Судьба, обречённая принять духа (1)

Глава 2

С детства Кан И Джэ часто видела знаменитостей. А ещё чаще — влиятельных людей из мира политики и бизнеса, которых даже по телевизору не так-то просто встретить.

И всё это благодаря шаманке Ён Сан, старушке, которая вырастила её после того, как родители её бросили.

Но люди ошибаются, если думают, что труднее всего встретить именно знаменитостей или высокопоставленных лиц. Куда сложнее наткнуться на кого-то вроде бабушки Ён Сан.

Её репутация была настолько велика, а дар столь силён, что записаться к ней на приём было практически невозможно.

Даже если кому-то удавалось добиться встречи, старушка могла просто выгнать человека, не взяв ни монеты, если считала, что ей нечего ему сказать. Она была старой женщиной, резкой и строгой, словно клинок.

Говорят, даже собака, прожившая три года в школе, сможет декламировать стихи. Так и И Джэ, с детства окружённая духами, с годами лишь оттачивала свой дар.

А может, она с самого начала была рождена такой?

С семи лет она начала видеть то, что скрыто от обычных людей. И, живя рядом с Ён Сан, её видения становились всё чётче.

А ещё она прекрасно знала, чем заканчивают люди, обладающие таким же даром, как у неё.

Когда открываются глаза — за этим неизбежно следует приход духа. Если не принять его, можно заболеть. В худшем случае — умереть.

Это называли болезнью духа.

Хотя её глаза только-только начали видеть, И Джэ вовсе не хотела ни болеть, ни тем более умирать.

Так что выбора у неё не оставалось.

— Бабушка, проведите мне ритуал принятия духа. Я не хочу болеть, как тот дядя. Хочу сделать это до того, как заболею.

— Глупая девчонка! Обожралась — и опять несёшь чушь! У тебя нет судьбы принять духа. Живи, как живётся, и иди посуду мой!

Но что значит «судьба принять духа»? И почему у неё её нет?

На этот вопрос И Джэ смогла ответить лишь в двадцать пять лет.

Ведь её судьбой было умереть раньше, чем принять духа!

Бабушка знала это с самого начала...

Чувство опустошённости и смятения, охватившие её в момент, когда перевернулся автобус, были свежи в памяти.

— Ну и судьба у меня, ничего не скажешь...

В отражении зеркала на неё смотрела Хэйли Дункан.

Волосы цвета абрикоса, щёки, словно спелое яблоко — лицо всё ещё юное, свежее, по-девичьи невинное.

Но И Джэ, как всегда, в первую очередь обращала внимание совсем на другое. Она скрестила руки на груди и склонила голову набок.

— У тебя тоже лицо не из счастливых. Хотя насчёт красоты я не спорю.

Хэйли, как и она, родилась без родительской любви. Как и она, умерла слишком рано.

Попробовав изобразить на своём новом лице разные выражения, И Джэ вскоре уныло развернулась.

С момента свадьбы прошло четыре дня, но короля она так и не видела. Из-за отсутствия официальных мероприятий она проводила дни в одиночестве, лишь изредка принимая аудиенции.

Вот почему говорят, что нельзя гадать обычным людям без платы.

Хотя она не ожидала приветствий, ей было немного обидно.

И Джэ не удивляла эта ситуация. Скорее, её удивляло то, насколько всю её жизнь преследовало одиночество.

Но, стряхнув с себя ненужные мысли, она решила наконец заняться тем, что откладывала несколько дней.

Теперь, когда духи узнали о её существовании, они всё чаще начинали её донимать.

Но и она больше не собиралась их игнорировать.

Это было ещё одним доказательством того, что и эта жизнь тоже пошла под откос.

- Родерик — пьянчуга!

- Он обязательно отрубит тебе голову! Это твоя судьба! Тебе не избежать её!

- Ты умрёшь! Ты обязательно умрёшь! Сдохни! Ха-ха-ха!

— Да, спасибо, что предупредили. Но я уже один раз умерла, разве не слишком жестоко умирать так скоро? И сначала нужно увидеть лицо… С кем я вообще разговариваю?

Место было относительно безопасным, а перед ней стояли всего лишь низшие духи. Цокнув языком, И Джэ взяла лист бумаги, который принесла из библиотеки.

Она поднесла его к пламени серебряного подсвечника, затем начала обводить комнату, легонько похлопывая по стенам. Это был ритуал изгнания нечистой силы.

Полностью успокоить всех духов она не могла, да и лишнего усердия проявлять не собиралась, поэтому, как и несколько дней назад, просто помогла им покинуть это место.

На этот раз И Джэ постаралась ещё больше.

Она тщательно писала талисманы и прятала их за рамками картин, под кроватью, создавая защитный барьер.

Когда же осмотрела комнату в последний раз, заметила духа, который остался.

Он спрятал лицо в сундук и трясся от страха, но его круглая попа торчала наружу, будто не знала, куда себя деть.

Если он выглядит настолько милым, значит, это точно не мстительный дух.

В этом замке и правда водятся самые разные сущности...

— Эй, ты кто? Почему не идёшь домой?

Дух медленно повернул голову в её сторону.

Прищурившись и сосредоточившись, она смогла немного разглядеть его выражение. Большие круглые глаза дрожали от слёз.

- Это мой дом.

И Джэ невольно усмехнулась. Она чувствовала, что в словах не было ни злобы, ни обиды. Говоря с существом, как с ребёнком, она мягко произнесла:

— Не плачь. Здесь только ты и я. Скажи, как давно ты здесь?

- Кто ты…?

— И Джэ. Кан И Джэ.

- И Джэ?

— Да, я — И Джэ.

