Подушка для сна (1)
Глава 4
497 год эры Даймон. Тирания империи Даймон усилилась.Соседние государства начали готовиться к войне, а в самой империи вспыхнули многочисленные мятежи.Это стало началом Трёхлетней войны.
Хозяин Священного Меча.О детстве юного короля Артура Люкса Блейка известно немного.Он, опираясь на святую силу, возглавил союзные силы и низверг зло.Когда поражение империи стало неизбежным, дома Даймона один за другим начали распадаться.Некоторые из них, после основания Кайена, стали истоком аристократического общества Кайенского королевства.
- Из «Истории Королевства Кайен», страница 19
***
— Как продвигается движение за восстановление Даймона?
— Полностью подавлено.
Родерик покачал головой.
— Мы всегда говорим, что они полностью подавлены. Но на деле — уже сколько лет, а подавить до конца так и не вышло.
— …
— Не теряйте бдительности. Уничтожьте их под корень.
— Да, ваше величество.
Движение за возрождение Даймона, развернувшееся на землях бывшей столицы, уже несколько лет было головной болью для Кайена.
Покойный король, решив, что мятежники уничтожены, закрыл глаза.
Но едва Родерик взошёл на престол, как те вновь подняли головы.
Когда король с мрачным выражением лица приложил руку ко лбу, придворные начали посматривать друг на друга с опаской.
В последнее время было подозрительно тихо — и именно такая тишина чаще всего служила предвестником беды.
— Не волнуйтесь. Ведь армия королевства Кайен — сильна, — кто-то попытался ободрить короля.
В этот момент заговорил герцог Дункан, тесть короля:
— Ваше величество, прошу восстановить Альберта Дункана в должности главнокомандующего западного пограничного гарнизона.
— …
Речь шла о старшем сыне дома Дункан и старшем брате Хэйли.
Король холодным взглядом посмотрел на своего тестя, но герцог не остановился.
— Его понизили без веской причины. С тех пор прошло уже три года.
Старший брат королевы — и всего лишь командир отряда? Это удар не только по чести её величества, но и по репутации всего Кайена.
— Кайен проводит политику продвижения на юг. Как же тогда должность командира южной армии может считаться понижением? Покойный король принял мудрое решение, а ты своими словами сейчас порочишь и его, и королевскую семью.
Тем не менее, было правдой, что королевская семья относилась к роду Дункан с особой суровостью.
Лишь немногие знали истинную причину, поэтому это выглядело как сдерживание лидера антикоролевской фракции.
Сегодня король вновь не пощадил свою родню.
— Герцог Дункан. Лучше бы вам беспокоиться не о чести королевы, а о своей собственной жизни.
— …
— Ты понял? Я не пощажу тебя, даже если ты отец королевы.
Холодно бросив эти слова, король встал со своего места.
И вновь, после напряжённого противостояния с дворянами, шаги Родерика направились к покоям королевы.
Это было по-своему странно — когда король злился на старшего Дункана, он неизменно отправлялся к младшей. Ещё более странным было то, что даже когда был в хорошем настроении — он шёл к ней. Иногда он приходил к ней, даже если не мог уснуть.
Вскоре все при дворе поняли:
«Он просто идёт к ней, когда захочет. Мы зря пытались найти закономерность».
Ворвавшись без предупреждения в комнату И Джэ, Родерик снова бросил фразу:
— Твой отец опять беснуется.
Такое «утреннее приветствие» рассмешило И Джэ.
— Хэйли. Когда ты так смеёшься, кем же я тогда выгляжу?
— Так вы сердитесь? Ведь вы же знали, что я засмеюсь. И всё равно сказали. Что он там сегодня опять говорил?
— Попросил восстановить в службе твоего брата. Ну и семья мне досталась.
Восстановить? Куда именно?
Разговор коснулся того, чего она не помнила, и она тут же замолчала.
«Надо будет потом заглянуть в дневник Хэйли», — подумала И Джэ и едва слышно вздохнула.
Стоило ей вспомнить о дневнике, как в груди сжималось что-то тяжёлое. «Видно, мне ещё работать над своим душевным равновесием».
Но Родерик, видимо, истолковал её вздох иначе. Он замолчал, затем спросил с осторожностью в голосе:
— Мои слова тебя задели?
Все присутствующие на миг переглянулись с неловкостью.
Это, разумеется, была политика. Но в любом времени оскорбления в адрес семьи — родителей, братьев и сестёр — это как срывать погоны перед дракой.
Если бы её это не задело, это было бы странно.
Но королева фыркнула и, пожав плечами, ответила:
— Не особо. Мне всё это не очень интересно.
И продолжила вырезать фигурку, которую начала ещё до его прихода. На этот раз — Женщины-генерала Преисподней [1].
Родерик уставился на И Джэ глубоким, тёмно-синим взглядом — полным любопытства и недоверия.
— Почему?
— Вы ведь тогда всё видели сами, что у нас в семье не очень хорошие отношения.
Джейд внимательно наблюдал за королевой, сидящей с прямой спиной и сосредоточенно вырезающей статуэтку.
Хэйли Дункан, которую все называли «красивая дурочка», и правда была поразительно красива. Но дурочкой она явно не была.
Что бы король ни говорил, она реагировала спокойно, без суеты.
Даже мягкость её поведения казалась чем-то вроде отстранённой сдержанности.
Джейд начинал всё лучше понимать, что король имел в виду, когда говорил, что королева вовсе не так проста, как кажется.
Она и впрямь была Дункан: кровь сильная, порода заметна.
Но настоящая проблема была в другом: король, опасался королеву при этом явно питал к ней странную симпатию.
— Хэйли.
— Да?
— Когда к тебе человек приходит и говорит, ты хоть взглядом-то окинь его.
