Прячься получше, а то волосы видно (2)

497 год, 8 январяМне всё чаще снятся странные сны.Мне страшно.Но я никому об этом не скажу.

И Джэ снова перечитывала дневник Хэйли. В последнее время её не покидало одно сомнение — всё из-за небрежно оброненной королём фразы:

«Неужели она боялась, что кто-то прочитает его?»

Неужели действительно? Но если так — зачем вообще вести дневник? И Джэ склонила голову в сторону, задумавшись.

Герцог Дункан, похоже, вполне мог читать дневник собственной дочери и не испытывать при этом ни капли вины. Хотя и не производил впечатления настолько праздного человека.

И Джэ развернула другую тетрадь. Хэйли почти перестала писать незадолго до смерти — эта тетрадь была одной из последних.

499 год, 14 мартаХочу быть с Лоренсом — в любом обличье.Хоть королевой, хоть рыцарем.Больно осознавать будущее, которое не изменить, как ни старайся.Я не хочу умирать.

Последний том дневника Хэйли был испещрён словами «больно», «не хочу умирать».

Каждый раз, читая это, И Джэ испытывала тяжесть на душе и тяжело вздыхала.

В этот момент Дебора подошла и сообщила:

— Ваше величество, его величество завершил государственные дела и направился в покои. Ждёт вас.

— А, хорошо.

И Джэ привычно взглянула на браслет, проверяя его состояние, и вышла из комнаты.

Король впервые за несколько дней пришёл в собственную спальню. Утром королева сказала, что хочет сегодня спать у него.

Родерик не всегда понимал её желания, но чаще всего позволял ей делать, как хочется. Хэйли вообще была не из тех, кто много требует. Хотя выросла в доме, полном власти и привилегий, она отличалась почти показной скромностью. И дело было не в убогой простоте, а в какой-то особенной, почти священной чистоте.

Он чувствовал это и когда она вырезала дерево, и когда занималась травами. Только с ней Родерик понял, что выращивание лечебных растений может быть почти священным занятием.

В этот момент раздался голос слуги, и в проёме показались персиковые волосы И Джэ. Она первой бросила взгляд и кивнула в знак приветствия, на что Родерик усмехнулся:

— Хватит церемоний, заходи быстрее. Мы что, чужие?

И Джэ легко улыбнулась и вошла в комнату.

И тут Родерик заметил нечто странное. Входя, она быстро окинула взглядом одну из стен.

Почему она всё время смотрит туда? Там же ничего нет.

Он уже не в первый раз подмечал это и всякий раз удивлялся. А потом она, будто ничего не было, подошла к стеллажу и стала разглядывать стоящую там статуэтку.

Каждый раз, когда она приходила сюда, она повторяла один и тот же ритуал.

— Ты что, с другом здороваешься?

— Угу. К счастью, всё в порядке. Как и ожидалось — крепкий парень.

Родерик только покачал головой, усмехнувшись от изумления.

— Чего смеётесь? Это же мой шедевр, между прочим.

— Я искренне надеюсь, что однажды твоё творчество получит признание. Искренне желаю этого.

И Джэ тихо фыркнула и подошла к кровати. Родерик обнял её за талию и усадил рядом, но И Джэ в ответ потянулась к разбитой фигурке Генерала Преисподней — И Джэ. Она протянула её Родерику:

— Ваше величество, выбросьте это.

— …Не хочу.

— Вот это и есть настоящий ужас. Если вы не выбросите, я сама выброшу.

В этот момент Родерик, что бывало нечасто, применил силу. Он крепко схватил её за запястье, поочерёдно разжал пальцы и, легко отняв статуэтку, снова поставил её у изголовья.

— В тот миг, как ты мне это подарила, это стало моим. С какой стати ты распоряжаешься моими вещами без разрешения?

— Но от неё же теперь нет толку.

— Почему это?

— Она же сломана. Я вырежу для вас новую, лучше прежней.

Нельзя было сказать, что она не права. Но Родерик почувствовал странную тяжесть на душе. Он провёл рукой по её густым волосам.

— Это первое, что ты мне подарила. …Я не выброшу.

При этих словах Родерик заметил, как И Джэ сжала подол одежды, будто не зная, куда себя деть.

Ах, как же она умеет взбудоражить сердце...

Он поцеловал её в щёку и сказал:

— Ну что, пора заняться делом.

— Каким делом?

Он рассмеялся так, будто всерьёз удивился её наивности. И поняв намёк, И Джэ легонько чмокнула его в губы пару раз. Родерик, хотя это и было приятно, всё же сделал ей замечание:

— Ты ведь уже взрослая. Сколько можно отделываться такими детскими поцелуйчиками?

— А кто меня ребёнком называл?

— Никогда такого не говорил.

