Надеюсь, ты когда-нибудь меня узнаешь (4)

Но И Джэ не смогла продолжить, только безучастно смотрела на статуэтку.

Родерик поставил её обратно на тумбочку у кровати и сказал:

— Я велел заменить всю древесину.

И Джэ покачала головой:

— Не надо. С деревом всё в порядке. Просто я... неумело вырезала, так что оставьте как есть.

«Это всего лишь доказательство того, какими тяжёлыми были ваши ночи. Вы терпели это изо дня в день».

— Я скоро вырежу вам новые. Тогда выбросите эти. Они, похоже, вот-вот развалятся.

— Снова хочешь вырезать?

— Да. Так и сделаю.

— Я уже начинаю волноваться.

— Почему?

— Мне уже интересно, какой очередной шедевр ты произведёшь на свет.

И Джэ улыбнулась и взглянула на Родерика.На самом деле, ей хотелось спросить кое-что у короля.

— Ваше величество.

— Хм?

— Простите, можно задать всего один вопрос?

Родерик усмехнулся и тяжело вздохнул.

— Мы ведь даже целовались, может, уже не стоит лишние церемонии разводить?

— Что?

— Хватит извиняться, спрашивай прямо.

— А…

Но вопрос и правда был бестактным. Поскольку Родерик терпеливо ждал, И Джэ неловко улыбнулась и всё-таки спросила:

— Ваше величество, а вы когда-нибудь совершали по-настоящему тяжкий грех?

Если это не грех, достойный небесного наказания, то происходящее просто невозможно объяснить. Возможно, это расплата за пять веков монархии.

Но она и сама никогда не встречала королей, так что не могла быть уверена. Из «великих мира сего» она лишь видела глав корпораций, управлявших ими в третьем поколении.

Родерик ненадолго задумался.

— Даже не знаю. Трудный вопрос.

И Джэ усмехнулась — большинство людей так и отвечают.

Человек, утверждающий, что он безгрешен, либо в редких случаях действительно святой, либо, с куда большей вероятностью, весьма дурной человек.

— А-а, значит, и вы не уверены? — пошутила И Джэ.

Но он лишь пожал плечами, будто ему было всё равно.

— Кто из сидящих на троне может быть уверен в этом? Всё, что полезно моим людям, — часто яд для других. Я лишь надеюсь, что то, что я делаю, не будет напрасным.

— …

— Ты ведь сама тогда сказала, что у меня наверняка есть свои принципы и мотивы.

И Джэ кивнула — в этих словах был смысл.

Человек, рождённый с судьбой короля, не мог жить как священник. Порой ему приходилось проливать кровь, чтобы защитить земли и подданных.

Родерик, внимательно наблюдавший за её реакцией, с лукавым выражением спросил:

— Но зачем тебе это? Тебе нравятся хорошие парни?

И Джэ фыркнула. Задумавшись, она покачала головой:

— Не особо. Я ведь тоже не очень хороший человек.

— Ты? — король громко рассмеялся, будто услышал что-то совершенно нелепое. — Что, у тебя за спиной есть какой-то страшный секрет? Давай, признавайся.

— Даже не знаю. Кажется, я ничего плохого не совершила, но… у меня ведь нет благой цели, как у вас, а сердце у меня… не слишком доброе.

— Правда?

Родерик переспросил с интересом, и И Джэ легко кивнула.

— Раньше я очень злилась на одного человека. У меня тогда были тяжёлые времена, и мне казалось, что это всё из-за него. Возможно, у него были причины так поступить, но я не хотела их знать. Даже сейчас не хочу. Я просто желала, чтобы он понял, как мне было плохо. Вот и всё. Очень по-детски, да?

— Нет. Вовсе нет.

И Джэ слабо улыбнулась и пристально посмотрела на него — ей хотелось понять, говорит он это из вежливости или от всей души. Родерик слегка кивнул, будто поощряя её продолжить.

— Но самое смешное, что однажды мне снова стало жаль людей.

После того, как у неё открылся духовный взор, она узнала, насколько много в мире страдающих.

