Эта лиса не умеет прятать свой хвост (13)

Служанки из дворца королевы, напряжённые до предела, решили искупать И Джэ как следует, чуть ли не сварить её заживо. Им казалось, что если королева простудится, государь непременно снимет с них головы.

Но стоило И Джэ почувствовать, что она вымылась достаточно, как она оттолкнула служанок и выскочила из большой купальни. Ей нужно было срочно что-то проверить, пока король ещё не пришёл.

Вернувшись в свою комнату спустя три дня, И Джэ сразу ощутила, что защитный барьер полностью разрушен.

С мучительным выражением она провела рукой по треснувшему ларцу.

— Прости. Я искренне извиняюсь.

Её почти захлестнуло чувством вины, казалось, ещё немного, и она расплачется.

Но именно в этот миг из укрытия, медленно и с обиженным видом, выполз дух ларца.

— О-о? О?

- …

— Боже мой, ты жив!

И Джэ, поражённая и обрадованная, тут же потянулась обнять духа. Но тот резким движением дёрнул плечом и увернулся от её рук. В его поведении сквозила явная обида.

- И Джэ плохая!

— …Прости. Я правда виновата.

Но дух вовсе не спешил прощать её. Надув щёки, он сердито сопел и наконец выкрикнул:

- Лгунья! Сказала, что сразу придёшь!

— …

- Раз солгала, у тебя теперь нос вырастет!

— Там… были причины… Нет, просто прости меня.

- А если я тоже так сделаю, у меня нос появится?

Дух показался И Джэ ужасно милым, но из-за вины она сдержала улыбку.

Вскоре её охватило недоумение. Защитные заклинания исчезли, но дух выглядел совершенно невредимым.

Стараясь говорить осторожно, она спросила:

— Эм… А ты как выжил-то?

- Хмф. Не скажу! Я теперь И Джэ буду только врать!

Дух всё время отворачивался, не желая отвечать. И Джэ, чувствуя себя виноватой, растерянно пыталась задобрить его.

— Ну не злись. Ты сейчас такой милый. Ну скажи честно.

- …

— Ну, прости меня хоть один разок. Я ещё раз наполню твой дом силой, честно.

Дух, похоже, колебался. Когда она начала его уговаривать и лестно говорить с ним, как с ребёнком, он не выдержал и пробормотал:

- Это уродец меня защитил.

— Что?

- Он вдруг закричал, как ты: «А-а-а!»

Дух указал на статуэтку генерала Преисподней, которая была небрежно склеена. Лицо И Джэ мгновенно потемнело.

Это не укладывалось в её голове, ведь по всем правилам повреждённый оберег теряет силу, даже если его склеить. То же должно было быть и со статуей.

— Как такое возможно?

Покачав головой, И Джэ решила открыть ларец. Барьер исчез, но вдруг внутри ещё остались амулеты, может, они и спасли духа?

Однако внутри было пусто.

— Э? Почему их совсем нет?

Если бы амулеты сработали, то хоть обгоревшие остатки должны были остаться. И Джэ в недоумении посмотрела на духа. А тот, видно, уже окончательно простил её и прилип к её ноге, как щенок.

Как раз в этот момент…

Король, не дождавшись приглашения, открыл её дверь. И Джэ натянуто улыбнулась, но Родерик лишь молча смотрел на неё.

Бросив взгляд на ларец, он решительно подошёл.

Король сел на кровать и небрежно швырнул что-то — это была связка амулетов, сорванных с ларца и комнаты.

— Ты это ищешь?

— В-ваше величество…

Лицо И Джэ моментально побледнело, а Родерик оставался совершенно спокоен. Он кивком велел ей сесть рядом.

— Говори. Я готов поверить всему.

Но И Джэ, заметив, что среди скомканных амулетов затесался ещё один листок, её список из шести желаний, невольно прикусила губу.

«Сходить в покои его величества», «изгнать и упокоить блуждающие души в замке», «ещё раз поговорить с юным призраком» — всё это она писала собственноручно.

В тот миг она поняла, что уже не сможет увернуться от объяснений.

Она больше не могла лгать.

И Джэ медленно опустилась на колени перед королём.

Увидев это, Родерик был так ошеломлён, что только хрипло рассмеялся, почти от изумления. Внутри у него всё перевернулось. С крайне раздражённым лицом он сказал:

— Я сказал тебе говорить, а не становиться на колени.

— …

— Вставай. В Кайене нет никого, перед кем ты должна преклоняться.