Впервые за всё время, проведённое в этом месте, она смогла произнести своё имя вслух.

— А как тебя зовут?

- Имя? У меня его нет. Ведь не было никого, кто мог бы меня звать… Ты — первый человек, который меня видит.

— Правда?

- Да… И Джэ, мне на самом деле очень страшно.

— Что тебя пугает? Я?

Может, из-за этого? Как ни посмотри, это точно не злой дух.

На всякий случай И Джэ задула огонь на бумаге и тут же поняла причину происходящего.

Ах… Шкатулка треснула.

Шкатулка, похожая на ларец для драгоценностей, даже на первый взгляд была необычной. Ей было не меньше ста лет.

Разве такие вещи не считаются национальными сокровищами?

Зачем оставлять такую вещь в комнате, которую она не будет использовать?

Это существо, чей пол был неясен, казалось, было духом, обитающим в очень старых предметах.

Изначально оно, вероятно, спало внутри шкатулки, но, когда шкатулка начала разрушаться, оно не могло ни скрыться, ни использовать свою силу в полной мере.

Кроме того, такие вещи нельзя трогать бездумно.

Не зря взрослые говорят, что нельзя подбирать чужие вещи. На мгновение она прониклась уважением к величию предков.

— Прости, но я не могу помочь тебе с этим.

И Джэ ценила свою жизнь превыше всего, поэтому сразу отказалась.

- …

— …

Большие круглые глаза лишь пристально смотрели на неё. Казалось, это существо прекрасно знало, какое оно милое.

— Нет, даже если будешь так смотреть, я всё равно не помогу.

- …

— Если я сделаю что-то не так, я тоже пострадаю, а ты исчезнешь.

Но даже после этих слов существо продолжало неотрывно смотреть на неё. Теперь его бледные губы даже чуть надулись.

— Вместо этого я защищу эту комнату от нечистой энергии. Я уже делаю это. Тогда тебе будет не так страшно, верно?

- Угу! Хорошо! И ещё…

— Ещё что?

- Положи одну из тех штук, что у тебя в руке, в мой дом.

И Джэ подумала, что шкатулке, наверное, около ста лет, но, судя по всему, ей было несколько сотен.

Это объясняло её необычные свойства.

Она осторожно открыла ларец и положила внутрь талисман.

Когда существо, почувствовав себя в безопасности, счастливо заулыбалось, И Джэ невольно усмехнулась. Это была её первая искренняя улыбка с момента приезда сюда.

***

Ранним утром король принял визит командира первого рыцарского ордена.

— Слава Кайену.

Когда Джейд отдал почтительный поклон, Родерик слегка кивнул. Как близкий друг короля, он хорошо умел определять его настроение и состояние.

Несмотря на то, что теперь он породнился с семьёй Дункан, которая всегда вставляла ему палки в колёса, последние дни король выглядел довольно бодрым.

— В покоях королевы чувствовался запах гари.

— Запах гари?

Родерик нахмурился, совершенно не ожидая услышать подобное.

— Да, и в комнате нашли немного пепла.

— После водяной ловушки она решила броситься в огненную?

Родерик саркастично вспомнил случай, когда Хэйли пыталась утопиться.

Джейд колебался, внимательно наблюдая за королём. К несчастью, на этом всё не закончилось.

— А ещё позавчера она попросила принести ей нож для резьбы.

— Нож?

— Да, а теперь каждый день что-то вырезает у себя в комнате.

— Вырезает? … Что именно?

Король спросил с недоумением, и выражение лица командующего рыцарями тоже потемнело.

— Этого мы точно не знаем.

— Ты ведь командующий первого рыцарского ордена Кайена, не так ли?

— …

— И ты сейчас говоришь, что не знаешь, что происходит у тебя под носом?

— Дело не в этом. Мы проверили, но никто не может понять, что именно она вырезает.

Родерик усмехнулся, будто услышал что-то нелепое.

— Разберитесь и доложите мне всё в подробностях.

— Есть.

— Заберите у неё нож.

Изначальное соглашение заключалось в том, чтобы она надела корону.

Для женщины, которая подняла скандал, грозясь умереть, Хэйли выполняла условия сделки на удивление спокойно.

Но с точки зрения королевской семьи, на которую теперь легли неприятные слухи и обременительное родство, Хэйли Дункан должна была прожить ещё немного дольше.

— Следите за ней внимательнее.

— Есть.

— Пока эта странная женщина не спалила весь замок дотла.

— Есть, ваше величество.

Когда Родерик резко бросил последнюю фразу, Джейд негромко вздохнул.

Казалось, что попытки сблизиться с ней зашли в тупик.

Но стоило королю нахмуриться и внезапно схватиться за лоб, как Джейд сразу же шагнул вперёд.

Он знал, что иногда у короля бывают такие моменты, поэтому спросил тихим голосом:

— Опять что-то беспокоит?

— Нет.

Родерик отмахнулся, давая понять, что тот может идти, а сам подумал о Хэйли.

Её ошеломлённое лицо, когда она резко проснулась, всплыло у него перед глазами.

«Наверное, мне просто было немного жарко и неудобно во сне…»

— Чушь какая…

Тем не менее, Родерик усмехнулся.

Его не покидало ощущение, что той ночью он совершил нечто… странное.

Хэйли Дункан утверждала, что это не так, но вероятность того, что он действительно что-то сделал, была слишком высокой.

Однако память его подводила.

Иногда он даже не осознавал, что держит в руке меч. И такие случаи происходили всё чаще.

Родерик прекрасно понимал, что в нём поселилось безумие.

И что с каждым днём оно только усиливается.

Но король не мог просто так объявить всей стране, что он сошёл с ума.

Поэтому он хранил молчание.