Глава 44. Новое пристанище наложницы

— Госпожа, пришла госпожа Ван, — доложила Цинся, входя в уютно и изысканно обставленный павильон Цинъи, где Е Ли, держа иголку с ниткой, размышляла над вышивкой.

Е Ли отложила рукоделие и подняла голову:
— Откуда у неё время приходить сюда?

После того балагана на свадьбе Е Ин два дня назад, у госпожи Ван дел было невпроворот. А тут ещё по резиденции поползли слухи, что ребёнок в утробе наложницы Чжао несовместим по гороскопу с Е Ин и Е Жуном, что вызвало настоящий переполох. У министра Е голова шла кругом: с одной стороны — дочь, ставшая княгиней Ли, и единственный сын, с другой — любимая наложница и будущий ребенок. Не то чтобы министр Е не понимал, что важнее, но видя заплаканное лицо наложницы Чжао, он не мог решиться.

К несчастью, на следующий день после свадьбы Е Ин, Е Жун по дороге в школу необъяснимым образом попал в происшествие — лошади понесли, и он так испугался, что пролежал в постели два дня. После этого госпожа Ван стала скандалить ещё сильнее.

Когда госпожа Ван вошла, выражение её лица было на удивление добрым — редкое явление при встрече с Е Ли. Однако Е Ли не была ни забитой падчерицей, зависящей от настроения мачехи, ни маленькой несмышлёной девочкой. Поэтому она просто встала и вежливо поприветствовала гостью:
— Четвёртая сестра скоро приедет с визитом в родительский дом. Как у матушки нашлось время заглянуть ко мне?

Госпожа Ван с улыбкой, которую считала ласковой, ответила:
— Из резиденции князя Дина сообщили, что уже выбрали дату и на днях придут свататься. Ли-эр, дата твоей свадьбы тоже близка, вот я и пришла посмотреть, не упустили ли мы чего в приготовлениях.

Е Ли предложила госпоже Ван сесть и сказала:
— Этим занимаются мама Линь и молочная мать, да и тётушка с женой двоюродного дяди заходили несколько раз. Всё в порядке, проблем нет. Спасибо матушке за заботу.

Улыбка на лице госпожи Ван застыла. Слова Е Ли прозвучали для неё как упрёк в неисполнении обязанностей главной матери. На самом деле у Е Ли и в мыслях такого не было: она никогда не считала, что госпожа Ван обязана заниматься её свадьбой. Лишь бы внешние приличия соблюдались.

— Вообще-то... я пришла сегодня обсудить с Ли-эр ещё одно дело, — госпожа Ван быстро вернула самообладание и с надеждой посмотрела на Е Ли.

Е Ли приподняла бровь и с недоумением взглянула на неё.

Госпожа Ван тяжело вздохнула:
— Ли-эр, ты наверняка слышала о событиях последних дней. Не то чтобы я, как главная жена, не могла стерпеть наложницу, но ребёнок этой Чжао действительно несовместим с законными детьми семьи Е. Позавчера я специально ходила к даосу Линсю из монастыря Шуйюнь. Он сказал, что этот ребёнок в прошлой жизни враждовал с нашей семьёй и рождён, чтобы принести беду роду Е. Посмотри сама... с тех пор как стало известно о её беременности, у нас всё идёт наперекосяк. А господин всё равно продолжает защищать её...

Е Ли спокойно слушала, как госпожа Ван изливает недовольство наложницей Чжао и министром Е. Госпожа Ван специально подчеркнула, что ребёнок Чжао несовместим с законными детьми. А если говорить о законнорожденных, кто в семье Е более законен, чем сама Е Ли? Если бы она не знала подоплёки и верила в суеверия, то после злополучной свадьбы Е Ин, возможно, и правда возненавидела бы наложницу Чжао и её нерождённое дитя.

— Что матушка имеет в виду? Как бы то ни было, этот ребёнок — плоть и кровь семьи Е и родной брат Ли-эр. Естественно, отец его любит, — Е Ли легко вернула проблему госпоже Ван.

Если бы не строгая бдительность наложницы Чжао, из-за которой госпожа Ван не могла найти возможности действовать, стала бы она советоваться с падчерицей? Если Е Ли попадётся на удочку и даст совет, то в случае беды вся грязь выльется на неё.

Госпожа Ван опешила, стиснула зубы и через силу улыбнулась:
— Как ни крути, но боюсь, что этот ребёнок... Инцидент с Ин-эр уже заставил семью Е потерять лицо. Если и со свадьбой Ли-эр возникнут проблемы, наша семья совсем лишится чести.

Е Ли опустила глаза и слегка улыбнулась:
— Боюсь, я не вправе решать такие вопросы. Матушке лучше хорошенько обсудить это с отцом и бабушкой. Дочь, выйдя замуж, принадлежит семье мужа. К тому же... вряд ли свадьба Ли-эр как-то связана с честью семьи.

После замужества она сменит фамилию на Мо. Даже если этот ребёнок и должен кому-то навредить, то в первую очередь тем, кто носит фамилию Е, верно?

Видя, что Е Ли непробиваема, госпожа Ван поняла, что не добьётся здесь желаемого. Лицемерно утешив Е Ли, она ушла, комкая в руках платок так, что тот почти потерял форму.

— Госпожа, у этой женщины злые намерения. Ни в коем случае не поддавайтесь на её уловки, — как только госпожа Ван ушла, из внутренней комнаты вышли мама Линь и мама Вэй. Последняя была полна негодования.

Е Ли с улыбкой подняла брови:
— Молочная мать поняла, чего она хотела?

