Эта лиса не умеет прятать свой хвост (8)

Когда королева впервые за долгое время назначила приём, дворяне тут же стеклись ко дворцу.

На самом деле многие из них и так знали правду. Те, кто постарше, давно поняли: королева умела слушать. Она не любила давать советы и избегала опасных тем. Если ситуация казалась ей рискованной, она просто отсылала свиту. Так что ни слухов, ни утечек не было.

Люди знали, что это эгоистично, но всё равно шли к ней, когда хотели облегчить душу.

И сегодня, как всегда, очередь тех, кто ждал приёма, растянулась надолго.

Единственное, что отличало сегодняшний день от обычного — это то, что перед залом приёмов стоял человек, который не должен был там быть.

Король смотрел на дворян угрюмо, исподлобья.

— Почему их так много? — проворчал он.

Командир рыцарей неловко почесал шею:

— Так ведь это ещё после того, как сократили время бесед и провели отбор.

— Это? — переспросил король и скептически оглядел толпу.

Тут вмешался управляющий дворца:

— Говорят, старшая фрейлина отсеяла все мелкие дела ещё на входе. За это её сейчас все и ругают.

Дебора была его конкуренткой, но у него хватало честности признавать: она всегда соблюдала правила.

Но король только нахмурился.

— Разве так королева не переутомится?

— В том-то и дело… Многие недовольны, что выделенного времени всё равно слишком мало.

— Они, значит, видятся с королевой, с которой даже я не могу поговорить, и ещё так дерзко себя ведут? У всех что, долги перед ней?

Джейд испытал сложные чувства.

«Боже… С одной стороны — понимаю их. Ну а если так переживаете, нельзя ли было хотя бы чуть лучше себя вести?»

Но остановить королеву, которая после долгого перерыва снова взялась за официальные дела, не посмел никто. Даже король смиренно ждал своей очереди.

В этот момент из зала вышел дворянин, который только что был на приёме.

Родерик подтолкнул коленом следующего.

— Чего застыл? Иди быстрее, не тяни время.

Тот уже собирался войти, но Родерик вдруг схватил его за шиворот.

— Нет, подожди. Королева тоже должна хоть чуть-чуть отдохнуть. Немного подожди.

— К-конечно… ваше величество.

— Выпей воды, — Родерик протянул ему стакан, который подал слуга.

Дворянин низко поклонился и осторожно принял стакан, бормоча «простите» — хотя сам не знал, за что извиняется.

В этот момент из приёмной вышла Дебора с очень надменным выражением лица.

Эту едва заметную гордость в её взгляде распознал только камердинер.

Он невольно поморщился: уж слишком это его раздражало.

Король сам велел не мешать королеве. Сам решил ждать до конца.

Но у слуг были свои негласные правила, а Дебора вовсе не была простодушной.

Все понимали: держать короля снаружи — это уж слишком. Значит, в этом был умысел.

Слуга подумал: «Мы столько лет работаем вместе — неужели нет ни капли товарищества? Я же всегда покрывал тебя! Хоть бы характер у тебя был мягче наполовину, как твоё лицо. Хоть бы половину своего яда приберегла… Бессердечная».

А Дебора гнула своё: «Виноват только его величество. Раз королева так огорчена, значит, во всём виноват он».

Между дворцом короля и покоями королевы всегда шла тихая война, и сейчас Дебора мстила управляющему за то, что тот помешал ей склеить статуэтку.

— Королева спрашивает, почему никто не заходит. Говорит, хочет закончить всё до захода солнца.

Родерик разжал руку на шее дворянина.

— Иди.

— …

— Чего стоишь? Иди давай!

Король сказал это холодно, и никто не посмел перечить.

Приём продолжался ещё около часа. На самом деле это было быстрее обычного — все торопились, так как знали: снаружи ждёт король.

А когда И Джэ наконец вышла, Родерик, который стоял, прислонившись к стене, сразу выпрямился.

И Джэ вздрогнула и посмотрела на Дебору с упрёком, словно спрашивая: «Почему ты мне не сказала, что король всё это время ждёт снаружи?»

«Дебора, мы с тобой правда так хорошо срабатываемся? Я ведь тебе так доверяла, а ты вот так…»

Я ведь ещё не готова видеть его лицо.

Но большинство знало лучше, чем сами молодожёны. Все понимали: они по-настоящему дороги друг другу, и нет смысла затягивать ссору.

