Надеюсь, ты когда-нибудь меня узнаешь (1)

Глава 7

Потомкам передаётся следующее.В честь столетия основания Кайена четвёртый король, Райан Блейк, провёл активную политику объединения народов.Он организовал брачные союзы между королевской семьёй и выходцами из Даймона — Меллон, Рассел и Дункан.Однако истинной целью было не объединение народов, а опасение перед их способностями. Будьте бдительны.

- Из «Обращения к будущим королям», страница 89

* * *

Противостояние между королём и знатью и сегодня было неизменным.

Как и ожидалось, первым начал герцог Дункан.

— Ваше величество, прошу вновь предоставить мне слово по вопросу восстановления Альберта Дункана на службе.

Родерик, опершись на руку, выглядел откровенно скучающим.

— Герцог Дункан.

— Да, ваше величество.

— Тебе не надоело? Я, кажется, уже и во сне слышу твой голос.

Король усмехнулся, будто пошутил, и приближённые дворяне с натянутыми лицами поддержали его смех.

— Я не понимаю, почему ты так упорно настаиваешь на этом, но я уже увидел навыки твоего сына во время турнира. Конечно, охота — не добродетель военачальника. Но если человек, отвечающий за западную границу, обладает всего лишь таким уровнем, меня это, скажу прямо, не устраивает.

Когда герцог умолк, Родерик оглядел знать и спросил:

— А кто выиграл последний охотничий турнир?

Один из приближённых, уловив намерение короля, тут же ответил:

— Командир первого рыцарского ордена.

— А, верно. Командир.

— Слушаю, ваше величество.

— Как насчёт того, чтобы ты занял эту должность?

Джейд ответил с серьёзным выражением лица:

— Я не обладаю необходимыми навыками.

Родерик пожал плечами, глядя на герцога Дункана.

— Вот видишь.

— …

— Герцог, право назначения принадлежит мне. Если Альберт Дункан хочет важный пост, пусть перестанет прятаться в тени отца и постарается завоевать расположение людей. Возможность я уже дал — пусть докажет свою ценность. Если он добьётся успеха на юге, я рассмотрю этот вопрос.

Аристократы чувствовали, что в последнее время король изменился. Хотя его лицо выражало раздражение и отстранённость, в его голосе не было и тени эмоций.

Но герцог Дункан был лидером знати, выступающей против короля. Он не мог позволить себе отступить.

— Тогда хотя бы позвольте мне увидеть её величество королеву. Простите за дерзость, но, как-никак, я её отец. Отказывать мне в аудиенции — это слишком.

Королева дважды отказывалась принимать прошение герцога. А в последнее время она даже запретила принимать его запросы на аудиенцию.

Родерик, конечно, знал об этом, но сейчас его выражение лица стало странным.

— Ты хочешь сказать... что я якобы мешаю вам встретиться?

Герцог промолчал, и это было равнозначно согласию. Его лицо говорило: «Разве моя дочь отказала бы мне, если бы не твоё вмешательство?»

— Если королева не желает видеть тебя по своим причинам, почему ты винишь меня? Ты называешь себя её отцом, но считаешь, что у неё нет даже права на собственное мнение?

Какой же ты отец, если так мало знаешь о собственной дочери?

Родерик, до этого сохранявший безучастное выражение лица, впервые за время совещания нахмурился.

После окончания заседания люди короля сразу же отправили сообщение во дворец королевы. Это стало своеобразной традицией — если герцог Дункан выводил короля из себя, тот без исключений наведывался к жене.

Как и ожидалось, когда Родерик вошёл в её покои, И Джэ снова что-то вытачивала.

— И что ты в этот раз вырезаешь?

— Что-то похожее на то, что я подарила вам в прошлый раз.

И Джэ планировала усилить защитные барьеры. Духи, стучащиеся в окна, начали её слегка раздражать.

Она была полна решимости выстроить вокруг себя почти что неприступную крепость, но ничего не подозревавший Родерик сказал:

— Ты всё такая же.

— Приятно это слышать.

— Хэйли, ты правда считаешь это комплиментом?

— Конечно, ваше величество. Люди, которые остаются собой — большая редкость. Я ведь ничего плохого не делаю.

Это было настолько абсурдно, что даже убедительно, и Родерик усмехнулся.

Придвинув стул к И Джэ, он сел рядом и сказал:

— Герцог сегодня снова попросил меня не препятствовать вашей встрече. Кажется, он думает, что это я мешаю.

— Мой отец сегодня снова буйствовал, я вижу.

— Забудь, что я говорил про твоё постоянство. Ты с каждым днём удивляешь всё больше.

Девушка тихо засмеялась, ей это показалось забавным, а выражение лица Родерика стало загадочным.

Мало того, что она совершенно не интересовалась делами семьи — теперь стало ясно, что она их откровенно презирала.

Однако, когда герцог впервые заговорил о встрече, он выглядел самоуверенным, а сегодня будто бы был уверен, что королева не откажет.

Почему между ними такая разница?

Пока король размышлял, И Джэ спросила:

— Встретиться с ним?

— Что?

— Сделаю, как пожелает ваше величество.

— …Почему?

И Джэ равнодушно продолжила вырезать по дереву.

— Я же говорила — используйте меня.

Эти слова совпадали с целью сторонников короля. Даже Джейд в день свадьбы советовал Родерику сделать для этого всё возможное.

Но, услышав это сейчас, Родерик окаменел.

