Глава 9. Визит наложницы

Павильон Цинъи (Павильон Чистого Покоя)

Е Ли безмятежно сидела в комнате, рассматривая банкноты, которые только что прислали из резиденции Ли-вана. На её прекрасном лице мелькнула холодная усмешка. Оказывается, Ли-ван и Е Ин спутались ещё год назад. За этот год с лишним Ли-ван несколько раз забирал из «Шэндэсюань» антиквариат на сумму более семнадцати тысяч лянов, но ни разу не заплатил ни монеты.

— Барышня, этот Ли-ван поистине бесстыдник! — возмущённо сказала Циншуан, стоя за спиной Е Ли.

Раньше Циншуан возлагала надежды на будущего зятя, ведь Ли-ван слыл первым красавцем столицы. Но кто бы мог подумать, что этот слепец расторгнет помолвку с её барышней, разрушив её репутацию. И ладно бы только это, так он ещё смел бесплатно забирать вещи её госпожи. Какое бесстыдство!

Е Ли обернулась, передала банкноты Циншуан и с улыбкой сказала:

— Разве тебе можно такое говорить? Смотри, если кто услышит, я не смогу тебя спасти.

Циншуан виновато высунула язык и вжала голову в плечи:

— Я знаю, что барышня не бросит Циншуан. К тому же... кто нас услышит в этом дворе?

Павильон Цинъи был самым маленьким и отдалённым двором во всём поместье Е. Даже слуг здесь было немного. Кроме нескольких грубых служанок для чёрной работы, рядом с барышней была только она одна. По сравнению с толпой слуг у Е Ин, её хозяйка жила беднее, чем дочь какой-нибудь наложницы.

— Барышня, почему вы сегодня так легко отпустили Госпожу Ван? — вспомнив бледное лицо и шатающуюся фигуру Ван-ши, Циншуан чувствовала одновременно и удовлетворение, и досаду.

Е Ли слабо улыбнулась:

— Ван-ши — родная мать дворцовой наложницы Чжао-и, а четвёртая сестра — будущая супруга Ли-вана. Ты думаешь, бабушка и отец позволили бы мне сделать с ней что-то серьёзное?

Подумав, Циншуан уныло опустила голову и пробормотала:

— Старая госпожа и господин слишком пристрастны.

Ещё бы! Даже если заставили Ван-ши вернуть несколько десятков тысяч лянов, её барышня не увидела из них ни гроша.

Е Ли похлопала её по плечу и улыбнулась:

— Не волнуйся. Благодаря этим деньгам Ван-ши, я смогу забрать всё оставшееся приданое моей матери. По сравнению с матушкиным приданым, те несколько десятков тысяч — сущий пустяк.

Циншуан кивнула, но её неприязнь к дому Е только усилилась. Семья Е изначально имела слабые корни; если бы не приданое покойной госпожи, поддерживавшее их все эти годы, откуда бы взяться нынешнему блеску? И при этом, посмотрите, какую жизнь вела её барышня все эти годы! Поистине, волчье сердце и собачьи лёгкие.

Боясь, что её слова расстроят хозяйку, Циншуан поспешно сменила тему:

— Кстати, барышня, сегодня утром Госпожа Е упомянула, что у вас слишком мало людей. Может, стоит набрать ещё, чтобы потом, когда переедете в резиденцию Дин-вана, это не выглядело неприглядно?

Е Ли нахмурилась. Она знала, что у неё мало слуг. Просто раньше она любила тишину и не хотела, чтобы за ней ходили толпы, поэтому не придавала этому значения. Но теперь, в свете замужества, это действительно становилось проблемой. Она могла игнорировать Ван-ши, зная, что та ничего ей не сделает, да и жить в семье Е ей осталось недолго. Но в будущем, войдя в резиденцию Дин-вана, она не сможет вести себя так беспечно.

Помассировав переносицу, она подумала и сказала:

— Позже пойди к главному управляющему и скажи, что я хочу выбрать несколько служанок для своего двора.

Циншуан кивнула, соглашаясь.

— А насчёт мамок для сопровождения...

— Об этом не беспокойся. На днях Вторая тётя сказала, что через пару дней пришлёт мамку Линь и мамку Вэй, которые были с моей матушкой.

