Прячься получше, а то волосы видно (4)

Король, приведя И Джэ во дворец королевы, усадил её на кровать.

Сам же стоял рядом, скрестив руки, с лицом человека, готового перебить всех вокруг.

И Джэ, вся сжавшись, исподтишка косилась на него.

Наконец, когда Родерик взглянул на неё, в его глазах ясно читались упрёк и недовольство.

Мы ведь договорились, что всё закончено. Что ты постараешься отпустить. Ты же сама сказала, что попытаешься. И ты говорила, что любишь меня. Или до сих пор он тебе дороже?

Чтобы не взорваться, Родерик тяжело выдохнул.

— Судя по лицу, ты хотя бы понимаешь, что была неправа.

— …

— Я тебе сказал отдохнуть в комнате. Разве я говорил идти на встречу с бывшим?

— …

— Женщина, у которой есть муж, позволяет другому мужчине взять себя за руку. Вот уж достойный поступок.

У И Джэ нашлось, что ответить на такие слова.

— Это ведь не я его тронула, правда? Я просто хотела поговорить.

— Вот и надо было влепить ему пощёчину! Или хотя бы закричать, чтобы руки убрал!

— Н-ну… это как-то уж слишком…

Родерика передёрнуло от гнева, он стиснул зубы:

— Ты сейчас встаёшь на его сторону прямо передо мной?

— …

— А эти рыцари, которых приставили к тебе… чем они вообще там занимались?

Он снова шумно выдохнул и провёл рукой по волосам.

— Так о чём ты так хотела с ним поговорить?

— Что?

— Я спрашиваю, о чём вы с ним говорили?

И Джэ немного помолчала. Но сочинять на ходу нечто неправдоподобное она не могла. Она посмотрела на него с лёгкой обречённостью.

— Просто хотела спросить…

— Что?

— ...Каким человеком я была.

От этих слов, достойных какого-нибудь поэта, Родерик снова едва не взорвался. В них было столько тоски, что она буквально переливалась через край.

— Прямо великая любовь века, смотрю… чёрт, у меня опять внутри закипает…

Но затем он резко замолчал. В его голове мелькнула мысль: а вдруг королева ведёт себя так странно, потому что её память повреждена?

Он всё чаще задумывался об этом, потому что с момента их свадьбы королева словно стала совершенно другим человеком. В этом он не сомневался, даже не требовалось дополнительных подтверждений.

Может, из-за шока, когда она упала в реку?

Но разве потеря памяти может изменить даже мельчайшие привычки?

Он был погружён в свои подозрения, а И Джэ опустила глаза и тоже задумалась. В комнате воцарилась тишина, и оба украдкой следили за реакцией друг друга. Сказанное ею оказалось слишком близко к истине.

Наконец, она продолжила:

— И ещё… хотела сказать ему, чтобы он прекратил. Чтобы жил дальше, своей жизнью. Не знаю, успела ли донести это, прежде чем вы пришли.

Родерик приподнял бровь:

— ...Так это теперь моя вина?

— …

— Удивительно, в каких моментах ты умеешь обидеть человека.

Он явно не уловил её намерений, и Кан И Джэ стало неловко. Почесав щёку, она проговорила:

— Я вовсе не это хотела сказать. Простите. Я просто… старалась донести, что не стоит цепляться за прошлое.

— Ты совсем не понимаешь, как мужчины устроены? Такими словами ты только разожжёшь его надежды!

Родерик понимал её намерения, но считал, что её привычное выражение лица сводило все усилия на нет.

Если с такой грустно-равнодушной улыбкой сказать мне: «Живите своей жизнью», — я бы тоже с ума сошёл. От боли.

Теперь уже И Джэ тяжело выдохнула.

Что же мне делать? Сказать, что Хэйли, которую ты знал, мертва? Поверишь ли ты этому?

Большинство просто решат, что королева не выдержала тягот дворцовой жизни и сошла с ума.