— Но эта ненависть и жалость так сильно терзали меня, что, кажется, моё сердце так и не обрело покоя. Каждый день я кого-то ненавидела, кого-то жалела.

— …

— Я не осознавала, что это только усиливает моё одиночество. Как же я была глупа.

— ...Тебе было одиноко?

И Джэ задумалась. Признаться было унизительно, но сиротская жизнь и судьба шаманки одиноки по определению. Отрицать это казалось ещё более жалким.

Она коротко кивнула.

— Иногда. Самую малость.

— …

— Но, ваше величество, обида — это то, с чем нужно справиться самостоятельно. Её можно уладить только внутри себя. А если человек не может успокоиться, пока не выместит это на других… вот тогда он и начинает накапливать дурную карму.

«А вы… сколько ни смотрю — не похожи на такого человека».

Произнеся эти загадочные слова, И Джэ задумчиво посмотрела на призраков, прилипших к стене.

Духи легко проникают ночью, потому что тьма делает людей слабыми и сентиментальными.

И Джэ вдруг поняла, что во время разговора её сердце на мгновение дрогнуло. Она невольно наговорила лишнего и теперь чувствовала неловкость.

— Простите. Наверное, я утомила вас своим занудством.

Она старалась говорить весело, но Родерик не ответил. Он чувствовал странное ощущение. Будто кто-то только что медленно прошёлся по его груди. Словно он мельком увидел её настоящее лицо — то, что она прятала. Когда пришёл в себя, её уже и след простыл… но в груди остались следы шагов.

Молчание затягивалось. И Джэ начала украдкой наблюдать за ним. Родерик заметил это и по-своему ловко сменил тему.

Он протянул ей вырезанные из дерева фигурки.

— Так, дай им имена и играй.

И Джэ рассмеялась.

— Похоже, они вам всё-таки понравились. Хотя делали вид, что терпеть их не можете. Но вы же даже не знаете, что это такое — как их называть-то?

— Ты же говорила, они защищают от кошмаров.

И Джэ промолчала.

Эти тотемы издавна считались хранителями деревень. Давать им имена казалось неуважительным… но она всё же задумалась.

Через некоторое время она с улыбкой произнесла:

— Этого зовут Хэйли.

А генерал Преисподней… — И Джэ.

«Моя плоть и мой дух».

Родерик улыбнулся, как будто нашёл это очень милым, и взял один из тотемов из рук И Джэ.

Великий генерал Поднебесного мира — Хэйли. Он легонько щёлкнул его по лбу, будто это был человек.

— Это что-то вроде автопортрета? Но он выглядит слишком жутко. Ты вообще в зеркало смотришься?

— Нет, дело не в этом.

— Как бы там ни было, даже если он расколется надвое, я его не выкину.

— …Почему?

— Ты же дала ему имя моей жены. Как я его выброшу?

Это прозвучало удивительно тепло… но лицо И Джэ вдруг помрачнело.

«Нет. Моё имя — И Джэ. Так что не выбрасывайте и Кан И Джэ тоже».

Когда она с горькой улыбкой поставила Женщину-генерала Преисподней на место, Родерик наклонил голову. Её бледное лицо стало ещё мрачнее.

Он начал размышлять, не ляпнул ли что не то, но так и не понял, в чём дело.

Поэтому просто мягко подтолкнул её в плечо, укладывая обратно. Подперев подбородок, он продолжал разглядывать её лицо.

Сколько бы он ни всматривался — прочитать её было невозможно.

Одиночество в её глазах вызывало у него беспокойство, поэтому он легко коснулся её губ.

— Вы же сказали раз в день. Почему снова?

— Знаю, это звучит подло, но ты тогда мне не ответила.

— Разве?

— Да. Это значит, что у нас ещё есть возможность для переговоров.

Она задумалась, а потом сказала:

— Это тоже прозвучит подло, но значит ли это, что можно сократить количество?

— …Почему же политикой занимается твой отец, а не эта лиса, что передо мной?

