Глава 13. Словесная перепалка в саду

Хотя Е Ли и не любила лишний раз соваться в толпу, она прекрасно понимала: жизнь незамужней барышни и замужней женщины — вещи разные. Пока девушка ждёт свадьбы, её отказ от посещения собраний спишут на замкнутость, любовь к тишине или плохое самочувствие. Однако после замужества, особенно если женщине предстоит управлять хозяйством в доме, нежелание вливаться в общество и общаться с людьми сочтут за высокомерие и заносчивость. В худшем случае это могло бросить тень на семью мужа. Хозяином поместья Дин-вана ныне был калека Мо Сюяо, и хотя там жили и другие женщины, после свадьбы Е Ли неизбежно должна была взять бразды правления в свои руки. Поэтому, выслушав наставления Старой госпожи, Е Ли с улыбкой согласилась, изобразив живой интерес к предстоящему празднеству Байсэн.

Проводив вдовствующую супругу Сяньчжао и её свиту, Е Ли откланялась и направилась в павильон Цинъи. Старая госпожа Е и госпожа Ван пребывали в восторге от того, с какой честью супруга Сяньчжао лично доставила свадебные дары, и задерживать Е Ли не стали. Выйдя из зала Жунлэ, Е Ли неспешно шла по крытой галерее, вспоминая тот взгляд, который бросила на неё вдовствующая супруга перед уходом. Почему-то ей казалось, что в этом взгляде крылся какой-то глубокий смысл.

— Мисс, посмотрите, — когда они проходили мимо сада, Циншуан прервала её раздумья тихим предупреждением.

Подняв голову, Е Ли увидела в беседке у дороги прекрасную чету: мужчина был статен и суров, а женщина — ослепительно красива и хрупка. Кто это могли быть, если не Мо Цзинли и Е Ин? Е Ли была в недоумении: чего ради эти двое, вместо того чтобы ворковать где-нибудь под луной, уселись у самого входа в сад, где постоянно ходят люди? Похоже было, что они специально дожидались её здесь.

Е Ли подошла ближе:
— Приветствую Ваше высочество Ли-вана.

Мо Цзинли взглянул на стоящих за её спиной служанок и холодно усмехнулся:
— А ты, я вижу, любишь пустить пыль в глаза.

Раньше Мо Цзинли мельком видел Е Ли несколько раз, и всегда её сопровождала лишь одна служанка, что выглядело крайне скудно. А теперь, едва получив указ о браке, эта Е Ли не только осмелилась унизить его, но и окружила себя свитой. По какой-то причине Мо Цзинли чувствовал раздражение каждый раз, когда видел её. При одном воспоминании о почти двадцати тысячах лянов серебра, которые уплыли к ней в руки, он начинал скрежетать зубами. Не то чтобы поместье Ли-вана не могло позволить себе такую сумму, но сам поступок Е Ли ясно давал понять: он ей безразличен, раз она так нагло потребовала с него деньги.

Е Ли прикрыла рот ладонью, усмехнувшись. Её безразличный взгляд скользнул по паре:
— Ваше высочество шутит, это лишь правила приличия, подобающие благородной девице. Я знаю, что вы с четвёртой сестрой души друг в друге не чаете, и это неизбежно… но всё же свадьба ещё не состоялась. Четвёртой сестре лучше выходить в сопровождении служанок… Пусть даже они следуют поодаль, так будет правильнее. Это избавит от лишних пересудов.

— Третья сестра, как ты можешь такое говорить… — услышав это, Е Ин тут же покраснела, её ясные глаза наполнились слезами. Она с величайшей обидой посмотрела на Е Ли: — Мы с принцем чисты перед небом и землёй. Даже если я виновата перед тобой, сестра, но… ведь я этого не желала, почему ты так жестока?..

Е Ли слегка подняла руку, спокойно прерывая её стенания. Скрывая усмешку, она спросила:
— Четвёртая сестра, ты меня не так поняла. Разве кто-то сказал, что у вас с принцем нечистые отношения? Ты только назови имя, и даже если бабушка и отец не вступятся за тебя, я, твоя третья сестра, обязательно призову обидчика к ответу.

Договорив, она вопросительно посмотрела на своих служанок. Циншуан, пряча улыбку, ответила:
— Рабыня ничего подобного не слышала. Но раз четвёртая мисс так говорит, значит, кто-то судачит. Нужно доложить Старой госпоже, чтобы она провела строгое расследование и нашла того, кто смеет порочить доброе имя четвёртой мисс и принца Ли-вана.

Е Ин переменилась в лице и с ненавистью зыркнула на Циншуан. Обернувшись к Мо Цзинли, она с самым жалким видом пролепетала:
— Ваше высочество…

Если об этом узнает бабушка, ей не миновать выговора. А если поднимется шум, то даже те слухи, которых не было, станут явью.

