Глава 6. Князь, за товары нужно платить

— Хе-хе... Сюяо, твоя невеста весьма занятная.

Неизвестно когда снаружи у магазина «Шэндэсюань» остановилась просторная, но простая повозка. Хотя сидящий внутри человек не мог видеть происходящего в магазине, слух у него явно был острее, чем у обычных людей, и он прекрасно слышал всё, что творилось внутри.

В повозке мужчина в красном парчовом одеянии, с бровями, словно взлетающими к вискам, и неземной красоты, с ленивой улыбкой прислонился к стенке и с насмешкой смотрел на молчаливого собеседника напротив.

— Фэн Чжияо, тебе совсем нечем заняться? — мужчина в простой одежде, сидевший прямо и с достоинством в инвалидном кресле, равнодушно смотрел на смеющегося друга.

Хотя он сидел в кресле, его спина была прямой, как стрела, словно ничто в мире не могло его сломить. Его лицо было чистым и красивым, от него веяло мягкостью и интеллигентностью, но ясный взгляд заставлял тех, на кого он смотрел, беспричинно ощущать холод. Когда он повернул голову, чтобы взглянуть на мужчину в парче, стал отчётливо виден слегка пугающий шрам на левой щеке, который мгновенно разрушал образ утончённого учёного, заставляя отводить взгляд.

Фэн Чжияо с шелестом раскрыл веер, лениво обмахиваясь:

— А разве не так? Старик не разрешает мне покидать столицу. Но в последнее время, похоже, скучно не будет: всё-таки в течение месяца и Ли-ван, и Дин-ван играют свадьбы. Император уж слишком пристрастен: Е Ин называют первой красавицей столицы, а эта Е Ли действительно известная столичная «барышня трёх "нет"». Сюяо, ты правда собираешься жениться? Разве Император не намеренно выставляет тебя в дурном свете?

Ладно бы просто «барышня трёх "нет"», но она ещё и отвергнута Мо Цзинли. Императорская семья явно хочет втоптать в грязь лицо резиденции Дин-вана.

Мужчиной в простой одежде был нынешний Дин-ван, Мо Сюяо. Он слабо улыбнулся. Из магазина доносился мягкий, но отнюдь не слабый голос девушки:

— Если государь хочет смерти подданного, подданный обязан умереть. Что уж говорить о дарованном браке? Ты ведь и сам сказал, что третья барышня Е весьма занятна.

Фэн Чжияо нахмурился, глядя на него с беспокойством:

— Это дело всей твоей жизни. Женитьба на главной жене — это не то же самое, что взять наложницу. Ты правда всё обдумал?

— Обдумал или нет — какая разница? Просто... в моём нынешнем состоянии, боюсь, это будет несправедливо по отношению к ней.

Фэн Чжияо замолчал. Действительно, какая разница? Указ Императора нельзя нарушить, иначе это принесёт резиденции Дин-вана лишь гибель. К тому же Мо Сюяо уже двадцать пять лет, давно пора жениться. Но какая знатная девица в столице не шарахается от него, как от чумы? Теперь... остаётся лишь надеяться, что эта барышня из семьи Е действительно неплохая девушка. Но разве Император дал бы Мо Сюяо хорошую жену?

Ещё не успели проводить молодого человека, продававшего картину, как в дверях появилась пара красивых людей. Управляющий, словно увидев спасителя, завопил:

— Ин-эр... Ин-эр, Князь, спасите...

Вошедшими под руку были прославленный в столице Ли-ван, Мо Цзинли, и Е Ин. Е Ин взглянула на красивого мужчину рядом с собой, затем медленно подошла к Е Ли и нежным голосом спросила:

— Третья сестрица, что ты делаешь? Неужели дядюшка сделал что-то не так и рассердил тебя? Прошу тебя, посмотри на то, что он старший, и не будь слишком строга.

Всего несколькими фразами она выставила Е Ли непочтительной к старшим. Мо Цзинли, услышав это, нахмурился, глядя на Е Ли.

Е Ли с полуулыбкой посмотрела на Е Ин и равнодушно ответила:

— Четвёртая сестра, ты ошиблась. В доме моего дедушки по материнской линии только три дяди. И сейчас в столице только второй дядя. К тому же, хотя «Шэндэсюань» — часть приданого моей матушки, дядям незачем лично становиться здесь управляющими, даже если они беспокоятся. Это всего лишь слуга из нашего дома, с чего четвёртая сестра взяла, что это мой старший родственник?

Личико Е Ин покраснело от гнева, а в душе вспыхнула ярость. Если она не поняла намёка в словах Е Ли, значит, она дура. В глазах Е Ли родственники семьи Ван вообще не считались родней, и уж тем более она не признавала их старшими. Поэтому двоюродный дядя Е Ин, работающий управляющим в «Шэндэсюань», для Е Ли был просто слугой. Эта женщина, обычно такая тихая и покорная, посмела так унизить её перед Ли-ваном!

Прикусив губу, Е Ин выдавила улыбку:

— Третья сестрица шутит. Просто раньше «Шэндэсюань» было некому управлять, вот дядюшка и взялся присмотреть за делами по просьбе матушки. Как же он может быть слугой?

Е Ли кивнула и с понимающей улыбкой сказала:

— Вот оно что, значит, это я неправильно поняла сестрицу. В будущем не стоит утруждать брата матушки, я сама найду людей для управления. А пока попрошу этого господина... Вана проследовать со мной в поместье Е, чтобы передать дела в присутствии отца и бабушки.

