К голосам мёртвых (8)

Король открыл глаза, как будто это было обычное утро. Однако вскоре он понял: что-то было не так.

Королева обнимала его, будто защищая. Почему она так спит?

У основания шеи он почувствовал что-то влажное. Уловив металлический запах, Родерик осторожно уложил её на спину.

Из носа И Джэ хлестала кровь.

— Камердинер!

Прибежавшие слуги остолбенели.

— Зовите лекаря, живо!

Крича, он рефлекторно приложил руку к левой стороне её груди. Сердце билось — глухо, но уверенно.

Лекарь, проводивший осмотр, выглядел крайне озадаченным. Всё происходящее противоречило его медицинским знаниям. Королева не была столь слабой… да и никаких очевидных причин для такого состояния не было.

— Ваше величество...

Он, словно что-то заподозрив, позвал её. Ответа не последовало, и он слегка потряс её за плечо.

— Ваше величество?

Родерик уже хмурился, готовый вмешаться, но она внезапно открыла глаза — будто и не теряла сознание.

— А, а?.. Меня звали?

— …

— Я что, проспала?

Оглядевшись, И Джэ поняла, что её окружают люди с серьёзными лицами. Она быстро сообразила, что произошло. Ах, точно…

— Можно я ещё немного посплю?

— …Хэйли.

Родерик позвал её с мольбой в голосе.

Когда кровь хлынула из её носа, он подумал о яде. В королевской семье это случалось сплошь и рядом, и слишком многие погибли таким образом. Его невесты не успевали даже ступить во дворец.

«Но почему ты выглядишь так, будто ничего не случилось?»

Он аккуратно вытер остатки крови с её лица, но пятна всё ещё оставались. Родерик провёл большим пальцем по щеке И Джэ.

— Хэйли…

Но она не ответила, уставившись куда-то в сторону.

И Джэ слабо улыбнулась. Призраки всё ещё цепко держались за стены.

Статуэтка Ямы действительно сильная.

Но она и сама прекрасно понимала, в каком сейчас состоянии находится её тело. И только теперь она повернулась к Родерику.

— Ваше величество…

— Да, что мне делать?

Он наклонился ближе, словно готов выслушать любое её желание.

— Могу я… вернуться в свою комнату?.. Простите меня…

— …Ты хочешь туда?

— Да… но я сама не дойду. Простите…

— Не извиняйся. Это же не проблема. Пойдём.

Родерик бросил сердитый взгляд на лекаря (который утверждал, что всё в порядке), помедлил в нерешительности, а затем поднял её на руки.

Пока они шли по коридору, он тихо спросил:

— Что делать? Ты потеряла много крови.

— Я… я истекала кровью?

— …

— Когда? Меня вырвало кровью?

— …Почему ты такая?..

И Джэ удивлённо посмотрела на Родерика — и вдруг заметила кровавый след на его шее. Она с трудом подняла руку, пытаясь стереть его.

— Вы тоже истекали кровью? Так нельзя...

«Этот человек ведь сильный… Да и я ведь спала в его объятиях».

Она прикусила губу и продолжила водить пальцами по его шее, будто пытаясь убедиться, что с ним всё в порядке. Родерик растерялся.

— Нет, это твоя кровь из носа… Ты сильно меня напугала.

— А… так это не изо рта, а из носа…

— …Хэйли…

Он, совершенно не зная, что делать, всё-таки донёс её до её покоев. За это время она беспокойно задремала. Осторожно уложив её на постель, король коротко приказал:

— Все выйдите. Мне нужно поговорить с королевой.

На этот раз ни старший слуга, ни главная горничная не осмелились вмешаться. Осознав, что только он может сказать правду, Джейд сделал шаг вперёд.

— Ваше величество.

— Что?

— Простите за дерзость… но, пожалуйста, позвольте её величеству немного отдохнуть.

Родерик с недоумением огляделся. Все выражали полное согласие с командиром ордена.

