Эта лиса не умеет прятать свой хвост (6)
Идя на приём, Родерик совершенно случайно встретил И Джэ, возвращающуюся с прогулки. Обычно он бы обрадовался такому столкновению, но сейчас Родерик меньше всего хотел видеть её лицо.
Однако, поскольку И Джэ с улыбкой приблизилась, он остановился.
— Куда направляетесь?
— …
Увидев её светлую улыбку, он почувствовал, как сердце уходит всё глубже ко дну. И стало тоскливо.
Да, это я тебя силком женил на себе. Человека, который от отчаяния бросился в воду. Заставил, запугал. А теперь ещё осмеливаюсь ревновать тебя. Нарочно делаю то, что ты просила не делать. Разрушил жизнь того, кого ты любила. Я жалкий человек.
Но разве ты не должна была проявить хоть немного ясности в своих чувствах?
Он больше не мог сдерживать поднимающееся в груди тяжёлое чувство.
— Хэйли.
— Да?
— Из королевства Бодор пришло предложение о династическом браке.
— …Что?
— Тебе хотя бы неприятно это слышать?
Детская ревность. Иногда такие приёмы срабатывают. Но всё же в жизни бывают люди и ситуации, к которым подобные игры совсем не применимы.
И Джэ — как раз из тех, с кем нельзя было играть такими чувствами.
— Двойной брак запрещён законом… — запнулась она, явно сбитая с толку, но затем резко замолчала.
«А вдруг меня опять бросят?»
У некоторых людей есть травмы.
Настоящей травмой И Джэ были вовсе не змеи. Настоящий её ужас — быть брошенной.
Ком подкатил к горлу, всё внутри сжалось. Дышать стало невозможно. И Джэ не знала, куда деваться, сжимала и разжимала кулаки, снова и снова. Она метнула в Родерика взгляд, полный укоризны, но тут же стушевалась и опустила глаза. Губы дрогнули, она прикусила их.
«Если всё равно так, зачем тогда… Зачем тогда ты говорил, что будешь за меня бороться? Зачем ты был так добр ко мне?»
Родерик видел всё это. Каждое движение. Видеть, как страдает любимый человек… но при этом чувствовать садистское удовлетворение. Он понял: да, он самый жалкий человек на свете. Но всё равно хотел услышать подтверждение. Хотел знать: «Ты ведь любишь сейчас именно меня, да?»
— Тебе неприятно?
И Джэ, всё ещё кусая губы, подняла голову.
— А если неприятно?
— …Если тебе не нравится, я откажусь.
Хотя на самом деле он уже всё решил. Лгал. Но И Джэ вдруг сказала то, чего никто не мог предугадать.
— А если мне всё равно?
— …
— Тогда вы согласитесь?
Родерик опешил. Остальные тоже. Королева тряслась мелкой дрожью, но в её взгляде вспыхнула угроза. Маленький зверёк до последнего защищал себя, как умел.
— Если вам так надо, делайте, как считаете нужным.
Она сказала это и повернулась к нему спиной. Когда она шагнула прочь, Родерик резко схватил её за запястье. Грубо развернул к себе.
— Тебе правда всё равно?
Взгляд И Джэ был ледяным.
— Почему вас это вдруг интересует? Хотите — делайте, не хотите — не делайте. Это решаете вы, не я. Не пытайтесь так меня испытывать. Перекладывать на меня этот выбор — трусость.
Она попыталась вырваться, но он не отпустил. В груди у неё поднялся ком: боль, обида, злость. Глаза И Джэ наполнились слезами.
— Ваше величество, у тех, кого бросают, нет права выбора.
— …
— Если вы захотите, меня просто оставят.
— …
— Если вы спрашиваете, бросить ли вам меня… то вы поистине жестокий человек.
Помогать людям легко. Но вот протянуть им руку — это другое.
Мне всегда было страшно — вдруг скажут, что я грязная. Вдруг отдёрнут свою руку.