В конце концов, И Джэ опустила глаза и разомкнула его губы своими. Её дрожащие ресницы показались Родерику особенно красивыми. Её поцелуи всегда начинались осторожно.

В них чувствовалась и неопытность, и искренность. И Родерик с честностью признавался себе: он больше всего любил, когда именно она брала инициативу.

Когда она целовала его первой, первым голову терял всегда он.

Родерик подхватил её и усадил себе на бёдра. И Джэ, оказавшись верхом, испуганно ахнула, но, развернувшись, невольно оглянулась назад, как будто опасаясь злых духов за спиной.

Родерик снова подумал, что это странно.

Снова смотрит туда. Словно чего-то остерегается. Что она чувствует?

— Сосредоточься на мне.

Он игриво сжал её ягодицы, отчего И Джэ аж подпрыгнула, но рассмеялась.

— Какой вы решительный…

— Сделать первый шаг всегда сложно, но отступать уже некуда.

— Ух, страшно.

— Не бойся. Если не хочешь — не будем.

И Джэ с улыбкой кивнула, что всё в порядке, и вновь поцеловала его, обхватив за плечи.

Начатый ею поцелуй быстро перешёл под контроль Родерика. Ему было мало просто касаться её губ и языка — он осыпал поцелуями всё её лицо.

Когда он провёл языком по щеке, её ресницы задрожали сильнее, будто от щекотки. Когда слегка прикусил подбородок, она прищурилась.

Он приник к её шее, оставляя там следы поцелуев. И Джэ, подставив тонкую шею, беззащитно открываясь ему, тихо застонала. Звук, будто между болью и наслаждением. Родерик чувствовал, как каждое её движение, каждый вдох пронизывают его до глубины.

Родерик продолжал натиск, и вот её тело уже полулежало. Он крепко поддерживал её спину, но она, словно боясь упасть, обвила руками его шею.

И даже от этого малого жеста Родерика охватило безумие — он стал целовать её с ещё большей жадностью. Этот поцелуй был похож на то, как дикий зверь поглощает свою добычу.

Они плотно прижались друг к другу, и её грудь тесно приникла к нему. Через соприкосновение бёдер она чувствовала его возбуждение.

Но И Джэ не боялась зверя, которого обнимала.

Она даже не заметила, как оказалась полностью уложена на постель. Родерик нависал над ней, заключив в объятия.

— Хаа… Хэйли…

— …

— М?

В его синих глазах плескалось дикое, необузданное желание.

Но он по-прежнему ждал ответа — смотрел на неё, будто моля о малейшем кивке.

И в тот момент, уловив в её взгляде лёгкую тень колебания, он провёл ладонью по её лбу… и внезапно направился в ванную.

И Джэ с опозданием осознала, что дышит так же тяжело, как и он.

Если бы это была не комната короля, а чуть более безопасное место...

Она бы тоже, возможно, захотела узнать, что значит разделить любовь.

Уткнувшись щекой в простыню, она попыталась восстановить дыхание.

Но, догадываясь, зачем он ушёл, её бешено бьющееся сердце никак не могло успокоиться.

Родерик открыл глаза, прижимая к себе персиковую лису. Она крепко спала, уютно устроившись на его руке. Он долго смотрел на неё, но И Джэ лишь тихо дышала.

Жена, что обычно просыпалась раньше него, в последнее время стала спать дольше. Казалось, она даже дремала днём. Иногда он видел, как она бодрствует по ночам, а лицо её всё больше бледнело.

С озабоченным выражением Родерик всматривался в её лицо. Он не раз поцеловал её в висок и прошептал:

— Камердинер, ты здесь?

Слуга, вошедший в спальню, вздрогнул. Он был уверен, что и король, и королева уже не спят. Но королева всё ещё спала — тихо, укрывшись в объятиях мужа.

Родерик приложил палец к губам, чтобы тот не шумел. Слуга поспешно поклонился.

— Немедленно приведи лекаря.

Тот, стараясь не шуметь, вышел из комнаты.

Лекарь, вызванный с самого утра, отреагировал так же, как и главный слуга. Хотя он слышал слухи о хороших отношениях между королём и королевой, он не ожидал увидеть их в такой нежной позе. Король молча кивнул, подзывая его ближе.

— Осмотри.

— Кого именно…

Когда Родерик нахмурился, лекарь вздрогнул. Король осторожно убрал руку с талии жены, чтобы не мешать осмотру, но продолжал поддерживать её голову, боясь разбудить.

Лекарь явно почувствовал себя не в своей тарелке. Никогда ему не доводилось проводить осмотр в такой ситуации. Более того, на шее королевы остались следы вчерашних ласк. Это было крайне неловко, но, не в силах выдержать тяжёлого взгляда монарха, он начал проверку состояния И Джэ.