— Даже невооружённым глазом видно, что у вас с её величеством разные физические данные. Королева не может сравниться с вашей выносливостью.

— …Эй.

Поняв намёк, король нахмурился, но Джейд покачал головой.

— Так нельзя.

— …

— Честно говоря, её величество сейчас выглядит слишком жалко.

Каждый раз, когда она проводила ночь с королём, лицо королевы бледнело. Утром супруг выходил с сияющим лицом, а супруга — с мертвенно-бледным. Причину было несложно угадать.

Нельзя было вести себя по-детски — слишком много глаз следило за ними. Джейд лишь взглядом передал другу: «Ты и правда зверь?»

Он понимал чувства друга — сам был мужчиной, — но всё же всему есть мера. Даже если это медовый месяц, как можно довести жену до кровотечения из носа?

Родерик снова огляделся. Все старательно избегали его взгляда, но лица их ясно выражали согласие с замечанием Джейда. Они смотрели на своего короля как на какого-то ненасытного зверя.

Король открыл рот, чтобы что-то сказать, но, бросив взгляд в пустоту, тяжело вздохнул. На его лице читалось крайнее терпение.

— Ну да, только я тут, значит, мерзавец.

— …

— Давайте решим, что весь ужас из-за меня.

— …

— Чёрт. Всё это бред, так что все вон отсюда.

Он отмахнулся, выгоняя всех, и с грохотом захлопнул дверь.

И Джэ, едва задремавшая, открыла глаза, когда он нежно погладил её по лбу.

— Ты в порядке?

— Да.

— Хэйли, тут только ты и я.

— …

— Теперь нас больше никто не услышит.

— …Угу.

Родерик колебался, не зная, с чего начать. Но не мог избавиться от ощущения, что должен приблизиться к ней хоть немного.

— Хэйли. Ты можешь быть со мной честной.

— В каком смысле?

— Что именно у тебя болит?

— …

— Я должен знать, чтобы защитить тебя.

Он продолжал гладить её, пытаясь успокоить.

— Болезнь в королевской семье — это слабость. Я понимаю, почему тебе тяжело об этом говорить. Но если я ничего не знаю, то не смогу защитить тебя. Не смогу сражаться на твоей стороне.

И Джэ, вся обессиленная, внезапно почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Закрыв лицо руками, она сжала зубы. Её голос прозвучал резко, почти обвиняюще.

— Почему вы хотите сражаться на моей стороне?

— …

— Зачем вам быть на моей стороне?

Её слова были холодны. Но Родерик видел — за ними скрывалась израненная душа. Её глаза, полные слёз, выглядели такими… печальными.

— Я странная. Я другая. Вы и сами так думаете.

— …

— Вам и так тяжело, не пытайтесь понять ещё и меня. Мне это не нужно.

Я больше не хочу, чтобы меня снова ранили. Не хочу видеть, как мой мир рушит и ваш. Пожалуйста, не разрушайте эту дистанцию между нами.

Если вы узнаете, что я вижу, то, может быть, начнёте бояться меня.

Если узнаете, как я родилась, возможно, невольно начнёте считать меня грязной.

Я больше никогда не хочу, чтобы в меня без причины летели камни.

Помочь другому человеку легко. Но идти рядом с ним — трудно.

Выслушать — несложно. Смотреть в глаза — тяжело.

Вот и всё. Поэтому я просто научилась жить по-своему.

Родерик долго молча смотрел на неё. Затем нежно освободил её прикушенную губу.

— Что за глупости ты говоришь.

— …

— Хэйли, ты — моя жена. А я — твой муж. Тогда к кому ещё ты собираешься обратиться за поддержкой?

— …

— Я смогу защитить тебя.

— …

— Ты не странная. Я просто… хотел понять тебя. Хотел узнать лучше. Если этим тебя ранил — прости.

Лицо И Джэ, которая до этого делала вид, что сильна и равнодушна, внезапно дрогнуло.