Но И Джэ лишь ещё ниже опустила голову.

В глубине души она винила себя за всё. За то, что лгала, обманывая короля этой страны. Одна ложь тянула за собой другую, всё туже завязывая узел.

Она не была Дункан. Их брак с самого начала был ложью.

И даже то, что король к ней потянулся, не было настоящим чувством. Она просто приносила его душе покой.

И Джэ знала это лучше всех, но так и не смогла провести границу. Ей было слишком одиноко и ей нравился король, который так тепло относился к ней.

Когда стало ясно, что она и не подумает вставать, Родерик тяжело вздохнул и сам поднял её. Но его упрямая жена тут же снова опустилась на колени.

«Почему ты всегда так… сразу готова просить прощения, будто совершила смертный грех?» — с этой тяжёлой мыслью Родерик провёл рукой по волосам и спросил:

— Тебя зовут И Джэ?

Она вздрогнула и подняла голову. Её глаза были полны растерянности.

— П-почему вы… Откуда вы это…

— Чего ты так удивляешься? Разве ты не для этого оставила имя на статуэтке?

Конечно, если бы она сказала, что не надеялась на это, это была бы ещё одна ложь. Но И Джэ никогда всерьёз не верила, что король всё поймёт.

Сама того не замечая, она оставила слишком много зацепок. Родерик был проницательным человеком и внимательно наблюдал за ней. Он давно подозревал, что она может оказаться не Хэйли.

Глядя на растерянную И Джэ, Родерик усмехнулся краешком губ.

— Ну что, жена. Теперь хоть сядешь рядом со мной?

— …

— Если тебе удобно так, я не против. Но мне больно на это смотреть, так что давай прекратим?

В конце концов И Джэ, колеблясь, всё-таки подошла к кровати и села. Но эта лиса, похоже, была так напугана, что уселась от него на целых три пяди.

Родерик тут же подошёл сзади и обнял её маленькое тело. Он сразу почувствовал, как она дрожит. Он ласково провёл рукой по её светлым волосам и коснулся губами щеки.

— Видимо, я всё ещё не заслужил твоего доверия. Прости.

— …Это не так…

Родерик, не переставая, медленно перебирал её волосы, стараясь её успокоить.

— Когда ты рядом, мысли проясняются, а душа находит покой. Как думаешь, почему?

И Джэ опустила взгляд. Наступил момент сказать всю правду.

— Потому что я, хоть и слабо, но помогаю вашему величеству избавиться от скверны.

— Нет. Дело вовсе не в этом.

— …

— Это потому, что я тебя люблю.

И Джэ украдкой обернулась. В его синих глазах светилась тёплая улыбка.

— Ты пыталась отправить меня в лес Артура… тоже из-за этого?

— …Да.

Родерик кивнул.

— Я и сам чувствовал, что там разум проясняется.

— …

— Мне всегда хотелось пойти туда с тобой. В одиночку не то.

Все места, куда ты говорила мне идти, были хороши, но я хотел идти туда вместе с тобой.

Все места, куда ты хотела идти одна, я ненавидел, потому что не хотел отпускать тебя одну.

Я просто хотел быть рядом с тобой. Где угодно.

— Я ведь обещал не причинять тебе вреда. Не дрожи. Доверься мне хоть немного.

— …

— Что бы ты мне ни сказала, я никогда не отвернусь от тебя.

И Джэ вдруг почувствовала, что ей стыдно за саму себя, и опустила голову ещё ниже. Когда её глаза наполнились слезами, Родерик, желая хоть немного развеять тяжесть, сказал с лёгкой усмешкой:

— Только ты меня тоже не бросай. Я хочу быть связан с тобой до самого конца.

— …Вы прекрасный муж.

— Вот и хорошо. Знай это.

В конце концов она не выдержала и тихонько улыбнулась. Родерик с любопытством спросил:

— Ты из Даймона?

И Джэ склонила голову набок и посмотрела на него с выражением, которое можно было описать как «А?».

«Нет. Я из Южной Кореи».

И Джэ покачала головой, а Родерик кивком велел продолжать.

— На самом деле, я сама толком не знаю… Однажды я умерла, а когда открыла глаза — была уже в этом теле. Это было как раз в тот день, когда вы пришли в поместье герцога. Думаю, настоящая Хэйли умерла, когда бросилась в воду.

— …

— Ну, можете считать меня сумасшедшей, — тихо сказала И Джэ, всё ещё исподлобья поглядывая на Родерика, не решаясь говорить уверенно.