— Хватит! Е Ли, что бы ты ни делала — всё впустую. Ты мне не интересна, так что выкинь эти мысли из головы! — ледяным тоном бросил Мо Цзинли. Он смотрел на неё с явным отвращением и брезгливостью.

Е Ли на мгновение даже опешила. О чём это он? Неужели он всерьёз полагает, что она использует тактику «отпустить, чтобы поймать»? Откуда в нём такая непомерная самоуверенность?

Под пристальным, изучающим взглядом Е Ли Мо Цзинли пришёл в ярость от осознания собственного смущения:
— Долго ещё будешь пялиться? Бесстыдница!

Е Ли мысленно закатила глаза, едва удержавшись, чтобы не сказать: «Тебе лечиться надо». Она лишь присела в формальном поклоне:
— Что ж, Ваше высочество, четвёртая сестра, приятной беседы. Позвольте откланяться.

Не дожидаясь ответа Мо Цзинли, она развернулась и зашагала прямиком к павильону Цинъи.

Мо Цзинли смотрел вслед удаляющейся худощавой фигуре, и лицо его становилось всё мрачнее. Заметив это, Е Ин заволновалась и нежно прошептала:
— Ваше высочество, третья сестра всегда была такой, не принимайте её слова близко к сердцу.

Глядя на прекрасное лицо возлюбленной, полное тревоги и мольбы, Мо Цзинли немного смягчился. Он взял её за руку и, хмыкнув, тихо произнёс:
— Не волнуйся. Раз она твоя сестра, я ради тебя не стану с ней считаться.

В глазах Е Ин промелькнул огонёк, и она застенчиво опустила голову:
— Благодарю, Ваше высочество.

Едва войдя в павильон Цинъи, Е Ли услышала, как несколько праздных чернорабочих служанок возбуждённо шепчутся. Они ахали, обсуждая, какими богатыми были свадебные дары из поместья Ли-вана, и как повезло четвёртой мисс стать законной супругой принца. Разумеется, не обошлось и без сочувственных (или злорадных) вздохов о том, как несчастна третья мисс, которой суждено выйти за калеку, известного на всю столицу.

Циншуан побледнела от гнева. Не дожидаясь слова хозяйки, она прикрикнула:
— Дерзкие девчонки! Кто дал вам право обсуждать господ?!

Служанки, видимо, так увлеклись сплетнями, что не заметили, как за их спинами выросла целая толпа. Услышав голос Циншуан, они обернулись, и от страха у них подкосились ноги — они повалились на землю.

Е Ли с невозмутимым видом прошла мимо коленопреклонённых девиц. Когда те уже решили, что беда миновала, и с облегчением выдохнули, до них донёсся голос Е Ли:
— Каждой всыпать по двадцать палок.

— Просим пощады, мисс!.. Мы не хотели, мы больше не будем!..

Хотя павильон Цинъи и не пользовался особым расположением в поместье, для простых служанок жизнь здесь была вполне сносной. Всё равно в других дворах им, чернорабочим, ничего хорошего не перепало бы, а третья мисс была самой покладистой хозяйкой во всём доме. Она никогда не выдвигала невыполнимых требований, не срывала на них злость и практически никогда не наказывала. Поэтому девчонки расслабились, решив, что у мисс мягкое сердце. Кто же знал, что за пару сплетен им назначат по двадцать ударов?

— Уведите их! — Е Ли, не желая слушать мольбы, коротко бросила приказ и скрылась в покоях.

— Мисс, стоит ли гневаться на эту мелкоту? Только здоровье своё портить, — мягко уговаривала Циншуан, следуя за ней.

Е Ли обернулась и с улыбкой посмотрела на неё:
— Ты думаешь, я рассердилась?

— Мисс… тогда почему? — За последние годы Циншуан почти не видела, чтобы хозяйка наказывала слуг.

Е Ли холодно усмехнулась:
— Я наказала их не за то, что они чесали языками, а за предательство.

— А?

— Если бы ты была служанкой и решила посплетничать о господах, неужели ты стала бы делать это прямо у входа во двор?

До Циншуан наконец дошло. Она недоумённо спросила:
— Так кто же их подучил? Неужели госпожа Ван? Но какой ей в этом прок, кроме как разозлить вас, мисс? — Да и то не факт, что разозлит.

Е Ли слегка нахмурилась и покачала головой:
— Завтра сама сходи в управу цензоров, передай письмо моему второму дяде. Всем говори, что у меня возникли вопросы, и я хочу попросить совета у второй тёти, пусть зайдёт ко мне, когда будет время. И да, передай тёте, что дело не к спеху.