Сколько бы я ни мылась, для них я всё равно оставалась грязной. Никто не хотел со мной дружить.
Так что теперь я должна встать перед вами на колени? Молить, умолять вас не бросать меня? Держать вас за руку и просить не отпускать? Нет. Никогда я так не сделаю.
Все вокруг почувствовали что-то странное. Хотя тон королевы был резким, она выглядела невероятно несчастной. Будто шрам ложился прямо на сердце каждому, кто слышал её слова.
Родерик, с трудом сдерживая нахлынувшие чувства, заговорил почти с мольбой:
— Ты не можешь… ну хоть раз просто сказать, что не хочешь? Это так трудно?
— …
— Ты ведь можешь говорить: «Сделайте это», «Этого не делайте». Почему тогда именно сейчас не можешь сказать — «не делай»?!
Но в этот миг взгляд И Джэ стал ещё холоднее.
«Ведь это единственное, что я вообще могла тебе дать…»
Она стала осторожно отцеплять пальцы Родерика, державшие её запястье. Силы у неё было немного, но она до крови закусила губу, пытаясь освободиться. Родерику пришлось отпустить её руку.
— Тогда найдите себе женщину, которая не будет говорить «делай» или «не делай», и будьте с ней счастливы.
— …Что?
Холодно бросив это, И Джэ развернулась и пошла прочь. Шаги её становились всё быстрее, пока она не перешла на бег.
Фрейлины не смели даже взглянуть на короля, вместо этого они злобно сверлили глазами слуг, а потом кинулись за ней следом.
Король остался стоять, провожая её взглядом.
Влюблённые все становятся дураками…
Джейд подумал, что король и вправду теперь казался полным дураком. Дураком, который не знает, что делать со своей любовью. Ведь сам же король говорил: стоит раз толкнуть королеву — и она откатится аж до границ Кайена.
Но после трёх месяцев попыток сократить дистанцию он в итоге одним движением оттолкнул её.
Родерик, сохранявший каменное выражение лица, почувствовал горькое самоотвращение. Он пробормотал грубое ругательство и ударил кулаком в стену.
У озера И Джэ тихо всхлипывала, утирая слёзы. Королева попросила оставить её одну, поэтому рыцари и фрейлины держались на расстоянии.
Рядом с ней остался только юный король.
Видя, что она всё плачет и плачет, он растерянно сказал:
- Перестань плакать.
— …
- Эй, я не умею утешать плачущих женщин, знаешь ли.
— Я вас не просила утешать. Хочу побыть одна, так что не обращайте внимания и уходите. Мне нечего вам сказать.
Юный король неловко почесал затылок.
- Ты пойми… у него просто мало опыта в любви.
— А я вообще ни разу не любила.
- Правда? Теперь понятно.
— Что «понятно»? Очень неприятно это слышать. Хотя... у меня тоже был человек, который мне нравился.
- Только Родерику не говори. Снова взбесится.
Услышав его имя, И Джэ сразу потупилась, словно сгустилась тяжесть на сердце. Юный король внимательно посмотрел на неё и продолжил:
- Он просто безумно любит тебя и сходит с ума от ревности.
— …
- Ему бы хотелось пойти дальше, но не получается. А тут ещё этот другой парень всё время вертится рядом, а ты каждый раз, как он тебя видит, всё плачешь. Мне-то всё понятно, но со стороны твои отношения с Лоренсом и правда выглядят… странно.
— …
- А ещё у тебя, извини, слишком много тайн. Вот он и сходит с ума.
— …
- Прояви снисхождение. Ты же умеешь.
Как обычно, юный король встал на сторону потомка. И Джэ кивнула:
— Ладно…
Но её лицо оставалось безучастным. Тогда он сменил тему:
- А тот, кто тебе нравился… каким он был? Мне прям интересно: уж ты даже на такого красавца-духа, как я, не взглянула, а вот того полюбила.
И Джэ чуть улыбнулась, и в её взгляде при воспоминании промелькнуло тепло.
