Как текущая река (7)

Перед тем как сесть в карету, Родерик спросил:

— Куда хочешь отправиться?

И Джэ, крепко прижимая к себе куклу, замялась.

«Ты странная», — подумал он, но, честно говоря, не мог отрицать, что его жена — человек своеобразный. Иногда она казалась отчаянной, но при этом не унижалась.

Возможно, потому что её стремления были направлены не на себя.

Её молитвы всегда были обращены к другим.

— Ты хочешь к реке?

— …Да.

— Ладно, поехали.

Она немного смутилась. «Наверное, я кажусь упрямой», — мелькнуло у неё в голове. Но Родерик, изначально настроенный на прогулку, не видел в этом ничего плохого.

— Хэйли.

— Да.

— Я не могу соглашаться с каждым твоим словом. Но я не хочу, чтобы ты молчала.

— …

— Раз уж мы уже здесь, могла бы просто сказать, что хочешь туда поехать. Разве это сложно? Если тебе что-то не нравится — скажи, что я не прав. Даже если мы расходимся во мнениях, я не отвернусь от тебя.

И Джэ потупила взгляд и покачала головой:

— Нет, ваше величество, вы не ошиблись.

Он действовал в рамках здравого смысла — просто они видели разные картины. 

Если бы И Джэ могла видеть то же, что и другие, возможно, она бы поступала так, чтобы он мог её лучше понять. Тогда, возможно, она бы не чувствовала себя одинокой.

Родерик улыбнулся:

— Хэйли. Разве человек может быть всегда прав? Даже король может ошибаться.

Это была правда, и Кан И Джэ стало неловко, что она не могла её отрицать. Немного замявшись, она всё же решилась сказать то, что давно хотела:

— Ваше величество, не знаю, можно ли мне так говорить…

— Говори.

— Говорят, там, где есть цель — найдётся и путь. Направление, которое вы выбрали, на самом деле верное. Не сомневайтесь. Если у вас есть стремление — просто идите. Шаг за шагом.

Она не хотела возлагать на него бремя. Он и так уже достаточно терпел.

Но на самом деле, король мог бы идти вперёд гораздо решительнее. Она хотела, чтобы он это знал.

И Родерик понял: она хочет поддержать его. Он с улыбкой сказал:

— Наша королева странно проявляет свою любовь, когда я прикидываюсь слабым. Я думал, ты разочаруешься. Но если ты будешь так намекать — мне придётся строить из себя милашку.

— …

— Хотя обычно женщинам нравятся мужественные мужчины, да?

— …Не в этом дело.

— Угу.

И Джэ замялась. Но когда она украдкой посмотрела на него, он улыбался.

Снова уставившись в пол, она тихо проговорила:

— Просто… вы мне нравитесь.

Как только эти слова слетели с её губ, сердце бешено заколотилось.

«Зачем я это сказала?» — сожаление накрыло её. 

Она нервно мяла куклу, пока Родерик не схватил её руку, прежде чем игрушка превратилась в лоскуты. Его лицо светилось от удовольствия.

— Знаю.

— …

— Я тоже всё это время чувствовал то же самое.

— …

— Поехали уже.

Её растерянное выражение выдавало смущение. Или это только казалось?

В её взгляде читались тревога и неуверенность, но кончики ушей были алыми. Родерик нашёл это безумно милым.

Он почувствовал странное волнение. И, сев в карету, так и не смог больше взглянуть на лицо И Джэ.

«Откуда в ней столько обаяния?» — думал он, всё время потирая лицо, глядя в окно.

Но И Джэ всегда жила в двух мирах. И когда она села в карету, её охватили другие мысли.

«Хэйли… она будет там?»

Если в душе у Хэйли действительно была такая боль, И Джэ была уверена — та не могла просто уйти.

Если она застряла между мирами — нужно помочь ей обрести покой. Если же умерла — провести обряд и вызвать её дух. Слишком много вопросов осталось без ответа.

Хэйли. На самом деле я до сих пор не понимаю, почему ты тогда вот так ушла.

Я пыталась тебя понять. Ты ведь не из слабых... Верно ведь?

Но рядом был король — а значит, ничего нельзя было сделать. И теперь И Джэ решила просто... убедиться.

— Ваше величество.

— М-м?

— А правда, что моё прозвище — «красивая дурочка»?

Родерик резко поморщился.

— …Какой ублюдок посмел тебе это сказать?

Значит, правда.

И Джэ кивнула.

Хэйли тоже об этом знала — она сама писала это в дневнике. Но, похоже, она лишь посмеялась и отпустила ситуацию.

— Ну хоть красивой считают, уже хорошо.

— …Ты правда в зеркало не смотришься?

И Джэ усмехнулась, поморщившись.

— Ваше величество, эталон красоты Кайена и просто симпатичное лицо — это не одно и то же. Между ними пропасть. Например, подбородок не должен быть острым — как у меня.

— А что не так с твоим лицом? Оно же красивое.

Но И Джэ отрицательно покачала головой.

— Я не говорю, что острый подбородок — это плохо... Просто, если смотреть на образ в целом, есть такие тонкие, неуловимые вещи. Не хочу говорить такое вслух, но у меня лицо, лишённое удачи.

Сквозь него утекает удача. Лицо, сулящее смерть.

Она провела ладонью вокруг своего лица.

Лучший подбородок — как у короля.

Тот, из которого удача не вытекает. Проще говоря — лицо, достойное трона.

Власть кажется необъятной. Любой, кто её достигает, выглядит слишком незначительным. Но вот Родерик... В его случае величие не вмещалось ни в один титул.