Старшая фрейлина отвела взгляд, а Родерик, разглядывая И Джэ, нервно почесал бровь. Вид у него был слегка смущённый.

— Как ты? Всё хорошо? — спросил он.

И Джэ смущённо замялась. Родерик ждал ответа, но, когда она не сказала ни слова, осторожно спросил ещё раз:

— Ты не хочешь со мной разговаривать?

— …

— Ты теперь так сильно меня ненавидишь?

И Джэ опустила взгляд и медленно покачала головой. Но голос так и не проронила — и Родерик начал заметно нервничать. Он схватил её за запястье и несколько раз осторожно потряс.

Всё, что он мог — всё, что должен был — это честно извиниться.

— Хэйли, я сказал тогда то, чего на самом деле не думал. Прости меня. Я был неправ.

— ...Не надо. Правда.

Голос её был еле слышен. Но Родерик, впервые за эти дни услышав её голос, чувствовал, что сердце у него сейчас растает. Ему хотелось умолять: посмотри хотя бы в глаза…

— Я ведь никогда и не думал тебя бросать.

— …

— Я просто хотел… чтобы ты меня чуть крепче держала за руку. Я неправильно выразился.

На этих словах лицо И Джэ вдруг дрогнуло, на глаза навернулись слёзы. Её тщательно запертые изнутри чувства рухнули за один миг.

Растерянная, она попыталась осторожно освободить руку.

Родерик не хотел отпускать, но когда увидел, что она снова прикусывает губу, нехотя разжал пальцы.

И Джэ, помедлив, отвернулась к нему спиной и медленно пошла прочь, пытаясь сбежать из этой сцены.

Смущённый Родерик снова провёл рукой по брови, раздумывая, как бы ещё раз услышать её голос. Он двинулся следом.

Но чем ближе он подходил, тем быстрее шла И Джэ. В конце концов она побежала — Родерик, растерявшись, дёрнулся было схватить её за руку… но тут же передумал.

Похоже, она и правда не хочет, — подумал он, и рука опустилась.

Наверное, именно поэтому это и случилось: убегая почти вслепую, И Джэ споткнулась и с глухим стуком упала. Люди вокруг инстинктивно зажмурились, представив, как сильно она, должно быть, ушибла колени.

Больше всех растерялся Родерик.

— Чёрт… Ну зачем ты побежала-то… — пробормотал он.

— …

— Ты в порядке? Дай посмотрю.

Он поспешно опустился на колени — и тут же замолчал: И Джэ, с подвёрнутой ногой, снова пыталась встать. Она шла, ковыляя, падая и снова поднимаясь — лишь бы уйти подальше от него.

Смысл её действий был очевиден. Она явно отталкивала его.

Глаза Родерика помрачнели от горечи. В ту же секунду он пожалел.

Чёрт, Лоренса надо было не десять раз, а всего восемь раз стукнуть. Зачем я был таким жестоким…

Он и подумать не мог, что когда-то будет так больно видеть, как любимый человек убегает от него.

Родерик посмотрел на И Джэ с тяжёлым сердцем и приказал командиру рыцарей:

— Джейд.

— Да, ваше величество.

— Отнеси королеву в покои за меня.

— …Есть.

— Обязательно позови лекаря. Кажется, она подвернула ногу.

— Понял.

Джейд прекрасно понимал, что сейчас творится в душе у короля, и ответил особенно осторожно.

И Джэ попыталась отказаться, сказав, что всё в порядке, но ослушаться не могла — командир несколько раз извинился и осторожно поднял её на руки.

Оставшись один, Родерик не решился больше подойти и лишь смотрел им вслед, не отрываясь.

После этого И Джэ заметно избегала Родерика. Ей было неловко, немного страшно — она боялась услышать от него что-то ещё.

Извлечённые кем-то старые раны и собственные слабости — всё это было ей самой неприятно и стыдно видеть.

Но полностью отказаться от официальных обязанностей она не могла.

Принц снова добровольно вызвался в западные войска, а король собрал рыцарей и солдат для похода.

В день отправления люди увидели редкую сцену.

И Джэ пришла чуть позже короля и остановилась на расстоянии. Родерик, всё это время не сводивший с неё глаз, тихо подошёл ближе.

— Спала хорошо?

— …Да.

— С ногой всё в порядке? Лекарь сказал, что ничего страшного…

— …Да.