Как и задумал Родерик, И Джэ рассмеялась.

Но он вовсе не шутил — ему казалось, что если бы королева села за стол переговоров, он бы, наверное, согласился почти на всё.

И, если прислушаться, её слова не казались такими уж неправильными.

— Наша лисичка, дай посмотреть, как сильно вырос твой хвостик.

— Ах, не делайте этого. Я рассержусь. Или мне и у вас хвост поискать?

— Давай. Только смотреть-то нужно спереди.

— Боже... такой извращенец с богатым воображением.

— Я уже понял, что ты удачно вышла замуж, можешь не повторяться.

Они в шутку начали бороться, а И Джэ попыталась перехитрить Родерика.

Когда маленькая лиса сделала вид, будто тянется к его спине, он тут же поймал её тонкое запястье. Тогда другая рука молниеносно попыталась воспользоваться открывшейся возможностью, но Родерик и её без труда перехватил.

И Джэ слегка растерялась, когда оба запястья оказались в его руке.

«А? Это уже совсем не игра…»

Родерик с интересом смотрел на неё, словно гадая, что она предпримет теперь.

Колеблясь, она украдкой оглянулась и ногой легонько стукнула Родерика в бедро. Король рассмеялся от неожиданности:

— Это ты мужа ногами пинаешь, да?

— Я разве пинала? Просто слегка толкнула. Разве было больно?

— Хэйли. Ты серьёзно думаешь, что это может быть больно?

Он посмотрел на неё, как на капризную персиковую лису, которой просто не хочется ложиться спать. На всякий случай он осмотрел её запястья и осторожно отпустил.

— Прости. Не собирался тебя так держать, но ты слишком быстрая — вот и пришлось.

— Больше не буду баловаться.

— Почему? Можешь. Мне нравится.

— Говорят же — не дразни тех, кто занимается спортом.

Осознав разницу в уровне реакции, И Джэ смиренно ответила.

Родерик, хохоча, подтянул её ближе и подложил руку под голову. Когда И Джэ повернулась к нему спиной, он сказал:

— Хэйли.

— Да?

— Это удивительно.

— Что именно?

— Чувствую, будто прямо сейчас смогу уснуть.

Даже в этой комнате.

Он мягко сжал её ладонь — и тут же отпустил.

— Приятных снов.

— Ваше величество... вам тоже нужно хорошо выспаться.

Из-за нахлынувшего странного чувства она несколько раз сжала и разжала кулак.

Эти простые, человеческие разговоры доставляли удовольствие. Тепло, прошедшее через прикосновения и сердца, согревало.

Этой платы за сегодняшний оберег было более чем достаточно. И Джэ только пожелала ему спокойной ночи.

Когда Родерик уснул, она осторожно высвободилась из-под его руки и поднялась. На всякий случай она надавила на его виски и макушку — это помогало крепче спать.

— Ваше Величество, нельзя просыпаться посреди ночи. Хороший сон — ваша помощь мне.

Тихо ступая, И Джэ подошла к месту, где находились злобные духи. От них исходил тошнотворный, гнилостный запах.

Более десятка призраков имели выраженные черты — за каждым стояла своя история.

Когда они разом уставились на неё, И Джэ ощутила, как у неё на руках встаёт каждый волосок.

Но она выпрямила спину, сдерживая рвотный позыв, делая вид, что ей всё нипочём.

— Начнём с тех, кто действительно хочет отпустить свою обиду. Вставайте в очередь.

— …

— Быстрее. Кто не успел — тот опоздал. Ночь не такая длинная, как вам кажется.

Но ни один из духов не сделал шаг к ней.

На самом деле злобные духи настолько искажены злобой, что не могут отпустить обиду и упокоиться.

Их можно только уничтожить. Ибо грехи, совершённые ими при жизни, были слишком тяжки.

Окинув их всех внимательным взглядом, И Джэ подошла к самому слабому призраку.

Сжав губы, она со всей силы ударила его браслетом по плечу и выдернула без лишних слов.

Это был солдат, умерший молодым.