Я открою свою истинную сущность только тебе (3)

И Джэ проснулась от щекочущего ощущения на затылке. Король обнимал её, подложив руку под голову, и уткнулся лицом в её шею. Он снова и снова вдыхал её аромат, словно опьянённый.

— М-м, что вы опять делаете?

— Успокаиваю разум и тело. Ах да, это вроде как медитация?

После того как И Джэ сказала, что её присутствие очищает его разум, Родерик начал шутить об этом на каждом шагу.

— …Я же говорила, это не то.

— Почему нет?

— Просто амулеты и заклинания подействовали.

— Странно. Почему ты решаешь, что успокаивает мою душу, а что нет? — он бросил взгляд на её деревянный браслет. — Ты же сама просила меня не судить о твоих предпочтениях.

И Джэ нечем было крыть. Родерик хищно усмехнулся, глядя на лисичку, сдавшую свои слабые места.

Он снова зарылся носом в её шею и вдохнул её запах, как будто он действительно действовал как успокоительное. И Джэ вздрогнула от щекотки.

Почему он всегда дышит именно туда? У этого места что, особый аромат?

На самом деле, для неё это всё ещё было в новинку. Новые ощущения будоражили, иногда даже пугали. Самообладание куда-то исчезало, и она всё чаще уступала желаниям.

Ей стало любопытно: неужели все в этом мире вот так занимаются любовью? С жгучей страстью друг к другу, забывая обо всём?

Наконец, не выдержав щекотки, она развернулась и оттолкнула его.

— Хватит. Это странно.

— Разве не знала? Я хочу, чтобы ты чувствовала себя странно.

Когда король снова начал дразниться, И Джэ сощурилась:

— Ого. Только что вы говорили, что вам так спокойнее, а теперь вот это? Быстро вы переобулись.

— …

— Я, кстати, сразу не поверила.

Родерик прикрыл рот и рассмеялся. Он понимал, что уже пора прекратить, но возмущённая персиковая лисица была слишком милой.

Он потянулся к ней с поцелуем, но она упёрлась ладонью ему в грудь:

— Э-эй! Не надо! У меня совсем не то настроение!

— Тогда я создам настроение. Постараюсь. У меня получится.

От возмущения И Джэ нервно усмехнулась и Родерик воспользовался моментом, тут же поцеловав её. Какой это уже по счёту за вечер? Раз у жены были «важные дела», он компенсировал неудовлетворённость после близости поцелуями. Казалось, может, стоило просто заняться этим ещё раз?

Он долго сплетал с ней языки, потом отстранился и вытер её покрытые слюной губы большим пальцем.

— Признайся.

— Что ещё?

— У твоей слюны ведь тоже какой-то магический эффект?

Что за чушь?

И Джэ сжала кулачки и начала дрожать:

— С каких это пор?

— Ну, подумай. Должен же быть.

— Да не существует такого!

Она возмущалась, но Родерик с наглой невозмутимостью продолжал:

— Странно. Почему нет? После поцелуев я будто окрылён. Силы прибавляются. Я уверен, в этом что-то есть.

— …

— И слёзы твои, кажется, такие же...

— …

— Да, это определённо работает.

Он провёл пальцем по её влажным от поцелуев глазам, потом снова по губам. Скользнул взглядом вниз, а потом вернул его обратно.

И Джэ инстинктивно проследила за его взглядом. Поняв, куда он смотрел, она больше не смогла терпеть.

— Аааа, ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО, прекратите уже!

Лисичка наконец взорвалась. Но её «рык», спрятанный за ладонями, был лишён дикости.

— Что «прекратить»?

— Вести себя как какой-то извращенец!

Родерик пожал плечами:

— Моя жена меня недооценивает. Твой муж не «какой-то» извращенец, а вполне определённый извращенец.

— Не могли бы вы... не признаваться в этом так легко?

И Джэ натянула одеяло до носа и спряталась с плаксивым выражением лица.

Она обычно могла ответить любой шуткой. Но в постели Родерик был просто невыносим. Его уровень был намного выше её.

В повседневной жизни он всегда уступал ей, но в постели — никогда.

Он приподнял одеяло и заглянул:

— Почему опять прячешься? Ты ведь сама говорила, что будучи, замужней женщиной, не стесняешься таких вещей.

— Нет, это была ошибка. Я слишком дерзко заговорила.

— Да шали, не стесняйся. Я тоже постараюсь.

И Джэ сжала зубы:

— Я ведь ясно сказала, что вы не должны стараться ещё сильнее, не так ли?

— Почему опустила конец диалога? Я ведь сказал, что всё равно приложу усилия.

— …

— Воображение не знает границ.

Когда он не переставал дразнить, И Джэ в конце концов не выдержала и шлёпнула его по руке. Родерик театрально вскрикнул:

— Теперь ты ещё и дерёшься?

— …

— Даже не спросишь: «Больно было»?

— Ваше величество, ну разве это могло быть больно?

Родерик восхищённо выдохнул:

— Ах, как быстро ты прогрессируешь.

— …

— Горжусь своей женой. Вот до чего она дошла.