А может, стоит притвориться безумной, чтобы он наконец охладел?

Эх... Неплохая идея...

Когда И Джэ вздохнула и окончательно отвернулась, Родерик взял её за руку.

На её лице вдруг проступила усталость — явная, безошибочная: она чем-то была измотана. И, глядя на это, он ощутил тревогу, которая тут же спуталась с внутренним смятением. Он слегка потряс её ладонь.

— Хэйли, я же говорил, что буду относиться к тебе лучше, чем кто бы то ни было. Не рань меня из-за таких пустяков.

— Да. Я понимаю, о чём вы. И… возможно, вы не поверите, но я уже всё забыла. Честно.

Родерик, откровенно говоря, не мог до конца в это поверить. Хотелось, но не получалось. Особенно если речь о его жене — она не из тех, кто легко забывает и отпускает. Но такой уверенный ответ всё же немного успокоил его.

— Ты думаешь, я ничего не могу сделать с этим негодяем только потому, что бессилен? Я сдерживаюсь лишь из-за тебя, чтобы ты не плакала.

— …

— Но если ты и дальше будешь себя так вести… тогда уж сама увидишь, как по дворцу пронесётся кровавый ураган. И Лоренс будет лишён должности. Настоящая чистка.

— Ваше величество, если вы так поступите, вы станете тираном.

Родерик фыркнул в ответ. Его совершенно не пугала такая репутация.

— Как думаешь, сколько раз я уже слышал это слово? Счёт давно потерян. Ещё разок — невелика беда.

Но И Джэ отрицательно замотала головой.

— Ваше величество. Неважно, что там шепчут люди и сколько раз вы это слышали. Это действительно не имеет значения.

— …

— Важно одно: вы не тиран. И я это знаю. Поэтому вы не должны так поступать. Я всегда буду верить в вас.

— …Говоришь ты, конечно…

Пробормотав с лёгким недовольством, Родерик всё же выдохнул и сдался.

В конце концов, и сегодня он так и не смог толком рассердиться на королеву. Каждый раз, когда они разговаривали, его злость постепенно улетучивалась. А ещё чем дольше он её слушал, тем легче было согласиться с её словами.

Но главная беда заключалась в том, что он и не хотел выигрывать у неё. Ни в чём.

Вот потому их ссоры и гасли раньше, чем успевали разгореться.

Его жена обладала талантом мягко говорить и ослаблять боевой дух противника.

Родерик посмотрел на её хрупкие плечи, на спокойный взгляд и снова вздохнул.

Ну и что с того, если он проиграет такой доброй и маленькой жене? Даже если он изо всех сил постарается победить, в лучшем случае окажется несостоятельным мужланом.

— Хэйли.

— Да?

— Ты сильно тогда испугалась?

— Когда?

— Я не собирался при тебе вытаскивать меч. Просто на мгновение меня охватила ярость.

И Джэ ахнула и покачала головой. Видимо, вид крови перед глазами всё ещё сидел у неё в голове.

— Вытри слёзы об мою одежду.

— Я не плакала.

— А до этого плакала.

— Да вроде и не особо…

— Всё равно вытри.

Тогда И Джэ просто уткнулась лицом ему в грудь, без всякого смысла, просто так. Раз уж это может хоть немного облегчить его настроение, то почему бы и нет. Тем более в глубине души ей всё же было немного неловко. Она чувствовала: он чем-то поступился ради неё.

Родерик провёл ладонью по её круглому затылку.

— Всё вытерла?

— Да.

— И нос высморкай. Давай.

— У меня и насморка-то нет. Почему вы всегда просите меня высморкаться?

В ответ Родерик просто крепко прижал её затылок к своей груди.

И Джэ чуть повозила лицом по его одежде, а потом отстранилась. Родерик тут же плюхнулся на кровать и, глядя на неё с полуулыбкой, сказал:

— А теперь твоя очередь.

