Принудительная покупка

Ещё не войдя внутрь, Е Ли нахмурилась из-за шума, доносившегося из магазина. Антикварная лавка — не место для базарной суеты; обычно здесь царят тишина и изящество. Однако голоса внутри были слышны ещё до того, как переступишь порог.

Войдя, она увидела полки, уставленные разнообразными диковинками. Управляющий, одетый в роскошную парчу, с нескрываемым презрением смотрел на молодого человека в поношенной одежде. Лицо юноши было измождённым и болезненным. Черты его лица были довольно красивы, но кожа казалась желтоватой и сухой. Несмотря на ветхую одежду, она была безукоризненно чистой, так что вид его не вызывал отвращения, а наоборот, выдавал в нём некую утончённость учёного. Сейчас, однако, на его лице читались смущение, тревога и даже страх.

— Управляющий, посмотрите внимательнее. Эта картина — подлинник господина У Чжикая из прошлой династии!

Управляющий с брезгливостью покосился на юношу:

— Посмотри на себя, нищеброд, откуда у тебя может быть подлинник У... У Чжикая? Эта картина явно подделка! Но наш магазин принимает и копии. Вижу, копия неплохая, дам тебе двести лянов, так и быть.

Лицо юноши побагровело от гнева:

— Вы... вы...

У Чжикай был великим мастером прошлой династии. Его подлинник, даже если это не шедевр, стоил как минимум две тысячи лянов, а если поторговаться — и того больше. Этот управляющий хотел купить семейную реликвию за десятую часть цены! Если бы юноша не нуждался так остро в деньгах, разве он решился бы продать эту картину?

— Это возмутительно! Я не продаю! — в ярости воскликнул юноша, сворачивая свиток и собираясь уходить.

— Стоять! — Увидев, что юноша уходит, управляющий злобно сверкнул глазами и угрожающе уставился на него. — Я даю тебе двести лянов из уважения! А может, ты её украл? И правда, откуда у такого оборванца такая знаменитая картина? Пойдём-ка в управу, разберёмся!

— В управу так в управу, думаешь, я тебя боюсь? Ты, управляющий, ведёшь дела совершенно бессовестно! — в ярости закричал юноша.

Управляющий презрительно усмехнулся:

— Совесть? Ты хоть знаешь, чей это магазин? Говорю тебе, это бизнес родного дома Императорской наложницы Чжао, а наша четвёртая барышня скоро станет супругой Ли-вана. Как думаешь, кому в управе поверят — мне или тебе, нищему?

— Ты...

— Этот господин, я покупаю вашу картину. Две тысячи лянов, — тихо произнесла Е Ли, входя в магазин.

Двое спорщиков на мгновение замерли. Юноша, придя в себя и увидев перед собой изящную и элегантную девушку, невольно спросил:

— Вы... вы верите мне?

На самом деле Е Ли не была уверена, подлинник это или нет. Она сделала вывод, исходя из реакции управляющего и юноши, а также заметив мелькнувшее чувство вины на лице мастера-оценщика за прилавком. В любом случае, даже если это подделка, сегодня она её купит!

Управляющий, видя, что какая-то девчонка срывает ему сделку, пришёл в ярость. Оглядев Е Ли и заметив, что её одежда сшита не из дорогой ткани, он решил, что она не из знатной семьи, и зловеще процедил:

— Барышне лучше не вмешиваться не в своё дело.

Е Ли скользнула по нему взглядом и с легкой улыбкой ответила:

— Этот господин не хочет продавать вам, а теперь продаю я. Как же это «не в своё дело»?

Управляющий холодно хмыкнул:

— Сегодня хочешь — продавай, не хочешь — всё равно продашь! Наша четвёртая барышня выходит замуж, ей как раз нужны старинные картины и каллиграфия для приданого.

Е Ли холодно усмехнулась:

— «Не хочешь — всё равно продашь»? Отлично. А я сегодня непременно куплю. Циншуан, дай деньги.

Циншуан ловко достала банкноты на две тысячи лянов, сунула их в руку юноше и забрала картину, улыбнувшись:

— Господин, вот ваши деньги, уходите скорее.

Юноша заколебался:

— Нельзя так, барышни... — Если он уйдёт, эти две девушки с картиной вряд ли смогут выйти из магазина. Ему очень нужны были деньги, но он не мог подставить двух добрых девушек. Увидев, что несколько приказчиков уже заблокировали дверь, юноша решительно покачал головой. — Я не продам эту картину. Барышня, верните её мне.

Е Ли взяла картину у Циншуан, развернула её, удовлетворённо кивнула и с улыбкой сказала:

— Отлично. Эту картину «Созерцание луны над чистой рекой» я как раз подарю кое-кому. Господин, берите деньги и идите. Я хочу посмотреть, остались ли ещё законы под ногами Сына Неба.

— Раз так, никто никуда не пойдёт! — пригрозил управляющий.

Е Ли с насмешкой посмотрела на него:

— Неужели ты осмелишься нас убить?

Лицо управляющего окаменело, и он ледяным тоном произнёс:

— Убить не осмелюсь, но могу отправить вас в тюрьму! Эй, кто-нибудь! Возьмите визитную карточку Госпожи и тащите этих трёх воров в управу!

