж так дразнишь?

И Джэ, вызвав мужа на откровенный разговор, теперь сама попала в ловушку.

Огромные глаза метались по сторонам, и тут она вспомнила разговор с самого начала их брака:

— Сколько раз в день? А не «раз в несколько дней», как раньше?

— Я уже понял: с тобой на переговорах надо сразу планку завышать. Всё равно потом буду в проигрыше.

Они рассмеялись.

Родерик нежно похлопал её по спине:

— В любом случае, сегодня спи. Завтра посмотрим, в каком ты состоянии. Тогда и поиграем.

И Джэ кивнула и закрыла глаза.

Несмотря на бурный день, они смеялись вместе, а значит ночь обещала быть спокойной.

И Джэ спала как убитая.

Хотя уверяла мужа, что в порядке, на самом деле она изрядно истощилась после ритуала. Но внезапно её глаза распахнулись. Ей показалось, что она услышала зловещий смех. И это было не просто воображение, жуткая энергия явно надвигалась на комнату. Она попыталась вскочить, но замерла.

Король уже сидел у окна и молча смотрел наружу.

— Ваше величество?

Родерик медленно обернулся и посмотрел на неё.

После небольшой паузы он спросил:

— Это… то, о чём я думаю?

Он чуть наклонил голову. Видно было, что он не уверен, но и не особенно встревожен.

Словно пытаясь убедиться, он снова задал вопрос:

— Это правда?

— …Да.

Но как же он понял раньше меня?

И Джэ была удивлена, но быстро взяла себя в руки.

Она вскочила и подбежала к ларцу.

Открыв крышку, она увидела духа, высунувшего голову.

- И Джэ, что опять происходит?

— Залезай обратно. Не высовывайся.

Она начала лихорадочно перебирать амулеты.

Но вдруг остановилась, задумавшись.

«Почему они нападают именно сегодня?»

Она собрала остатки духовной силы, но, как и ожидала, энергии почти не осталось.

В таком состоянии сражаться с духами крайне опасно.

Это кто-то из тех, кто хорошо знает распорядок дворца. Или… возможно, тот, кто почувствовал, что вызванные им духи исчезли и решил, что сейчас удачный момент.

Ведь это не битва с призраками. Это битва с людьми, что стоят за ними.

Мысли И Джэ метались в разные стороны, как разветвлённые ветви. Но времени на раздумья и поиски новых зацепок уже не оставалось.

Плотно сжав губы, она обернулась к окну, держа в руках подготовленные талисманы и подсвечник. И в этот момент, когда она вздрогнула от неожиданности, король уже стоял у окна, слегка наклонившись вперёд.

— Ваше величество! Что вы там делаете?!

— А что?

— Отойдите! Пройдите в центр комнаты!

Она схватила его за рукав и потянула к себе, но он не сдвинулся с места. Его загадочный взгляд был прикован к темноте за окном.

И Джэ растерялась и одновременно почувствовала тревогу.

Конечно, она знала: в последнее время король стал чутко воспринимать подобные потусторонние потоки. Но что бы он ни видел за окном — это всего лишь красивое ночное небо.

Если он так спокоен… значит, не видит весь этот ужас, что надвигается?

Но времени не было. Количество надвигающихся злых духов было невообразимо. Они были в разы мощнее тех, с которыми она сражалась днём. Она снова попыталась оттащить его от окна.

— Ваше величество…?»

Она схватила его за руку и снова замерла. Несколько раз открыв рот, так и не смогла ничего сказать. Она чувствовала, как в его теле бурлит энергия, значительно мощнее, чем обычно. Но при этом в его синих глазах не было ни капли ярости, только ясность.

Это была священная сила, что, по легенде, пробуждается в королевской крови во времена смуты.

Эта мощная энергия пока не нашла выход и просто обвивала тело короля.

Тёмные злые духи, скапливающиеся у окна, остановились перед её барьером и перед королём. Они не решались атаковать, но искали лазейку.

Родерик нахмурился и посмотрел на И Джэ.

— Это… точно та ситуация?

— …

— Ещё нет? Если честно, я сам не понимаю.

И Джэ поколебалась, потом покачала головой.

— Ещё… нет.

И тогда из ниоткуда начала медленно разливаться голубая энергия. Она мягко окутала комнату и устремилась наружу, как вода, переполняющая чашу.

Король и И Джэ одновременно перевели взгляд в одну точку.

Там стояла статуэтка — воплощение их чувств, Генерал Преисподней И Джэ.

И Джэ почувствовала, как грудь наполняет вздох.

«Так… дух действительно говорил правду. В этой жалкой статуэтке действительно… скрыта священная сила».

Первым подошёл Родерик.

Он внимательно осмотрел идола, к которому были небрежно приклеены куски с помощью клея.

Потом тихо усмехнулся и поставил его на подоконник.

— Ваше величество, что вы делаете?

— Разве не это? Мне так показалось.

— …Вы что-то видите? Почему вы так себя ведёте?

Сердце И Джэ сжалось от тревоги. Но Родерик покачал головой.

— Нет.

— …

— Я не вижу. Но… я это чувствую.

Точно так же, как чувствую тебя.

С тех пор как ты спасла меня.

Он тихо смотрел на И Джэ, и она кивнула.

Барьер остался не тронут, а комната была окутана мистической аурой. А рядом стояли два человека, плечом к плечу.

Эта битва уже давно перестала быть одинокой для любого из них.

И Джэ вытянула руку к барьеру, вложив в него остатки своей энергии, спокойной и устойчивой, как никогда.

Шепча заклинание, она проговорила:

«Когда стрелы собраны вместе, их трудно сломить».

«Вера между двумя людьми — это истина, которую нельзя поколебать. Человек, вставший с этой верой, не отступит и не склонит колени».

Когда она закончила, тьма начала медленно рассеиваться.

И Джэ опустила дрожащую руку, и оба остались стоять в молчании.

Потом их взгляды снова обратились к деревянному идолу.

Король легонько стукнул его по носу пальцем.

«И Джэ… Когда я думаю, с каким чувством ты это вырезала… мне всё ещё тяжело на сердце».

И Джэ опустила взгляд на статую, грубо склеенную.

«В этой скромной, грубо сделанной вещице появилась сила только потому, что ты не посмеялся над моими чувствами, а отнёсся к ним с уважением».

Родерик, словно гладя живое существо, нежно коснулся фигурки указательным пальцем. Словно играючи, но с нежностью. Он украдкой взглянул на И Джэ, которая молча опустила глаза.

— Дорогая… Это точно не просто деревянная кукла. Я уже догадывался.

— …

Когда она ничего не ответила, он спросил:

— О чём думаешь?

— Ни о чём.

Родерик заподозрил ложь, но не стал допытываться. 

Теперь уже И Джэ мельком взглянула на него и спросила:

— А вы о чём думаете, ваше величество?

— О том, что мне жаль.

— С чего вдруг?

— Когда-то я сказал, что надеюсь, как однажды твоё творчество оценят по достоинству.

И Джэ тихо усмехнулась.

— А теперь я думаю: единственный, кому нужно было это признать, — это я.

— Иногда мне кажется, вы всё, даже мелочи, слишком глубоко в сердце принимаете. Я ведь умею отличать шутку.

Она погладила его по руке, словно говоря, не стоит переживать.

Родерик спросил:

— Ты в порядке?

И Джэ кивнула, положив подбородок на подоконник. Тогда он сзади обнял её за талию.

И Джэ смотрела духовным зрением на то, как тьма постепенно отступала.

Родерик, хоть и не мог видеть этого, чувствовал всё вместе с ней.

Это была ночь, которая запомнилась им обоим.