— Что?

— Утешь меня. Я же тебя утешал.

— Это… это вы сейчас так меня утешали?

Когда это вообще было? Мне кажется, с самого начала вы меня только ругали…

— Слёзы вытер, нос высморкать велел — это и есть утешение. А грудь подставил — значит, всю свою мужскую преданность отдал.

— Вряд ли. Только что я точно чувствовала себя наказанной.

Но, сказав это, И Джэ на мгновение задумалась. Как же его успокоить?

Ну хорошо. А как его утешить?..

— Тогда… может, вы хотите потрогать мою грудь?

Мне кажется, сейчас я уже не против.

Родерик едва не рассмеялся вслух и прикусил щёку.

А И Джэ внимательно наблюдала за его реакцией. Похоже, всё-таки не время . Она тихо пробормотала:

— Странно. А ведь говорили, что это беспроигрышный вариант.

— Господи, где ты только находишь такие странные идеи?

В конце концов Родерик закрыл глаза рукой и рассмеялся.

Чёрт. Меня самого бесит, что я, как какой-то извращенец, смеюсь в такой ситуации.

И Джэ, уверенная, что он уже окончательно оттаял, в ответ мягко улыбнулась. А потом, медленно и осторожно, заползла на него сверху. Родерику это нравилось, но он всё равно сделал вид, что сопротивляется.

— Как у тебя хватает наглости вот так запрыгивать на мужчину? Разве ты не понимаешь, что это создаёт очень опасную и щекотливую ситуацию для нас обоих?

Хотя на самом деле Родерик обожал, когда И Джэ садилась на него. Ему нравилось, что она его не боится. В последнее время ей, кажется, даже начало нравиться класть руки на его грудь и смотреть на него сверху вниз.

— И что здесь опасного? — спокойно парировала она. — Если я скажу «нет», вы же всё равно ничего не станете делать.

Родерик скривил лицо, не зная, как отреагировать. Он ведь сам говорил эти слова, и ему было приятно, что она в них верит… но при этом отчего-то совсем не радостно. И Джэ так запросто лишила его всякой власти.

Она улыбнулась, потом принялась целовать его — то в щёку, то в лоб, то в подбородок. На него словно пролился небесный дождь поцелуев. Щекотно, мило… Родерик не выдержал и взял её за руку.

— Жена.

— Да?

— Мне и так очень хорошо… но раз уж взялась, поцелуй меня по-супружески.

— …По-супружески?

— Ну, насыщеннее и… более грязно.

И Джэ сделала невинное лицо.

— У вас прям целый список требований, да? И, хотя вы, наверное, уже поняли, вообще-то я в таких вещах не особо сильна.

— Неправда. Ты, моя королева, как росток, который быстро учится — так что и целоваться, и всё остальное ты тоже скоро будешь делать в совершенстве. Давай, верь в себя.

И Джэ прыснула со смеху, но всё-таки потянулась к нему и поцеловала — глубже, с языком, влажно и настойчиво. Когда она попыталась оторваться после долгого поцелуя, Родерик удержал её за хрупкие плечи.

— Куда собралась? Продолжай.

— Вы всё ещё обижены?

— Ага. Ещё не отпустило.

— Но вроде же отпустило. Вы уже давно глазами улыбаетесь.

Родерик пробормотал: «Вот лиса. Наблюдательная».

— Но всё равно не отпустило, — сказал он. — Продолжай, пока не скажу «хватит».

После этого он повторял «ещё», «не останавливайся», пока его руки исследовали её тело. А когда она замедлялась, ворчал: «Что это? Целоваться разучилась?» — и капризно усмехался.

И Джэ начала чувствовать, будто её губы вот-вот сотрутся.

Стоит один раз сказать лишнее — и всё, потом без рта останешься…

Она твёрдо решила больше никогда и ни при каких условиях не разговаривать с Лоренсом.