И Джэ плотно сжала губы. Родерик, хихикая, нежно поцеловал её в висок и щёку. Он снова и снова дразнил, утешал, целовал. Он просто не знал, что делать со своей любовью к ней.

И Джэ морщила лоб от поцелуев и думала...

«Вот что значит гармония сладкого и солёного вкуса. В его величестве уживаются и ехидство, и забота одновременно».

«Ох, но что мне теперь делать? Он такой ласковый, что даже когда дразнит, не злюсь».

Персиковая лисица, скривившаяся было в недовольной гримасе, в итоге прибегла к лучшей защите, на которую была способна — бегству.

— Я снова лягу спать, разбудите меня через час. Нет, лучше передайте Деборе.

— Я сам разбужу. Спи спокойно.

Кивнув, она снова укрылась одеялом и спряталась полностью.

Король, глядя на это, нашёл её ужасно милой и, не удержавшись, прижал её к себе прямо через одеяло. Ему хотелось, как лисе, залезть в нору вслед за ней, но он знал — если сделает это, то уже не сможет себя сдержать.

Улыбнувшись, он приподнял одеяло и оставил маленькое «дыхательное отверстие» для лисички.

* * *

Позже.

И Джэ, всю ночь писавшая амулеты и установившая защитные барьеры в спальне, крепко спала. Родерик, явившийся на рассвете, внимательно разглядывал её, затем цокнул языком.

Прошлой ночью у них снова завязалась долгая перепалка.

— Но если ты это используешь, ты ведь опять сляжешь на несколько дней, не так ли?

— Просто написать не страшно. Лишь бы не пришлось применять.

— Точно? Если ты снова врёшь, я рассержусь.

— Правда, всё нормально.

— …А может, просто не будешь этого делать?

— Ай, ну вот опять! Уходите. Нет, переночуйте где-нибудь ещё хотя бы сегодня.

С твёрдым видом она сунула ему в руки несколько талисманов, и в итоге супруги провели ночь в разных спальнях.

Родерик волновался, но, раз она продолжала твердить, что всё в порядке, решил оставить её в покое. Он ведь и сам ничего не понимал в таких вещах.

Но, придя утром, он понял — она снова солгала.

Если бы всё и правда было хорошо, её лицо не было бы таким бледным.

— Что же мне с тобой делать…

Он сел у изголовья и прислушался к её дыханию. Потрогал тыльной стороной ладони тут и там. Не слишком ли холодная кожа? В конце концов он просто взял её за руку.

И Джэ, почувствовав, как кто-то переплёл пальцы с её во сне, испугалась и резко проснулась, словно испуганный ребёнок.

Немного растерявшись, она увидела, что это её муж, и пробормотала:

— Зачем вы трогаете спящего человека…

— Испугалась? Прости.

Вместо ответа она уткнулась лицом в его ладонь. Родерик тихо засмеялся. Она выглядела как сонный лисёнок, капризничающий перед пробуждением.

Но на самом деле это была мольба не трогать её.

— Я просто волнуюсь. Спи дальше.

— …Нет, я встану.

— Ну не надо. Поспи ещё чуть-чуть, ладно?

— …

— Всё хорошо. Спи.

Он нежно похлопал её по груди. И когда дыхание стало ровным, он осторожно подложил под голову подушку.

Он посмотрел на тяжело дышащую И Джэ и вздохнул. Теперь он мог сказать точно — она не в порядке.

Усыпить жену с такой чувствительной энергией — задача не из лёгких. Она и так спала мало, а если проснётся, то потом уже почти не засыпает.

Обычно она вставала на рассвете и начинала день с медитации. У неё будто была своя философия: с утра надо очищать тело и разум.

А сейчас снова заснула, даже не заметив, как он подложил подушку. Значит, точно нездорова.

— Я же просил не лгать… Ну почему ты такая упрямая.

Родерик был глубоко расстроен. Не из-за её лжи, а из-за собственного бессилия.

Он чувствовал себя никчёмным мужем, прячущимся за женой, как за щитом.

Даже когда он, охваченный безумием, получал прозвище тирана и разрушал себя день за днём, ему не было настолько тяжело.

Но терпеть её добровольные жертвы было в тысячу раз тяжелее.

Он поправил её волосы, поцеловал в лоб и встал с кровати.

Затем медленно оглядел комнату.

Теперь, когда не было смысла что-то скрывать, И Джэ расклеила обереги по всем углам.

Он внимательно рассматривал каждый из них. Хотя он всё ещё не понимал их значения, но ощущал, что атмосфера в комнате стала спокойной.

Кивнув, он подошёл к столу.

Там лежали вещи, которыми И Джэ недавно особенно увлекалась.

Он стал рассматривать их одну за другой — копии древних манускриптов, передаваемых только членам королевской семьи, непонятные обереги, пять резцов и недоделанная деревянная статуэтка, и даже дневник Хэйли Дункан.

— Кажется, она говорила, что дневников больше десяти… Почему здесь только один?

Это были дневники за последние три года. Остальные находились в библиотеке.

И Джэ особенно часто перечитывала именно дневники этих трёх лет, потому что именно это время в её памяти было словно вырвано.

Родерик, удивившись, взял дневник и вернулся к кровати.