Если только преодолеет этот странный перелом — в будущем ему не будет равных.

Честно говоря, за всю свою жизнь И Джэ не видела более величественного лица.

От какого-то внутреннего смятения она вгляделась в его черты... и немного растерялась.

Э-э? Почему оно стало ещё лучше?

Она почесала щёку, озираясь, и снова внимательно на него посмотрела.

Это правда? А не слишком ли хорошо, чтобы быть правдой?

И Джэ продолжала недоумённо моргать, изучая его.

Когда она вдруг наклонилась ближе, Родерик смутился.

— Хэйли, ты чего вдруг?

— Ваше величество… сейчас я вдруг поняла: вы невероятно красивы.

— А? Ну… спасибо, конечно.

— Уточню: видимо, мне просто нравятся красивые мужчины.

Вот это да. В нём живёт настоящая удача. Определённо лицо великого человека.

За жизнь лица меняются, поэтому и говорят: живи достойно.

Но как можно настолько измениться за такое короткое время?

— Ух ты. Странно. Поразительно. Вы прямо… невероятно красивы.

Родерик рассмеялся, сбитый с толку её восторгом.

— Так ты, значит, всё-таки смотришь на лица?

— А как же! Я же тоже человек.

— Тогда почему ты всегда такая холодная со мной?

— У-уф. Вот сейчас было неприятно. Так вы ещё и знаете, что красивы? Вот они какие, люди…

Родерик громко рассмеялся.

— Притворяться, что не знаю, — лицемерие. Я же смотрюсь в зеркало. Но с тобой это никогда не срабатывало — и я переживал из-за этого.

И Джэ усмехнулась.

— Я никогда не была холодна с вами, ваше величество. Я всегда такая.

— Да, я знаю. Ты… совсем не холодный человек.

— …

Родерик раз за разом пытался растопить лёд в ней.

И Джэ отвела взгляд, но он не мог оторваться от неё.

Он снова обнял И Джэ, которая пыталась убежать.

— Спасибо, что сказала, что я тебе нравлюсь. Я думал, не дождусь этого до самой смерти. Честно говоря, моё сердце всё ещё колотится.

— Зачем я это сказала… Можем сделать вид, что вы не слышали?

— А, нет. Не получится.

— …Но почему вы думали, что не дождётесь?

— Ты ведь не из тех, кто говорит всё как есть. Всё время терпишь, всё в себе держишь.

— Я на самом деле из тех, кто терпит, терпит, а потом вдруг кричит «аааа!» и убегает.

Родерик снова засмеялся.

— Да уж, заметно. Но зачем же доводить до такого?

И Джэ чуть улыбнулась. Причина была проста: она не хотела обременять других своей болью.

Ваше величество, на самом деле… я заперта в своём мире. Я вижу больше, чем другие, но мир, которым нельзя поделиться, в итоге становится клеткой. И тогда он не огромный, а крошечный.

В нём на самом деле только я одна. Мне одиноко и страшно. Меня трясёт от страха каждый день. Но ведь именно здесь — моё поле битвы.

Вы, возможно, не поймёте меня. Но если я смогу всё это вынести, если справлюсь… я точно сумею кому-то помочь. Наверное, и сегодня найдётся хоть один человек, кому станет легче?

Если так, то это и есть моё оправдание. Единственный путь, что мне дан, и тот, по которому я должна идти.

Печаль моя... всегда — на задворках.

И Джэ с горьким выражением смотрела себе под ноги, на носки туфель. На лице всё ещё оставалась тень сомнений.

Но, слегка кивнув, она снова заговорила — уже твёрже:

— Ваше величество, на самом деле… я вас правда очень сильно люблю.

— …Да. А я тебя.

Она отвернулась к окну. А Родерик, чуточку смутившись, всё же рискнул:

— Хэйли, ты правда любишь меня?

— …

— А с какого момента?

— …

— Скажи же.

— Хватит уже. У меня всё.

— Ох, ну вот опять. Вдруг ни с того ни с сего — холодна, как лёд. Мне не угнаться за твоими перепадами.

— …

— Ну скажи хоть что-нибудь. Или это платная услуга?

И Джэ, которая до этого момента выглядела крайне зажатой, вдруг рассмеялась. Родерик терпеливо ждал ответа, но она уже почувствовала, что карета остановилась.

— Не в деньгах дело. У меня их достаточно, знаете ли. Это вы бездумно сорите деньгами — вот знать и пристаёт. А я, между прочим, в политику соваться не собираюсь, так что прошу вас — не давайте им повод. Может, вам кажется, я бездельничаю, но у меня своих дел хватает.

— …

— В любом случае, нам пора выходить.

Родерик, как будто сошёл с ума, схватил её за руку.

Хэйли. Ты не можешь вот так взять и уйти прямо сейчас.

— Ну просто скажи, пожалуйста.

— …

— Ладно, понял. Но я люблю тебя. Очень.

— …Я тоже. Вы и так всё знали — тогда зачем спрашивать?

— Так ты знала, что я знаю?

— Как можно было не знать?

И Джэ, нервничая, потянулась к дверце кареты. Потом поспешно выпрыгнула на улицу, бросив на прощание:

— Если бы я не хотела, чтобы заметили — не вела бы себя так с вами. И вправду странный человек...

Родерик, оставшись один, вновь и вновь проводил рукой по волосам.

Сколько бы сил она ни прикладывала, королева не могла скрыть всё. Стоило лишь чуть-чуть прикоснуться — и уже невозможно было не почувствовать её настоящую теплоту.

Что же мне делать с этим маленьким сокровищем?

Он ещё долго не мог заставить себя выйти из кареты.