Лица управляющего и Е Ин изменились. Управляющий, естественно, переживал за потерю такого «хлебного» места. Старшая дочь Ван-ши хоть и стала наложницей во дворце, но корни семьи Ван были слишком слабыми, иначе законная дочь Ван не пошла бы наложницей в дом Е. Хотя в последние годы дела пошли в гору, чиновников в роду было мало. Управляющий, двоюродный брат Ван-ши, раньше бездельничал дома — где бы он нашел такую сытую жизнь, как в «Шэндэсюань»? А Е Ин знала, сколько серебра её мать ежегодно получает от «Шэндэсюань». Да и сама она, если ей приглянулась какая-нибудь дорогая безделушка, просто забирала её, чем немало кичилась среди столичных барышень. Если контроль над «Шэндэсюань» будет потерян, в будущем такой халявы не будет.

Е Ли не волновало, о чём думают эти двое. Она с улыбкой потянула Е Ин за руку:

— Оставим это. А что четвёртая сестра делает в «Шэндэсюань» в такое время?

Лицо Е Ин застыло, она немного поколебалась, прежде чем ответить:

— Ли-вану приглянулась статуэтка Гуаньинь в магазине, он хочет подарить её вдовствующей императрице... Я сопровождаю князя.

Улыбка Е Ли не изменилась, она оставалась спокойной и невозмутимой, ничуть не выказывая обиды или грусти при виде мужчины, расторгшего с ней помолвку. Напротив, её улыбка стала ещё дружелюбнее. Она повернулась к Мо Цзинли:

— Так это Ли-ван, приветствую. Только... зачем четвёртая сестра заставила Ли-вана лично приходить в лавку? Разве мы не могли просто отправить вещь в резиденцию Ли-вана?

Е Ин нахмурилась, глядя на Е Ли, и подумала: «Неужели она всё еще не оставила надежд и хочет угодить Ли-вану?» Мо Цзинли стоял, заложив руки за спину, и смотрел на Е Ли с легким презрением, очевидно, тоже решив, что она пытается выслужиться перед ним.

Но тут Е Ли продолжила с улыбкой:

— Но раз уж князь здесь... Мастер Хэ, упакуйте статуэтку Гуаньинь для князя. Не знаю... Князь будет платить серебром или банкнотами?

Все остолбенели. Лицо Мо Цзинли помрачнело, он уставился на Е Ли:

— Что ты сказала?

Е Ли нахмурилась, изображая полное непонимание:

— Разве князь не собирается купить статуэтку Гуаньинь? Но поскольку вы жених четвёртой сестры, а подарок предназначен для вдовствующей императрицы... Мастер Хэ, сделайте скидку двадцать процентов, это будет хорошим знаком.

Тем временем Мастер Хэ уже осторожно достал статуэтку. Е Ли взглянула на неё: это была Гуаньинь из белого нефрита. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы ощутить милосердие богини, очевидно, что и нефрит, и резьба были высшего качества. Е Ли не ожидала, что в «Шэндэсюань» есть такие сокровища; если бы она не пришла сегодня, понесла бы огромные убытки.

— Барышня, упаковано. Итого пять тысяч сто лянов, — Мастер Хэ тоже понял намерения третьей барышни. Он был старым слугой из семьи Сюй, пришедшим с приданым, и теперь, когда третья барышня взяла управление в свои руки, он, естественно, был на стороне своей юной хозяйки.

Е Ли осталась довольна сообразительностью Мастера Хэ, кивнула и с легкой улыбкой обратилась к Мо Цзинли:

— Уберём мелочь, пусть будет ровно пять тысяч лянов. Князь, как вам цена?

— Третья сестрица! Ты... — Е Ин с беспокойством посмотрела на Мо Цзинли и с обиженным видом воскликнула, обращаясь к Е Ли.

Е Ли усмехнулась про себя. Кто знает, сколько серебра и вещей тайно умыкнула Ван-ши за эти годы. Теперь Е Ин метит ещё выше и ради того, чтобы угодить Мо Цзинли, хочет позволить ему забрать вещь из магазина бесплатно. Они правда держат её за дурочку?

Циншуан, презирая притворную слабость Е Ин, весело сказала:

— Что с вами, четвёртая барышня? Наша барышня скинула несколько сотен лянов из уважения к Ли-вану как к будущему зятю. В другом месте такой цены бы не дали. Или... Ах, служанка поняла! Наверное, у князя с собой нет столько наличных.

Е Ли мягко улыбнулась:

— Это неважно, я, конечно же, доверяю князю. Князь может забрать вещь сейчас, а позже я пришлю человека в резиденцию со счётом, чтобы забрать деньги. Князь, как вы на это смотрите?

Лицо Мо Цзинли стало совсем некрасивым. А что он мог сделать? Если откажется, люди подумают, что он хотел взять вещь бесплатно и не хочет платить долги. Если скажет, что не покупает — все слышали, что это подарок для вдовствующей императрицы; отказаться из-за цены — значит проявить непочтительность к матери. Все говорили, что у этой Е Ли нет ни внешности, ни таланта, ни добродетели, но никто не говорил, что она такая хитрая.

Холодно хмыкнув, Мо Цзинли кивнул, соглашаясь. Словно не желая оставаться в этом магазине ни секундой дольше, он схватил Е Ин и пошел к выходу, игнорируя крики управляющего Вана.

Е Ли удовлетворенно улыбнулась и махнула рукой Мастеру Хэ:

— Князь и правда решительный человек. Мастер Хэ, позже отправьте кого-нибудь со счётом в резиденцию князя. Кстати, проверьте заодно, не было ли долгов раньше, и посчитайте всё вместе для князя. Величественная княжеская резиденция уж точно не станет скупиться из-за наших грошей.

Услышав это, Мо Цзинли, только что вышедший за порог, позеленел от злости. Он на мгновение запнулся, но, не оборачиваясь, потащил Е Ин прочь.