Они, которые раньше были неразлучны, теперь выглядели как чужие. И Джэ опустила глаза, а Родерик всё пытался поймать её взгляд.

И Джэ было не по себе от того, что он не сводит с неё глаз, и она снова попыталась ускользнуть.

Она поговорила с принцем, потом заговорила и с другом принца. Ей хотелось развеять то смутное чувство тревоги, которое осталось с прошлой встречи. Но друг принца лишь посмотрел на неё странной, непонятной улыбкой.

Смутившись, И Джэ принялась заговаривать с рыцарями и солдатами, но теперь уже не по себе стало им.

Ведь король неотступно кружил рядом, словно тень.

Он буквально увязывался следом за ней. Он следовал за ней, как мальчишка, не решающийся заговорить с девочкой, которая ему нравится.

И когда принц с воинами отошли чуть дальше, И Джэ поспешила вернуться в покои.

Но нога ещё не зажила до конца, и шла она очень медленно. Родерик на этот раз был твёрдо намерен не упустить момент.

Он схватил её за запястье. И Джэ неловко попыталась выдернуть руку, но не смогла и лишь опустила голову.

— Отпустите… — сказала она тихо.

— …

— Прошу, отпустите руку…

— Не отпущу. Опять ведь убежишь.

Родерик встал перед ней и наклонился.

— Посмотри на меня.

— …

— Ну? Ну хоть раз взгляни. Давай поговорим, глядя в глаза.

И Джэ лишь украдкой взглянула и тут же отвела глаза.

— Встать на колени, чтобы ты простила?

Она резко замотала головой.

— Не делайте этого. Пожалуйста, не надо так. Мне это ужасно не нравится.

— Тогда что мне сделать, чтобы ты приняла мои извинения?

— …Вашему величеству и извиняться не за что.

— Неправда. Я сказал тогда лишнее. Резанул сгоряча. Просто… ревновал. Прости меня.

Он извинялся словами, взглядом, но, казалось, его искренность не доходила до неё.

Наконец, после паузы она тихо сказала:

— Ваше величество.

— Что?

— Со мной всё правда в порядке. Делайте так, как хотите. Если что-то нужно — делайте. Если придёт время мне уйти из замка… просто скажите.

В этот миг Родерик почувствовал, как у него внутри всё оборвалось.

— Уйти? Куда ты уйдёшь?!

— …

— Нет. Нет и ещё раз нет. Прошу тебя.

— …

— Хэйли, не отталкивай меня.

Но И Джэ с опущенными глазами молчала, и Родерик чуть с ума не сходил от отчаяния. Казалось, она уже всё для себя решила, задолго до него. Он винил себя — надо было вломиться в её покои и просить прощения сразу, не давая ей уйти в себя.

Он осторожно взял её лицо в ладони, заставляя поднять голову.

Глаза И Джэ беспокойно метались, но он настойчиво ловил её взгляд.

— Не надо так. Что мне сделать, а?

— …

— Прости меня. Ну пожалуйста.

— Вам не за что извиняться…

— Есть за что. Тогда я сболтнул глупость. Это была низость. Я был неправ.

Король был готов извиняться столько раз, сколько понадобится, лишь бы она приняла.

В конце концов И Джэ нехотя пару раз кивнула. Но Родерик, иссушенный тревогой, хотел услышать слова.

— Ты простила меня? Скажи хоть что-нибудь.

— …Да.

Она кивнула и едва слышно произнесла «да». Но Родерик всё равно не успокоился — он знал: она не умеет лгать. Он понял, что она всерьёз была готова уйти, и это пронзило его насквозь.

Что ещё сделать, чтобы она оттаяла? Чтобы снова посмотрела на него? Он метался внутри и мягко спросил:

— Ты ведь не ела ещё?

— Нет.

— Тогда пойдём со мной поедим.

— …

— Пойдём, поедим всё, что ты любишь. Сколько хочешь.

Не дождавшись её согласия, он сразу взял её за руку и повёл за собой. Когда заметил, что она идёт медленнее обычного, Родерик понял: нога всё ещё болит.

Он подсунул руку ей под подмышки и одним движением приподнял её на руки.

Подхваченная, как пушистый зверёк, И Джэ уткнулась головой — ей было стыдно.

А Родерик смотрел на неё с таким трепетом, что не удержался и чмокнул её в щёку.

И шёпотом спросил у самого уха, бесконечно нежно:

— Ну что, чего тебе больше всего хочется?