Спустя какое-то время он отступил назад, но Родерик снова нахмурился:

— Осмотри тщательнее.

Пришлось склониться ещё раз. И даже тогда И Джэ не проснулась.

Королева всегда была очень чуткой... Почему сейчас она такая вялая? Моя лисичка совсем чахнет.

Родерик с болью в сердце продолжал гладить её по лбу.

— Пульс немного замедлен, но ничего критичного нет, — тихо произнёс лекарь.

Родерик покачал головой:

— Температура понижена.

— …Прошу прощения?

— Говорю, она холодная.

Лекарь попытался объяснить:

— Утром у человека может быть пониженная температура — это вполне нормально…

— Нет. Намного холоднее, чем обычно.

— …

— Думаешь, я, её муж, этого не замечу?

Каждое утро, стоило ей оказаться в этой комнате, её тело становилось холодным. Это была расплата за то, что она всю ночь сражалась с жуткой тёмной энергией.

Но, не обнаружив ничего явно тревожного, лекарь вновь повторил свой вердикт.

— Я буду звать тебя каждое утро.

— Да, ваше величество.

— И помалкивай об этом.

— …Буду помнить.

— Можешь идти.

Когда лекарь вышел, Родерик вновь обнял её за талию и начал осыпать поцелуями её лицо.

Камердинер, чувствуя себя неловко при этом зрелище, опустил голову и собирался выйти следом. Но Родерик остановил его:

— Позови-ка Джейда.

Через некоторое время явившийся рыцарь тоже застыл на месте с тем же выражением. С самого утра люди один за другим краснели, и только король оставался невозмутимым. А королева, не подозревая ни о чём, спокойно спала в его объятиях.

— Джейд. Можно подкупить личного лекаря герцога?

— …Её величество сильно больна?

Родерик ненадолго задумался:

— Не знаю.

— …

— Вот поэтому мне и нужно всё выяснить наверняка.

— …Постараюсь.

— Главное, чтобы герцог ничего не узнал.

— Понял, ваше величество.

— Ступай.

Когда все вышли, в спальне остались только они вдвоём.

Родерик, не отрывая взгляда, смотрел на всё ещё спящую жену. И только крепче её обнял.

Но И Джэ всё не просыпалась.

И как раз в тот момент, когда его тревога стала невыносимой, она вдруг медленно распахнула глаза.

Вздрогнув от неожиданности, она первым делом оглядела не его, а что-то по ту сторону комнаты.

Родерик внимательно следил за её реакцией.

Снова смотрит туда.

Она облегчённо вздохнула и лишь потом украдкой взглянула на него.

— Хорошо поспала?

— Да…

— Врёшь.

— Что?

— Я говорю — врёшь.

Когда она уставилась на него круглыми глазами, он тихо усмехнулся и поцеловал её в щёку и в переносицу.

— Просто так сказал. Не обращай внимания.

— Кажется, я опять проспала…

— Ага. Что это с нашей лисой?

— Бывает… Вы как будто упрекнули сейчас.

Когда И Джэ с неуверенностью заговорила, он ласково спросил:

— Пойдёшь отдыхать в свои покои?

— Да.

— Я провожу тебя.

— Не нужно, я сама справлюсь. Вам лучше заняться делами.

Но он сделал вид, что не услышал, встал и протянул руку.

Его догадки становились всё конкретнее. Королева время от времени настаивала, что хочет переночевать в этой комнате. Сначала она даже просила оставить её здесь одну, и Родерик подумал, что ей просто особенно по душе это место.

Но всё оказалось иначе.

Каждый раз, оказавшись в этой комнате, в её поведении явно читалось напряжение. А утром, будто ждавшая этого, сразу же просилась обратно в свои покои. Даже когда ей было настолько плохо, что она едва передвигалась, она не забывала попросить, чтобы её отвели туда. Это было совсем не похоже на человека, которому хорошо и спокойно.

И Родерик прекрасно понимал это ощущение. Здесь определённо витало что-то иное.

Ему казалось, что до разгадки осталось всего несколько фрагментов. Но одного, самого важного кусочка, всё никак не удавалось найти.

Пока он был погружён в раздумья, И Джэ снова заговорила:

— Ваше величество.

— М-м? Что такое?

— Если вдруг я снова просплю, не ждите меня, пожалуйста. Можете идти по делам. Или… разбудите, если нужно.

Сказано было просто, спокойно. Но Родерик лишь слабо усмехнулся, как будто вздохнул.

— Хэйли.

— Да?

— Похоже, ты совсем не веришь, что можешь на меня положиться. Обидно.

— Что вы такое говорите?

— Я тебя ни за что не оставлю.

Когда ты вот так бледна и измождена… как я могу уйти и оставить тебя одну?

Он мягко провёл рукой по её волосам — она смотрела на него с лёгким недоумением.