Мама Вэй ответила:
— А чего тут не понять? Она сама хочет навредить наложнице Чжао, но пытается использовать госпожу как орудие. Если бы госпожа была мягкотелой и послушала её, а потом пошли бы слухи, что дочь вмешивается в дела спальни отца, жестока к побочной матери и немилосердна к младшему брату — это погубило бы репутацию госпожи.

Мама Линь с улыбкой успокоила её:
— Сестрица, не горячись. Я вижу, что у госпожи есть свой план.

Е Ли кивнула:
— Госпожа Ван определённо не потерпит наложницу Чжао. Просто сейчас в доме много хлопот, и у неё нет возможности нанести удар.

Мама Линь задумчиво произнесла:
— Госпожа хочет спасти наложницу Чжао?

Е Ли покачала головой:
— Не то чтобы спасти, просто извлечь взаимную выгоду. В последнее время наложница Чжао немало мне помогла. К тому же, я вижу, что Жун-эр под воспитанием госпожи Ван растёт никчёмным. Семье Е нужно оставить хоть какую-то надежду на продолжение рода.

— Боюсь, как бы у наложницы Чжао не выросли амбиции в будущем, — заметила мама Линь.

Е Ли махнула рукой и улыбнулась:
— Если она умна, то поймёт, что у нас с ней нет конфликта интересов.

Мама Линь подумала и улыбнулась:
— Госпожа всё предусмотрела, старая служанка зря беспокоилась.

Е Ли с улыбкой покачала головой:
— Я всё-таки молода и могу чего-то не учесть. В будущем прошу вас, матушки, подсказывать мне.

---

К вечеру госпожа Ван каким-то образом уговорила министра Е отправить наложницу Чжао рожать в старый дом семьи Е. Наложница Чжао, разумеется, долго плакала и умоляла. Остальные наложницы в доме, видя её жалкое состояние, тоже не могли скрыть сочувствия.

Стоит знать, что родина предков семьи Е — это не богатая равнина, а Бинчжоу, суровый край на юго-западной границе Великой Чу. Мало того, что там бедные земли и тяжёлый климат, так ещё и расстояние до столицы — тысячи ли. С тех пор как министр Е получил должность в столице и перевёз сюда старую госпожу Е, семья ни разу не возвращалась на родину. В прошлые годы даже родовой храм перенесли в столицу, а в Бинчжоу остались лишь старый дом да немного земли, за которыми присматривала дальняя родня. Не говоря уже о том, как наложница Чжао будет там жить, — большой вопрос, переживёт ли она, беременная, такую долгую дорогу.

На лице министра Е тоже читалась жалость, но, глядя на мольбы некогда любимой наложницы, он так и не смягчился. Е Ли равнодушно наблюдала, как скорбь на лице наложницы Чжао сменяется отчаянием. Хотя в её поведении была доля игры, очевидно, присутствовали и искренние чувства. Такая бессердечность министра Е наверняка охладила сердце наложницы.

— Отец, — видя, что спектакль затянулся, заговорила Е Ли. — Дорога до Бинчжоу не только далека, но и крайне трудна. Даже здоровому человеку непросто выдержать такой путь, что уж говорить о наложнице Чжао, которая носит ребёнка.

Лицо министра Е дрогнуло, он посмотрел на Е Ли:
— У Ли-эр есть какие-то мысли?

Е Ли опустила глаза и спокойно произнесла:
— Раз уж матушка желает отправить наложницу Чжао подальше из столицы для спокойных родов, зачем обязательно в Бинчжоу? Если в дороге что-то случится... Сестра Чжаои сейчас носит императорского наследника, нам следует накапливать для неё благие заслуги.

Госпожа Ван побледнела, её сердце сжалось от ярости. Что значит «матушка желает»? И ещё эти намёки, словно она проклинает её драгоценную дочь и внука!

Старая госпожа Е нахмурилась:
— А какое место Ли-эр считает подходящим?

Е Ли легко улыбнулась:
— Словам о судьбе нельзя не верить, но и полностью полагаться на них не стоит. Как бы то ни было, наложница Чжао носит потомка семьи Е. Если посторонние узнают, скажут, что семья Е не ценит родную кровь. А куда отправить наложницу Чжао — отец и бабушка наверняка решат сами.

Министр Е пристально посмотрел на Е Ли, в его взгляде читалась явная проверка:
— У нашей семьи есть поместье в Юньчжоу, там мягкий климат. Что если отправить Чжао-ши в Юньчжоу?

— Разумеется, всё решать отцу и бабушке.

Старая госпожа Е окинула взглядом наложницу Чжао и с улыбкой посмотрела на Е Ли:
— Твой отец прав. Юньчжоу — благословенное место, родина многих мудрецов и литераторов. Глядишь, это усмирит судьбу ребёнка.

Е Ли почтительно ответила:
— Бабушка права. Только когда хорошо семье Е, хорошо и нам.

Судьба? Откуда взяться злой судьбе у ещё не родившегося ребёнка?

Старая госпожа Е удовлетворённо кивнула, довольная тем, что Е Ли понимает общую картину:
— Ли-эр всё-таки рассудительная девочка. Раз так, решено.

Наложница Чжао, стоя на коленях в центре зала, бросила взгляд на полную негодования госпожу Ван и почтительно поклонилась старой госпоже Е:
— Рабыня благодарит старую госпожу за милость. Благодарит господина и третью госпожу за милость.

Е Ли улыбнулась:
— Наложница Чжао, встаньте. Это всё милость бабушки и отца, мы, младшие, можем лишь слушаться. Путь неблизкий, будьте осторожны в дороге. Когда родится брат, надеюсь, наложница хорошо воспитает его, чтобы оправдать заботу бабушки и отца.

Наложница Чжао поспешно закивала:
— Рабыня благодарит госпожу за наставление.