Глава 11. Служанка-вышивальщица

Чжао Инян вернулась к себе в ярости и, как и следовало ожидать, закатила очередной скандал. Не прошло и полдня, как всё поместье Е узнало: Чжао Инян отправилась в павильон Цинъи к третьей молодой мисс, желая втереться к ней в доверие и переманить на свою сторону, но в итоге была высмеяна служанкой Циншуан и выдворена со двора. Несмотря на то, что Чжао Инян сейчас была в фаворе, господин министр во время утреннего приветствия лишь вскользь пожурил третью молодую мисс парой слов. Похоже, благосклонность господина к Чжао Инян была не столь велика, как гласили слухи.

После случившегося другие наложницы в заднем дворе, разумеется, не упустили случая позлорадствовать и отпустить в её адрес несколько колкостей. Чжао Инян, однако, не лезла за словом в карман и дерзко отбивалась. Госпожа Ван была заперта в своём дворе под домашним арестом, занимаясь воспитанием Е Ин, поэтому наложницы, лишившись строгого надзора, изрядно зашумели в задних покоях.

В этот раз госпожа Ван потерпела от рук Е Ли сокрушительное поражение: мало того что она лишилась нескольких десятков тысяч лянов серебра, так ещё и была наказана Старой госпожой. Е Ли совершенно не интересовало, сколько фарфора перебила госпожа Ван, вернувшись к себе. Она лишь размышляла о том, что так называемый домашний арест, назначенный Старой госпожой Е, вероятно, был лишь формальностью. Ведь через несколько дней должен был наступить день подношения свадебных даров от поместья Ли-вана. Госпожа Ван, как хозяйка дома и родная мать Е Ин, просто не могла не выйти к гостям.

В день, когда из поместья Ли-вана прибыли с дарами, Е Ли с безмятежным видом сидела в своём дворе, выбирая людей. Обитатели поместья были понятливыми: пока в главном зале хлопотали над приёмом людей Ли-вана, они не забыли и о поручении третьей молодой мисс. С самого утра жена управляющего привела людей, чтобы Е Ли могла сделать выбор. Е Ли чинно восседала в кресле под навесом дома, со спокойным выражением лица рассматривая стоящих во дворе полтора десятка служанок. Видя, что Е Ли долго не открывает рта, жена управляющего с беспокойством взглянула на неё, решив, что третья молодая мисс недовольна кандидатами. Она уже собиралась предложить привести других, как вдруг услышала ровный голос Е Ли:

— Циншуан, посмотри сама. Оставь тех, кто кажется подходящим.

Циншуан была глубоко тронута таким доверием своей госпожи и поспешно звонко ответила:

— Слушаюсь, мисс!

Прохаживаясь среди служанок и видя их разные выражения лиц, Циншуан чувствовала себя немного непривычно. Раньше её госпожу не жаловали, и саму Циншуан среди других слуг всячески притесняли. А теперь эти люди стояли здесь, ожидая её выбора. Циншуан придирчиво отобрала нескольких миловидных и на вид покорных девушек, подведя их к Е Ли. Е Ли взглянула на них и про себя усмехнулась: «Эта девчонка Циншуан чересчур заботлива, даже при выборе служанок столько сил тратит».

Жена управляющего с заискивающей улыбкой обратилась к Е Ли:

— Третья молодая мисс выберет только этих? Может, стоит взять ещё двоих, чтобы потом не возникло нехватки рук?

Е Ли посмотрела на неё ясным, чуть насмешливым взглядом:

— Раз так, выберу ещё двоих.

Встретившись с этим пронзительно-холодным взглядом, жена управляющего почему-то почувствовала, как по спине пробежал холодок, и поспешно отвела глаза.

Е Ли на этот раз даже не стала присматриваться, а просто указала пальцем:

— Вот тех двоих.

Циншуан проследила за её рукой. В первом ряду стояли две девушки: одна с заурядной, неприметной внешностью, а другая — яркая и обольстительная, с первого взгляда было ясно, что она не из кротких. Более того, эта девчонка смотрела на госпожу с явным высокомерием. Совсем страх потеряла!

Махнув рукой, чтобы жена управляющего увела остальных, Е Ли внимательно осмотрела стоящих перед ней шестерых служанок и негромко спросила:

— Как вас зовут?

— Рабыню зовут Юнь-эр. Рабыню — Сяо Цуй.

— Рабыню — Цзин-эр. Рабыню — Тянь-эр.

— Рабыню — Сюэянь. Рабыню… Ханьцин.