— Да что там… Я тогда ещё была ребёнком, слишком наивной.
- …
— Как-то раз в храм, где я жила, пришёл человек… в чём-то похожий на меня. Та, кто меня вырастила, была очень умелой, и он пришёл учиться.
В те времена в храм, где жила И Джэ, часто приходили такие же шаманы и медиумы.
— Но он умер. Взялся за дело, которое не был в силах осилить. А ещё он был чересчур добрый, хотел всем помочь. Дурачок… глупый.
- …
— У него... была небольшая хромота. С рождения. Если присмотреться — он слегка приволакивал ногу. Может, поэтому он мне и понравился. Казался мне таким же невезучим, как я.
- …
— А ещё, может, мне самой было приятно ему в чём-то помогать. В детстве, наверное, даже чуточку гордости за это испытывала. Может, я была злой, да?
Она спросила это с улыбкой, а юный король покачал головой.
— А потом, уже после того как он так глупо погиб, я однажды сильно повредила ногу в горах. Почти месяц не могла ходить. Потом, когда нога хоть немного зажила, я спустилась в деревню. Ведь так хотелось снова ходить, так радовалась, что могу снова сделать хоть шаг…
- …
— И знаете, что самое поразительное? Оказалось, в мире не существует человека, который шёл бы медленнее меня.
Все обгоняли её, проходили мимо. С этой ногой, так и не оправившейся полностью, с этой медленной походкой она даже на зелёный сигнал светофора не успевала перейти.
Тогда И Джэ снова осознала: мир создан для обычных и средних. И таким, как она, выпавшим за границы этой нормы, в нём неизбежно было бесконечно одиноко.
— Тогда я часто вспоминала того человека. Он никогда не просил меня идти медленнее. И как только я об этом подумала — стало так стыдно. Я даже шаг не могла под него подстроить, но воображала, будто что-то ему даю, гордилась своей мнимой любовью.
- Ты вообще всегда говоришь только о грустном?
И Джэ тихо усмехнулась:
— Вот-вот. Хотите ещё печальнее рассказ?
- Если тебе станет легче — расскажи.
— Знаете…
- Ну?
— В прошлой жизни я утонула.
Юный король молча кивнул:
- Понятно, почему ты так часто смотришь на воду.
— Ну, и это тоже.
С детства И Джэ слышала только одно: «Держись подальше от воды». Старуха Ён Сан, ценившая свою жизнь выше всего, была скупа на слова и разборчива в учениках. Но И Джэ она предупреждала не раз и не два: «Берегись воды». И Джэ прекрасно знала, что каждое её слово имело вес.
И с тех пор всю жизнь она обходила воду стороной. Даже мечтать о море не смела, ни разу не зашла босыми ногами в горный ручей. Но стоило умереть Ён Сан, и вскоре, когда И Джэ спустилась с гор, она погибла в аварии. Автобус перевернулся и ушёл под воду. В тот момент она так ясно поняла, что значит быть бессильной.
Мелких бед можно избежать. Но если в твою жизнь вплетается огромная река, протекающая сквозь всё — её не обойти. Вот это и было настоящим отчаянием.
— Может, у моей жизни и правда нет шанса на спасение.
- …
— Говорят ведь — живи, как живётся?
- Это неправда, Кан И Джэ.
Юный король тут же возразил. Но И Джэ лишь покачала головой:
— А всё же… сейчас мне кажется, что в этом уже нет большой беды. Наверное, я просто устала и смирилась.
На этих словах она умолкла. И юный король, что бывало редко, остался рядом с ней до конца.
И Джэ долго смотрела на тёмную воду у берега и медленно успокаивала сердце. Лишь глубокой ночью она вернулась к себе.
После этого великого семейного скандала молодожёны впервые за долгое время спали в разных покоях. Король уснул у себя — точнее, пытался уснуть. Но эта ночь обернулась бессонной для них обоих.
И с того дня у покоев королевы началась картина, доселе невиданная.