— Наглец! Смотри, как бы я тебе лапы не отрубила! — Циншуан встала перед Е Ли, опередив приказчика, который пытался схватить её хозяйку, и сбила его с ног. Она яростно уставилась на управляющего. — Ты, рабская душонка, открой свои собачьи глаза и смотри внимательно! «Шэндэсюань» принадлежит моей барышне!

Все снова остолбенели. Лицо управляющего побелело, он с подозрением посмотрел на Е Ли:

— Ты... ты...

Е Ли пристально посмотрела на него и спокойно произнесла:

— Моя фамилия Е, я третья по старшинству.

— Третья барышня? — вскрикнул управляющий, и его лицо мгновенно стало уродливым от страха.

Е Ли передала свиток Циншуан и, окинув холодным взглядом окруживших их приказчиков, произнесла ледяным тоном:

— А ну отошли! Работать надоело?

Приказчики неуверенно переглянулись, посмотрели на управляющего, потом на Е Ли и отступили в сторону.

Управляющий среагировал быстро. Поколебавшись лишь мгновение, он шагнул вперёд и с заискивающей улыбкой сказал:

— Третья барышня, как вы здесь оказались?

Е Ли неспешно прошлась по магазину, сделав вид, что не заметила, как один из приказчиков тихонько выскользнул за дверь. Она спросила:

— Название «Шэндэсюань» дал мой старший дядя лично. Что означает «Шэндэ» (Беречь Добродетель)? Управляющий, должно быть, не знает. Мастер Хэ, скажите вы.

Мастер-оценщик, прятавшийся за прилавком, дрожа от страха, вышел и тихо ответил:

— Отвечаю... отвечаю третьей барышне. Дядя-господин хотел, чтобы мы, занимаясь антиквариатом, ценили добродетель: были осторожны в словах, осторожны в поступках, берегли нравственность.

— Хорошо сказано. А чем вы занимаетесь? Силой скупаете подлинники как подделки?

Управляющий начал оправдываться:

— Третья барышня не понимает в бизнесе, мы стараемся ради процветания «Шэндэсюань». В наши дни вести дела нелегко.

Е Ли холодно усмехнулась:

— Я действительно не умею вести дела, но знаю, что торговля держится на доверии. Без доверия человек не устоит, а кто будет вести дела с тем, у кого нет репутации? К тому же... судя по тому, как вы ведёте дела... сейчас в бухгалтерских книгах «Шэндэсюань» сплошная разруха.

— Я...

Е Ли прервала его холодным тоном:

— Не нужно объяснений. С этого момента ты здесь больше не работаешь. А что касается прошлых счетов — остальным лучше всё мне объяснить. Если всё будет чисто, те, кто не замешан и захочет остаться, могут остаться. Я дополнительно награжу каждого пятьюдесятью лянами серебра. А если всё так и останется мутным — отправитесь в тюрьму. Посмотрим, придёт ли ваш хозяин вытаскивать вас!

Приказчики заколебались. Все слышали, что третья барышня выходит замуж за Дин-вана. Теперь, когда лавка вернулась в её руки, она, естественно, станет частью её приданого и перейдёт в резиденцию Дин-вана. Если они расскажут правду, то смогут перейти на службу к Дин-вану, а если нет — отправятся в тюрьму. К тому же пятьдесят лянов серебра — это немалая сумма, почти равная их заработку за два года.

Увидев, что люди заколебались, управляющий поспешно закричал:

— Третья барышня, я человек Госпожи, вы не имеете права меня выгонять!

Е Ли слабо улыбнулась:

— Прошу прощения, но «Шэндэсюань» принадлежит мне. Объяснишься по счетам — и иди, откуда пришёл. Не объяснишься... даже если ты родной брат Госпожи, это не поможет. Неужели все в роду Ван так любят пользоваться чужими вещами, что начинают считать их своими?

— Ты... ты... — лицо управляющего то краснело, то белело.

Е Ли больше не смотрела на него и повернулась к застывшему молодому человеку. Она уже знала, что управляющим «Шэндэсюань» несколько лет назад стал младший брат Ван-ши.

— Этот господин, прошу прощения за то, что вы подверглись такому унижению из-за моего неумения управлять подчинёнными.

— Нет... ничего, ничего страшного, — юноша неловко махнул рукой. Он и представить не мог, что эта тихая и изящная девушка окажется владелицей магазина. Подумав, он всё же не удержался и добавил, хоть и чувствовал, что лезет не в свое дело: — Раз барышня — хозяйка «Шэндэсюань», прошу вас... уделите этому больше внимания. Иначе...

Если бы он сегодня не встретил эту девушку, его бы наверняка несправедливо бросили в тюрьму. Судя по поведению управляющего, это был далеко не первый случай.

Е Ли не рассердилась, кивнула и улыбнулась:

— Благодарю господина за напоминание. Я только что приняла дела в этой лавке и впредь буду строго следить за порядком. Я вижу, господину очень дорога эта картина. Заберите её пока с собой. Деньги считайте моим займом, вернёте, когда будет удобно.

Юноша решительно покачал головой, хотя в душе ему было жаль расставаться с семейной реликвией:

— Нельзя принимать награду без заслуг. Прошу барышню лишь придержать «Созерцание луны над чистой рекой» на два месяца. В течение двух месяцев я обязательно найду способ вернуть барышне деньги.

Видя его настойчивость, Е Ли не стала возражать и улыбнулась:

— Хорошо, я оставлю картину в магазине, господин может выкупить её в любое время. Циншуан, добавь ещё сто лянов в качестве компенсации этому господину.