На самом деле, с тех пор как она встретила его, И Джэ начинала осознавать: любовь, которую она так отчаянно искала, всегда сопряжена с болью.

Что людьми движет не злоба, а доброта.

И Джэ снова и снова вытирала ладони об одеяло. Потом, немного колеблясь, протянула руку — и Родерик тут же крепко взял её дрожащие пальцы.

— Почему вы так добры ко мне?

— …Не знаю. Просто ты мне нравишься.

Она сглотнула ком в горле, пытаясь взять себя в руки. Родерик увидел, как в её взгляде, полном колебаний, наконец появился оттенок решимости.

— Ваше величество. Тогда выслушайте меня внимательно.

— …Хорошо.

Она оглядела защитный барьер вокруг них. Он всё ещё держался, но его поддержание отнимало у неё силы.

Быть нормальной, жить обычной жизнью, просто просыпаться каждое утро — для таких, как она, это уже борьба.

Голос И Джэ стал твёрдым:

— Ваше величество. Вы больше не должны прислушиваться к голосам мёртвых.

— …

Он не до конца понял смысл её слов, но ощутил, как они отозвались эхом где-то глубоко в груди.

И Джэ продолжала:

— Они просто завидуют и ненавидят вас. Всё очень просто. Потому что… вы живы.

Потому что у вас есть жизнь. Потому что у вас есть утро, которого нет у них.

Потому что это слишком… ослепительно.

Она говорила с ещё большей уверенностью:

— Боль, которую вы испытываете, — не ваша вина.

— …

— Не принимайте её.

Сказав это, она устало усмехнулась. Вдруг показалось, что это звучит слишком легко — как будто говорит о чьей-то чужой боли.

Но в ту же секунду она почувствовала, будто на неё обрушился груз пятисот лет кармы. Она тяжело задышала под этой тяжестью, но не отпустила его руку.

Наоборот — сжала её ещё крепче, не желая сдаваться.

— Вы — не сломленный человек.

— …Хэйли.

— Не забывайте. Вашу жизнь не разрушить так просто.

Слёзы катились по её щекам.

— Так что не сдавайтесь. Не говорите, что с вами «что-то не так».

— …

— Если только вы не сдадитесь... я буду бороться до конца.

Ты не говоришь, как тебе больно, но я всё вижу.

И именно потому, что ты молча терпишь — мне больно.

Так что я помогу.

Я не сильная и, может быть, незначительная. Но я буду рядом.

Я стану на твою сторону. Стану союзником и другом.

Чтобы ты не сражался в одиночку. Чтобы ты мог победить в этом бою.

И Джэ, заливаясь слезами, вдруг вырвала руку и протянула её в пустоту.

Эмоции накалились до предела, и даже защитный барьер задрожал.

«Вера и воля, что не изменятся никогда...»

И Джэ резко прижала руку к губам, пытаясь сдержать тошноту.

— Что с тобой происходит?!

Родерик бросился к двери, чтобы позвать лекаря, но И Джэ схватила его за руку.

— Ваше величество, прошу, только об одном. Иногда… иногда я могу чувствовать себя так, как сегодня.

— Что с тобой? Где болит?

— …

— Хэйли, пожалуйста.

Она натянуто улыбнулась:

— Иногда кружится голова, тошнит. Ничего серьёзного. Мне просто нужно отдохнуть, и всё быстро пройдёт. Это правда.

— …

— Вы меня поняли?

— …Да.

— Но когда я так себя чувствую… Вы обязательно должны уйти в лес Артура.

Она сжала его ладонь, словно заклиная:

— Лес Артура. Обязательно.

«Только там ты сможешь выжить».

Родерик метался в тревоге, но И Джэ продолжала смотреть на него, будто всё её существо просило только одного — услышать.

Он наконец несколько раз кивнул — и только тогда И Джэ, будто потеряв силы, закрыла глаза.