Родерик, глядя на свою жену, которая всё ещё украдкой ловила его взгляд, невольно усмехнулся.

— Когда люди называли меня безумным, ты и правда так думала?

— Нет.

— И я так не думаю. Хэйли… нет, И Джэ. Эта сила исчезла много лет назад, но когда-то на материке и правда были странные вещи. Кайен был построен как раз затем, чтобы разрубить такие колдовства и встать под покров святого меча.

Но лицо И Джэ помрачнело ещё сильнее. После всего, что случилось за последние дни, она уже была уверена:

— Нет. Думаю, эта сила никуда не исчезла.

Она резко развернулась к нему и крепко обняла. Родерик, решив, что жена впервые капризничает, мягко рассмеялся и обнял её в ответ.

— Ваше величество…

— Да.

— В тот день, когда я впервые вас увидела, мне было страшно. Я хотела убежать.

— Ну уж это я давно понял, первое впечатление я произвёл так себе.

Родерик поморщился. Стоило вспомнить, и он прекрасно понимал, почему. Ведь на первой же встрече он заявил «выходи за меня или умри». Но И Джэ покачала головой.

— Я не это хотела сказать. Тогда вокруг вас роились те, кто полон ненависти. Они шептались с вами. Вы ведь иногда слышали их, правда?

Родерик без колебаний кивнул.

— Вот почему люди называли вас тираном. Вы и сами догадываетесь, но я могу видеть такие порочные вещи и прогонять их. Пусть и слабыми силами…

Он тяжело выдохнул.

— Дурочка. Почему ты держала это в себе?

— Если бы я с самого начала сказала, вы бы мне поверили?

Родерик не смог сразу ответить. Он верил И Джэ не потому, что её слова звучали разумно, он верил, потому что за это время успел поверить в неё саму.

— И ещё, ваше величество… Такие вещи нельзя рассказывать кому попало. Даже если я скажу, люди не смогут сражаться с врагом, которого не видят. Человеку не под силу сопротивляться злу, чьё происхождение он не понимает. Иногда лучше не знать. Это единственный способ победить.

— …

— Я ненавижу, когда люди проигрывают таким вещам.

Родерик молча слушал, а потом тихо произнёс:

— А тогда ты одна всё это терпишь. Ты одна с этим остаёшься.

— …Лучше я, чем другие.

Её смутило, будто он угадал её давнюю слабость — желание разделить эту боль с кем-то.

Она опустила голову. На глаза навернулись слёзы. Она не хотела пугать его всеми этими мрачными вещами. Она хотела помочь ему, насколько хватит сил, и защитить хотя бы его повседневность.

Но если кто-то целенаправленно замышлял убить его, король должен был знать. И Джэ, не желая говорить, но не в силах молчать, проговорила сквозь подступающие рыдания:

— Ваше величество… Кто-то хочет вашей смерти. Кто-то всё время шепчет, чтобы вы болели, чтобы всё шло прахом. Они даже не знают, кто вы такой… и всё равно… всё равно проклинают вас.

Её охватила такая горечь, что она разрыдалась по-настоящему, как ребёнок.

И когда Родерик почувствовал, как её слёзы медленно пропитывают его грудь, сердце у него болезненно сжалось.

Эта женщина снова и снова падала в обморок, истекала кровью, всё из-за него. И он так долго вместо благодарности только сомневался в ней.

А сейчас она рыдала не из-за себя, а потому, что кто-то проклинал его, и ей было больно за него. Она прижималась к нему, стараясь не дать этим словам ещё сильнее его ранить.

Почему у тебя так много этой нелепой, бесценной доброты?

Он осторожно отстранил И Джэ, взял её лицо в ладони и посмотрел прямо в глаза. Большими пальцами он бережно стёр слёзы с её щёк.

— Вот оно что… Всё хорошо.

— Ваше величество…

— Ты ведь сама говорила — неважно, что люди думают и говорят. Пусть проклинают сколько хотят.

Родерик кивнул и улыбнулся.

— Мне достаточно, что ты веришь в меня. Этого хватит, чтобы победить.

— …

— Так что не плачь. Мне больно от этого.

Но в этот миг И Джэ лишь сильнее расплакалась. Родерик, не зная, то ли вздохнуть, то ли рассмеяться, снова заключил её в объятия. И, прижимая её к себе, тихо гладил по спине, будто уговаривая: «Хватит, хватит, не плачь больше».