Е Ли кивнула. Имена были вполне обычными, и у неё не было желания их менять, но взгляд её остановился на двух последних, которых она указала сама.

— Сюэянь, где ты служила раньше? Кажется, я тебя не видела.

Служанка по имени Сюэянь со спокойным выражением лица присела в поклоне перед Е Ли:

— Отвечаю третьей молодой мисс: рабыня раньше была служанкой второго ранга во дворе Старой госпожи. Я не занимала видного положения, поэтому вы, мисс, разумеется, меня не видели.

Е Ли улыбнулась:

— Твой вид вовсе не говорит о том, что ты «не занимала видного положения». Раз так, будешь служить при мне вместе с Циншуан.

Служить непосредственно при госпоже означало стать главной служанкой. Сюэянь слегка опешила от такого продвижения, но не выказала излишней радости, сохраняя приличия:

— Благодарю третью молодую мисс за доверие. Рабыня будет служить вам преданно. Прошу мисс даровать мне новое имя.

Обычно главным служанкам господа даруют новые имена — это не только знак милости, но и символ того, что с прежней жизнью покончено, и теперь они верны только нынешнему хозяину. Е Ли приподняла бровь и, немного подумав, произнесла:

— Отныне будешь зваться Цинся.

— Цинся благодарит мисс за милость.

Совершив поклон, Цинся чинно встала в стороне, опустив руки.

— Ханьцин… умеешь ли ты вышивать? — спросила Е Ли.

В глазах Ханьцин промелькнуло высокомерие, и она звонко ответила:

— Разумеется. Моя вышивка — одна из лучших в этом поместье.

Е Ли, казалось, была довольна ответом и кивнула:

— Очень хорошо. В таком случае, будешь отвечать за рукоделие и шитьё.

— Докладываю мисс, я не швея! — Лицо Ханьцин изменилось, она с негодованием уставилась на Е Ли, стиснув зубы.

— Дерзость! Как ты смеешь перечить словам госпожи! — прикрикнула Циншуан.

Е Ли не рассердилась, лишь с улыбкой кивнула:

— Я знаю, что ты не швея. Если будет по-настоящему сложная работа, я не заставлю тебя её делать.

Быть искусной вышивальщицей не так-то просто: у каждой мастерицы за плечами от десяти до нескольких десятков лет опыта. Эта девица по имени Ханьцин никак не походила на ту, что способна смиренно заниматься рукоделием.

Лицо Ханьцин покраснело от гнева, она пристально сверлила Е Ли взглядом. Но разве Е Ли стала бы обращать на это внимание? Она встала и, улыбнувшись, сказала:

— В эти дни будет много хлопот. Если не будешь справляться, обращайся к управляющему. Когда перейдём в поместье Дин-вана, людей для шитья станет больше. И ещё… смени имя. Будешь… Цзинвэнь.

— Благодарю третью молодую мисс, но я довольна своим именем! — выпалила Ханьцин, раскрасневшись.

Циншуан холодно усмехнулась:

— Какая дерзость! Какая разница, чем ты довольна? Главное, что наша мисс недовольна.

Эта девица со своим смазливым лицом носит такое легкомысленное имя — она что, думает, павильон Цинъи — это публичный дом или кабак? Циншуан всё ещё не понимала, почему госпожа выбрала именно её.

— Смени имя, или разворачивайся и покинь павильон Цинъи. А может… тебе стоит вернуться и спросить совета у твоего прежнего хозяина?

Лицо Ханьцин побледнело, она проскрежетала сквозь зубы:

— Рабыня благодарит мисс за дарованное имя.

Е Ли равнодушно скользнула по ней взглядом и отвернулась:

— Раз уж вы вошли в мой павильон Цинъи, то пока ведете себя смирно, я не из тех, кто любит придираться. Но если у кого-то есть иные помыслы, лучше уходите сейчас. Иначе… те, кого на днях пороли палками перед залом Жунлэ, станут для вас примером. Циншуан, выдай Цинсе десять лянов серебра, остальным — по пять.

— Да, мисс.

— Рабыни благодарят мисс! — все дружно поклонились. Для маленьких служанок, чьё жалованье не достигало и одного ляна в месяц, пять лянов были огромной суммой. Ханьцин — теперь уже Цзинвэнь — хоть и смотрела с некоторым пренебрежением, понимала, что сейчас не время провоцировать Е Ли, и тоже поклонилась.

Оставив Циншуан улаживать дела, Е Ли собралась вернуться в комнату, но из-за ограды послышался голос жены управляющего:

— Третья молодая мисс, вдовствующая супруга Сяньчжао желает вас видеть.