Надеюсь, ты когда-нибудь меня узнаешь (5)

Слушать сетования призраков — занятие утомительное. Это правило применимо и в человеческих отношениях. Когда кто-то изливает душу, особенно в мрачных и унылых тонах, это истощает любого слушателя.

И Джэ сидела с выпрямленной спиной, как во время медитации. Но жалобы никак не заканчивались даже спустя несколько часов, и в конце концов она не выдержала и вздохнула.

«Бабушка, кажется, эти ребята считают меня простофилей. Впрочем, я ведь действительно тряпка».

Разрешение обиды духа — по сути, это всегда утешение и уговоры.

Когда шаманы танцуют или подливают спиртное во время ритуала — они делают это, чтобы утешить призрака.

Так как она не могла прибегнуть к таким методам, И Джэ решила убедить словами.

— Товарищи бросили тебя раненого? И из-за этого ты затаил обиду?

- ...Да.

— Я понимаю твои чувства, но если ты выместишь их на том человеке — что тогда? Ты же тоже умер несправедливо, разве тебе его не жаль?

- ...

— Если так продолжишь, не только ты будешь скитаться на границе миров, но и твоя семья понесёт кармическую расплату. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе, так что хватит упрямиться.

- ...

— Если совершишь ещё больше грехов, то уже не сможешь уйти.

После нескольких часов выслушивания и уговоров И Джэ всё же добилась согласия.

«Да, с таким упрямством неудивительно, что он не смог переродиться и стал призраком», — подумала она.

Она положила руку на голову преждевременно погибшего солдата. Этот дух не избежит расплаты за принесённый вред.

Но, перекатывая на запястье браслет из оберегов, она долго и искренне молилась про себя:

«Карма — причина и следствие. У всего есть свои истоки».

«Разорви цепь кармы, отпусти привязанность к миру живых — и избежишь наказания».

«О дух, ступай уже с миром…»

Убрав руку, И Джэ наблюдала, как призрак постепенно растворяется. Похоже, немного сожалений у него всё же оставалось, но большую часть обиды он уже отпустил.

Уже вымотанная И Джэ обвела взглядом остальных духов.

Они не выглядели обнадёживающе — вероятно, их придётся уничтожить.

Она размышляла об этом, когда вдруг один из духов встретился с ней взглядом.

Сразу было понятно: он отличался от остальных, кто просто вредничал. Его глаза были ядовиты, а из ран на лице струилась кровь.

— ...Ты же и не думаешь спокойно уйти, да?

- А ты уверена, что сможешь довести это до конца?

И Джэ застыла.

Злобные духи всегда безошибочно бьют в самое слабое место. Именно поэтому она старалась как можно меньше говорить с ними.

Собравшись, она спокойно сказала:

— По твоей натуре видно: даже если бы моя бабушка вернулась с того света, тебе не было бы спасения. С таким-то характером, видно, и при жизни ты был скверным человеком.

На самом деле, будь здесь её бабушка-шаманка, она бы с порога вонзила в духа ритуальный кинжал. Она точно знала, с кем можно договориться, а кого только уничтожить.

Стоя напротив призрака, И Джэ перебирала чётки и размышляла.

Если бы у неё было больше оберегов, всё было бы проще.

И тогда ей пришла в голову одна мысль.

Она поспешно подошла к кровати и взглянула на деревянных стражей.

Но, подняв обоих — Великого генерала Поднебесного мира и Женщину-генерала Преисподней, — она вдруг заколебалась. Генерала Поднебесной она вернула на место у изголовья кровати Родерика.

«Ты же дала ему имя моей жены. Как я его выброшу?»

Слабо улыбнувшись, она вернулась к духу.

И вложив в движение всю свою энергию, словно вбивая кол в землю, со всей силы вонзила генерала Преисподней прямо в основание духа.

Кровь хлынула ещё сильнее. Это было ужасающее зрелище, но И Джэ достала два талисмана и поочерёдно приложила их: один ко лбу, другой к груди.

Нужно было перерезать дыхание души.

— Пусть дух исчезнет скорей, да подчинится небесному закону. Дух, покорись и исчезни.

Дух рыдал кровавыми слезами, проклиная И Джэ. Эти слова, полные ненависти, нанесли удар и ей.

Но она, сдерживая кашель, не отводила взгляда, пока призрак не исчез.