В тот год, когда умерла мать, к Е Ли вернулась память, и она тяжело заболела. Ван-ши воспользовалась моментом, чтобы поднять шум: избила молочную мать покойной госпожи, мамку Су, и выгнала её из поместья. Когда Е Ли немного поправилась и узнала об этом, из старых слуг матери остались только мамка Линь и собственная молочная мать Е Ли — мамка Вэй. Е Ли прекрасно понимала намерения Ван-ши и знала, что в том состоянии не сможет защитить этих людей. Поэтому под предлогом того, что после смерти матери бабушка по материнской линии будет горевать, она отправила мамку Линь и мамку Вэй обратно в семью Сюй (в род Гу). Все эти годы в поместье Е были в основном люди Ван-ши, Е Ли было лень с этим возиться, поэтому она предпочитала иметь как можно меньше слуг.

Глаза Циншуан загорелись:

— Вторая тётя всё продумала!

Она пришла в дом позже и не видела этих женщин, но слышала, как барышня упоминала о них. Это были доверенные лица покойной госпожи, они, несомненно, будут преданы барышне.

Решив вопрос со служанками и мамками, Циншуан радостно начала строить планы для Е Ли:

— До свадьбы осталось два месяца. Приданое, которое прислали Госпожа и старая госпожа, боюсь, не составляет и половины от того, что у четвёртой барышни. Позже выберем лучшее из лавок и перенесём сюда, да ещё докупим в разных местах. Ах да... ещё свадебный наряд барышни и ткани для приданого...

Е Ли сидела в стороне, с улыбкой наблюдая за суетливыми расчётами Циншуан, но мысли её унеслись далеко. В прошлой жизни она и во сне не могла представить, что однажды будет сидеть в девичьем тереме, как благородная барышня, ожидающая замужества.

Хотя она знала, что у Дин-вана есть те или иные недостатки, Е Ли это не слишком волновало. В эту эпоху брак не был делом, которое женщина могла решать сама, а Е Ли никогда не питала иллюзий насчёт романтической любви. Если удастся прожить жизнь в мире, покое и взаимном уважении — это тоже своего рода счастье. Только вот... Резиденция Дин-вана... Вспомнив об исключительном статусе этого дома в Да Чу, она всё же невольно нахмурила свои изящные брови.

— Третья барышня, Чжао Инян просит аудиенции, — почтительно доложила маленькая служанка из-за двери.

Е Ли удивилась внезапному визиту Чжао Инян, но кивнула:

— Пригласи её войти.

Мгновение спустя, покачивая гибкой талией, вошла Чжао Инян. Она слегка присела в поклоне перед Е Ли:

— Рабыня приветствует третью барышню.

Е Ли положила браслет, который вертела в руках, обратно в шкатулку и с мягкой улыбкой сказала:

— Чжао Инян, не нужно церемоний. Что привело вас ко мне в такое время?

Она небрежно оглядела соблазнительную женщину. Чжао Инян в поместье меньше года, но уже завоевала глубокую благосклонность Е Шаншу. Иначе сегодня у старой госпожи она не посмела бы так говорить. Е Ли видела на ней платье персикового цвета, талию перехватывала простая лента, волосы были убраны в простой боковой пучок, а шпилька с кисточками слегка покачивалась у лица — каждое движение было полно очарования. Неудивительно, что, придя совсем недавно, она смогла получить исключительную любовь Е Шаншу. Не говоря уже о Ван-ши, которая родила двух дочерей и сына и постепенно увядала, даже Е Ин, которую называли первой красавицей, уступала ей в женском обаянии. Жаль только, что она появилась слишком поздно, когда положение Ван-ши в доме уже укоренилось, и, что ещё хуже, её происхождение было слишком низким.

Чжао Инян была крайне умной женщиной, поэтому она никогда не недооценивала эту незаметную в доме третью барышню. Не говоря уже о семье Сюй (Гу) за спиной третьей барышни, с которой всем приходилось считаться, сама Е Ли за считанные дни не только вернула всё приданое матери, но и сегодня заставила Ван-ши жестоко поплатиться. Вспоминая бледное лицо Ван-ши, которая готова была харкать кровью от ненависти, но не смела ничего сделать, Чжао Инян чувствовала прилив радости.

— Рабыня умоляет третью барышню указать рабыне путь к спасению, — Чжао Инян опустилась на колени и тихо взмолилась.