Пару дней назад, когда она сказала это в игривом тоне, он просто посмеялся. Вкупе с разговорами про подушку это звучало как шутка.

Но теперь, снова услышав эти слова, он почувствовал… странный холод в груди.

Как герцог Дункан воспитывал свою дочь, что она в таком возрасте говорит подобные вещи?

— Хэйли. Ты… не понимаешь, что я говорю?

— …Что?

— Разве я был так холоден с тобой, что ты решила, будто я могу тебя использовать?

— …

— Мне бы не хотелось, чтобы ты так говорила.

И Джэ незаметно положила на колени нож для резьбы и деревянную заготовку.

Похоже, король действительно рассердился.

Атмосфера в комнате стала ледяной, придворные начали переглядываться и потихоньку искать предлог, чтобы удалиться.

Всем было очевидно, что до сих пор король снисходительно относился к юной супруге.

Не зря его прозвали «Зверем». Если бы он захотел, то мог бы разорвать любого — у него были и власть, и возможности.

Но, отступая, слуги всё же беспокоились за королеву. Если её немногочисленная стража будет уничтожена, заменить их будет сложно.

— …

— …

В опустевшей комнате повисло долгое молчание.

И Джэ спокойно опустила взгляд, а Родерик, хмурясь, смотрел на неё.

Вскоре он тяжело вздохнул.

Когда королева молчит, от этого страдает только он.

— Хэйли.

— …

— Ну скажи хоть что-нибудь.

— …

— Неужели ты не умеешь мириться? Я же сейчас дуюсь.

Затем И Джэ, которая до этого сидела с опущенной головой, слабо улыбнулась.

Потом она начала вытирать ладони, покрытые опилками, о край одежды. И, придвинув стул ещё ближе, она осторожно приблизилась к Родерику.

Девушка осторожно взяла его за руку.

Родерик начал смягчаться, ведь И Джэ впервые сама потянулась к нему.

Хотя «взяла» — это громко сказано. Она просто положила свою ладонь поверх его руки.

— Ваше величество, что случилось? Вы сердитесь?

— Ага.

— Не сердитесь так сильно.

— Почему? Ты тоже рассердишься?

— Нет. Я не стану злиться, но…

И Джэ замялась, но всё же продолжила:

— …Кажется, мне было бы немного грустно.

Родерик обессилено откинулся на спинку кресла и провёл рукой по лицу:

— За что ты так со мной, а?

Он и впрямь чувствовал, что вот-вот сойдёт с ума.

— Если вам неприятно...

— Хватит уже.

— Но вы же говорили, что не будете запрещать мне высказываться…

— Ах, да ладно, я всё понял, извини. Просто давай остановимся на этом.

Он взялся за подлокотник её кресла и подтянул его ближе. Когда его синие глаза задержались на её губах, И Джэ чуть сжалась.

Родерик мягко обнял её за плечи. Несколько раз легонько, словно клевок птички, коснулся её губ и едва скользнул языком по нижней губе. А потом отпустил её маленькое тело.

— И это я тоже сделал против твоей воли?

— …Я такого не говорила.

— Тогда ты действительно была не против? Знаешь, в последнее время для меня это стало очень важно.

«Я не понимаю твоих мыслей, твоего сердца».

— Мне было нормально.

— А, значит, не понравилось.

— …Понравилось.

Услышав её тихий, но чёткий ответ, он провёл рукой по своим волосам.

— Этого достаточно.

— …

— За то, что сказал раньше, извини.

— Зачем же вы извиняетесь? Вы же сказали, что разозлились из-за меня.

— Но это я первый заговорил о герцоге.

И Джэ мягко улыбнулась и наклонила голову. Хотя она ничего не сказала, Родерик почувствовал себя так, будто его допросили.

В её ясных глазах будто читалось: «Вы ведь врёте, да?»

— Что ты так на меня смотришь? Если я буду ссориться с такой малявкой, буду выглядеть идиотом.

— Я вовсе не маленькая.

— Да-да. Просто я не хочу ссориться с женой. Знаешь, сколько людей мечтают со мной побороться? Не хочу, чтоб и жена была в этом списке.

И Джэ расхохоталась:

— Вы меня тоже извините. Я ведь просто… хотела помочь. Видимо, неудачно выбрала слова.

— Ладно. Понял.

Так, даже толком не начавшись, закончилась их первая супружеская ссора. И тогда Родерик понял, что его ждёт в будущем.

Когда королева потупила взгляд и уставилась в пол, он просто не смог злиться.

Будто она заранее готовилась к тому, что должно было случиться.

Проводя рукой по волосам, он, глядя на её улыбающееся лицо, не удержался от колкости:

— Мадам, так как часто вы будете меня целовать?

И Джэ дёрнулась. А Родерику её реакция показалась такой милой, что захотелось ещё чуть-чуть подразнить. Только в такие моменты она выглядела по-настоящему наивной.

— Ты же сама сказала, что не против. Сказала, что тебе понравилось.

— …

— Значит, раз в день?

— …

— Всё-таки у нас медовый месяц, а муж у тебя как монах — может, проявишь хоть немного щедрости?

И Джэ закашлялась, и на этот раз по-настоящему. Король налил ей воды и протянул чашу. Пока она торопливо пила, он смотрел на неё с озорной ухмылкой.

Но в груди Родерика всё ещё оставался тот холодок, который он почувствовал ранее.

И Джэ сказала, что неудачно выбрала слова, но проницательный король знал: та, что часто лгала, в тот момент говорила искренне.