«Если не дрогнешь — не проиграешь», — бесконечно твердила она себе.

— Хаа...

Наконец дух исчез. Она опустила руки.

Переведя дыхание, И Джэ бросила взгляд на Родерика, а потом — в тёмное предрассветное окно.

И снова повернулась к призракам.

— С остальными разберусь потом. И это не потому, что мне не хватает сил, ясно? Просто я немного сонная. Утро… оно ещё не наступило, но скоро придёт, верно?

- …

Это нельзя было назвать победой. Да, она полностью упокоила двух, но оставалось ещё четырнадцать.

Тем не менее, завершив «пробный бой», И Джэ подбодрила себя и попыталась оправдаться:

— Проиграла, но сражалась хорошо.

С огорчением она поставила изрядно пострадавшего генерала Преисподней рядом с генералом Поднебесной, а затем медленно забралась в кровать.

Голова быстро начала мутнеть, но она не забыла бросить взгляд на стену.

Как предупреждение призракам.

Потом, повернувшись на бок, человеческий талисман осторожно притянула к себе Родерика, словно закрывая его от их взглядов.

Когда король открыл глаза, И Джэ снова лежала к нему спиной, погружённая в раздумья.

Родерику это казалось странным. Ведь всего пару дней назад он провёл в этой комнате бессонную ночь.

«Неужели мне и правда достаточно, чтобы рядом была королева, чтобы заснуть где угодно?»

Сомнение постепенно превращалось в уверенность.

Но странностей было больше.

Хотя королева, как обычно, спокойно лежала в его объятиях, пока он не проснулся, её взгляд был прикован куда-то в угол комнаты.

Родерик хотел понаблюдать за ней подольше, но его жена, чьё чутьё было острее, чем у многих рыцарей, поняла, что он проснулся, даже не взглянув на него.

— Хорошо спали?

— Угу. А ты?

— Я тоже.

— Странно ты… Молодая ещё, а просыпаешься на рассвете.

Он цокнул языком и провёл рукой по её персиковым волосам — и вдруг застыл.

Родерик резко поднялся и внимательно осмотрел её лицо.

— Что с тобой? Почему у тебя такое лицо?

— А что с ним?

— Как у человека, который вот-вот умрёт.

— …Такие жуткие вещи не стоит говорить просто так.

— Хэйли. Мне сейчас совсем не до шуток.

Он и прошлой ночью отметил, что она выглядела неважно. Но утром стало ещё хуже. Даже её аккуратные губы потрескались.

— Хэйли. Мы разговариваем.

И Джэ встала, притворившись, что не слышит его. Не потому что хотела быть холодной — просто слишком устала, чтобы продолжать разговор.

Но, сделав шаг, она резко пошатнулась — все её усилия пошли прахом.

Родерик молча уложил её обратно в постель и позвал камердинера.

Королевские покои мгновенно переполошились.

Придворный лекарь, вызванный с самого утра, был знакомым И Джэ. Она уже видела его, когда король вернулся с охоты с ранениями. Возможно, из-за всего, что ему пришлось вытерпеть от обезумевшего короля, он запомнился ей особенно хорошо.

Мужчина, всё ещё косясь на Родерика, принялся за осмотр.

— Ваше величество, кроме усталости, ничего не беспокоит?

— Нет. Просто немного закружилась голова. Так же бывает, когда резко встаёшь?

Лекарь кивнул, но Родерик остался крайне недоволен. Он мог простить ей любую ложь, но терпеть это было выше его сил.

— Хэйли. В таких вещах нужно быть честной.

И Джэ, несмотря на измождённое лицо, мягко улыбнулась.

Король и сам обычно не спешил рассказывать о своих симптомах. Если у него были причины, то и у неё тоже.

Тем временем лекарь, краем глаза следя за монархом, всё же поставил достаточно точный диагноз:

— Особых отклонений нет. Сильное переутомление, не иначе. Вы в последнее время не перегружали себя?

И Джэ в упор посмотрела на него.

Наблюдая за его чертами лица с лёгким восхищением, она приоткрыла рот, глядя на Родерика. Поняв, что она хочет сказать нечто личное, тот тут же наклонился.

Она шепнула ему на ухо:

— Ваше величество, он действительно хороший лекарь.

Родерик чуть не вспылил:

— Я же сказал, сейчас не время для шуток.

Придворные короля смущённо закашлялись.