И Джэ на миг замерла, а потом посмотрела на него:
— Я просто боюсь, что порежусь. Мне ведь эту штуку с таким унижением отдали… А если порежусь, вы же снова отберёте, скажете, что это опасно.
— Не отберу. Не настолько я мелочен.
— Правда? Обещаете? Для меня это очень важно.
Родерик тихо усмехнулся:
— Ладно. Но было бы неплохо, если бы ты объяснила всем остальным, в чём именно важность этой штуки.
Слова короля прозвучали с налётом ехидства. Но все, кроме И Джэ, полностью его поддержали.
Статуэтка, лежащая в её покоях, тем временем обрела черты лица — глаза, нос и рот. Фрейлины королевы только теперь поняли, что это вовсе не то, что они себе представляли. Но так как они были людьми с гнилыми характерами и ещё более гнилыми инстинктами выживания, то сделали вид, что ничего и в голову не приходило.
Хотя, если быть честными, никто так и не понял, для чего предназначался этот шедевр.
Завершённое изделие никак не походило на предмет искусства. И да, это снова было… странное творение.
— И что это ты в этот раз делаешь?
— Примерно то же самое.
— И зачем тебе две таких штуки?
— Резьба успокаивает. Приводит мысли в порядок.
Вообще, в таком случае не стоило вести рассеянную беседу.
Но И Джэ не могла попросить его замолчать.
Потому что ей не было неприятно, когда он время от времени её так слегка задевал.
Тем временем Родерик, молча наблюдавший за тем, как она вырезает глаза очередной статуэтке, вдруг сказал:
— Странное у тебя хобби для твоего возраста.
Король уже с начала разговора продолжал поддевать, и И Джэ в итоге парировала:
— А вы и сами не соответствуете своему.
— Я? В каком смысле?
— Выглядите моложе. У нас с вами разница восемь лет, а так и не скажешь.
Осеклась, поняв, что действительно перегнула, и, рассмеявшись, опустила голову. Родерик смотрел на её дёргающиеся плечи с немым укором.
Он аккуратно отодвинул её руку с ножом немного в сторону, чтобы она не поранилась, и сказал:
— Ты и сама понимаешь, что это было нахально, да? Смеёшься над королём?
Она тут же признала вину и кивнула:
— Да, простите.
И Джэ, прокашлявшись, чтобы справиться с выражением лица, протянула ему только что завершённую статуэтку.
— Это вам. Возьмите.
Когда она вложила ему в руку вырезанную фигурку, Родерик приподнял одну бровь:
— Что ж… Вежливо откажусь. Уж больно страшненький.
Когда статуя была недоделанной, она выглядела, пожалуй, даже лучше.
При этой мысли И Джэ слабо улыбнулась.
— Знаю. Я дарю это не потому, что оно красивое. А потому, что я вложила в это душу.
После таких слов невозможно было отказаться.
— Подарки от жены, у которой есть возлюбленный… не думаю, что в них есть смысл.
— Если Вам настолько неприятно, просто отдайте обратно.
Девушка кивнула и забрала статуэтку.
— Верни.
— …
— Ты же знаешь, что я пошутил. Просто отдай.
Когда И Джэ снова протянула ему статуэтку, Родерик с удивлением посмотрел на неё.
— Ваше Величество, поставьте это у изголовья.
— ЭТО?
— Оно выглядит странно, правда? Это для отпугивания несчастья и кошмаров. Поэтому и сделано страшным.
— …
— Я просто хотела, чтобы вы лучше спали.
— …
— Если вам неприятно на неё смотреть — поставьте где-нибудь в незаметном месте.
Лицо у него было такое, будто от этой штуки не то что от кошмаров не избавишься — сам сон сбежит.
Когда Родерик начал всё сильнее хмуриться, И Джэ прикусила губу.
Он должен был оставить даже такую нелепую вещь в своих покоях.
— Ваше величество, я не особенно люблю такие слова. Но можно я всё-таки скажу?
— Попробуй…
— Иногда искренние пожелания других людей могут вас защитить.
— …
— Просто нам редко выпадает шанс получить их. Это делает нашу жизнь тяжелее. А меня — грустной.
Родерик, долго хмурившийся, наконец провёл рукой по лицу и сказал:
— Хватит уже.
— Простите?
— Не нужно было говорить всё это — я бы и так взял. Неужели ты думала, я всерьёз откажусь?
Услышав твёрдое «да», И Джэ с улыбкой протянула ему ещё и статуэтку, что стояла у её изголовья — генерала Поднебесного мира.
— Тогда и эту забирайте.
— Ты всё отдаёшь? Разве это не твоё хобби?
— Вдвоём ведь не так одиноко. Так что забирайте обе.
— …
— А я потом ещё вырежу. Всё равно это ведь хобби.
Родерик ещё долго вертел в руках статуэтки, похожие на детские игрушки. Если смотреть подольше, они казались не столько страшными, сколько гротескными и даже комичными.
Внезапно он встал.
— Я пошёл.
Сказав это с некоторой сухостью, он вышел из комнаты.
Когда король, прервав разговор, вдруг исчез, люди в комнате были озадачены.
Но только Джейд, его давний друг, казалось, понял, что случилось. Родерик, похоже, просто смутился.
И Джэ смотрела вслед королю, а потом отвела взгляд и снова начала что-то искать.
Под столом она нашла новый деревянный брусок и молча продолжила вырезать нового стража.
Я не понимала, что с ним случилось, но как бы там ни было — главное, что он всё-таки взял. Люди смотрели на меня странным, почти изумлённым взглядом.
Примечание:
1. Женщина-генерал Преисподней — тотем, парочка нашему генералу Поднебесной.