Когда королева вошла в покои мужа, она выглядела совершенно здоровой.

Что могло так измотать её за одну ночь?

Все подумали одно и то же — король оправдывает своё прозвище «хищника». Если всего за несколько часов довёл королеву до такого состояния, то он и правда зверь.

Впрочем, их мысли были не менее испорчены, чем у фрейлин.

Когда лекарь, дав несколько наставлений, ушёл, И Джэ, увидев всё ещё мрачного Родерика, мягко улыбнулась.

— Ваше величество.

— Что?

— Можно мне теперь пойти в свои покои и отдохнуть?

Это место не подходило для отдыха такого чувствительного к потустороннему человека. Когда И Джэ медленно попыталась подняться, Родерик без слов подхватил её на руки.

Девушка удивилась, но не менее шокированным был и Джейд, который поспешно подошёл.

— Ваше величество, позвольте, я помогу.

— Не нужно. Займись делами.

Джейд был его ближайшим другом и самым надёжным человеком. Но сама мысль об этом почему-то вызывала у Родерика раздражение, и он отрицательно покачал головой.

И Джэ, оглядевшись, тихо заговорила:

— Ваше величество, у меня ведь не ноги болят.

— Я знаю.

— …

— Муж есть муж. Ты тоже можешь… использовать меня.

— Я тяжёлая.

— Хэйли. Давай мыслить логически. Ты же знаешь, что не можешь быть тяжёлой для меня.

Придворные, сопровождавшие короля, смущённо переглянулись, а вот фрейлины королевы одобрительно кивали.

«Было бы преступлением не использовать такие мускулы в такой момент» — казалось, говорили их взгляды.

И Джэ прикусила губу, собираясь что-то сказать. Слова короля о том, что она может его «использовать», засели у неё в голове.

Тем временем Родерик внимательно наблюдал за ней.

Он знал, что она прикусывает губу, когда сильно сосредоточена или говорит от всего сердца. Поэтому, сделав вид, что не заметил, он сменил тему.

— Герцог Дункан, например, довольно вынослив. Альберт Дункан тоже не слабак. Почему же не ты унаследовала эту черту?

Хэйли, хоть и была миниатюрной, от природы обладала крепким здоровьем. И Джэ тоже следила за собой и, более того, обладала чистейшей аурой.

Просто прошлой ночью ей пришлось выдержать настоящую битву и переговоры с духами.

— Может, тебе стоит поесть с чуть большим аппетитом? А то грызёшь одну зелень, вот и не выросла.

— Опять вы дразнитесь из-за моего роста! Я ведь не специально такая маленькая.

— Я вовсе не хотел тебя… Эх, ладно.

Лицо Родерика стало хмурым.

Он начинал всерьёз подозревать, не скрывает ли она какой-то скрытый недуг. Уж слишком часто она болела.

Мужчина аккуратно уложил жену на кровать в её покоях и некоторое время молча смотрел на неё, прежде чем собрался уходить — у него были запланированы дела.

Но вдруг И Джэ остановила его:

— Ваше величество.

— …

Родерик, не услышав продолжения, беззвучно спросил:

«Что? Говори».

— Сегодня… вы не могли бы поспать в моей комнате?

Он на миг замолчал.

Королева редко просила о помощи. Если она сказала такое, значит, ей действительно плохо — по крайней мере, так он подумал.

Хотя это было частичным недопониманием.

И Джэ внимательно рассмотрела ту комнату и ещё раз убедилась, насколько мощной аурой обладал король. Без оберегов, без духовного зрения, он выдерживал всё это давление столько лет.

Но сейчас она хотела хотя бы день-два отдыха и не желала оставлять его одного в том месте.

Родерик нежно провёл рукой по её волосам.

— Отдыхай. Я приду как закончу с делами.

— Не торопитесь.

— Нет. Я приду быстро.

Затем он обернулся к старшей фрейлине.

— Позаботься о королеве.

— Да, ваше величество. Будет сделано.

Шаги Родерика были на удивление торопливы.

И Джэ ещё долго смотрела на дверь, за которой скрылся король.

Между ними по-прежнему оставались тайны и границы, которые невозможно было переступить.

Но их сердца уже давно перешагнули эти пределы и стремились друг к другу снова и снова. Даже в этот момент, когда они не могли быть до конца откровенны… Температура между ними понемногу повышалась.