Глава 12. Вдовствующая супруга Сяньчжао
Вдовствующая супруга Сяньчжао была нынешней хозяйкой в поместье Ли-вана, однако она не была родной матерью Мо Цзинли. Мо Цзинли и нынешний Император были рождены Вдовствующей Императрицей. А вдовствующая супруга Сяньчжао приходилась Вдовствующей Императрице двоюродной сестрой. Они обе почти одновременно вошли во дворец, но, в отличие от других наложниц, не вели между собой подковерных игр. Напротив, они поддерживали друг друга всю жизнь. У супруги Сяньчжао была дочь, принцесса Линьань, которая несколько лет назад вышла замуж за Великого генерала, охраняющего границы, и уехала вместе с ним. Саму же супругу Сяньчжао Ли-ван забрал из дворца к себе на попечение. На самом деле Вдовствующая Императрица просто беспокоилась о младшем сыне, живущем вне дворца, и попросила сестру присмотреть за ним.
Е Ли переоделась и вслед за женой управляющего отправилась в зал Жунлэ, где обитала Старая госпожа Е. Там царила атмосфера согласия и радости. Старая госпожа Е сидела рядом с супругой Сяньчжао, госпожа Ван с Е Ин, разумеется, находились подле них, а чуть ниже расположились ещё несколько знатных дам. Больше всего Е Ли удивило присутствие Мо Цзинли, который также сидел по правую руку от супруги. На мгновение Е Ли замешкалась, вспомнив, что в этом мире правила общения между мужчинами и женщинами не столь строги, как в древности её прежнего мира. Здесь не было запрета на встречи жениха и невесты до свадьбы, хотя благородные девицы всё же должны были встречаться с женихами в присутствии служанок и мамушек. Если бы не эти вольности, как бы Е Ин сумела сойтись с Мо Цзинли?
— Дочь чиновника приветствует Вашу светлость вдовствующую супругу, приветствует Ваше высочество Ли-вана. Приветствую бабушку и уважаемых дам.
Сидящая на главном месте знатная дама обладала благородной осанкой и величественным видом. Её глаза-фениксы были слегка приподняты. Несмотря на прожитые годы, на её ухоженном лице почти не было морщин. Супругу Сяньчжао нельзя было назвать первой красавицей, но она покоряла своим изяществом и достоинством, притягивая взгляды.
— Старая госпожа, это и есть третья молодая мисс? — супруга Сяньчжао посмотрела на Е Ли и обратилась к бабушке.
Старая госпожа Е с заискивающей улыбкой ответила:
— Ваша светлость, это и есть моя третья внучка.
Супруга Сяньчжао кивнула и улыбнулась:
— Прелестное и чистое дитя, только жаль… что нашему Ли-эру не досталось такого счастья.
Она потянула Е Ли к себе, осыпая похвалами, и, сняв со своего запястья браслет из прозрачного «ледяного» нефрита, надела его на руку Е Ли. У стоявшей рядом с госпожой Ван Е Ин в глазах потемнело от зависти. Разве смела Е Ли принять такой подарок? Она поспешно начала отказываться:
— Благодарю Вашу светлость за похвалу. Столь ценная вещь подобает лишь вам, Е Ли не смеет принимать столь щедрый дар.
Супруга Сяньчжао придержала её руку, не давая снять браслет, и притворно рассердилась:
— Глупое дитя, неужто тебе не мил мой браслет? Его даровал мне сам покойный Император. Я уже в летах, а на вас, молодых, он будет смотреться куда краше, и мне на радость.
Раз уж упомянули дар покойного Императора, дальнейший отказ выглядел бы как неуважение к памяти монарха. Е Ли пришлось смириться. Она изящно поклонилась и с мягкой улыбкой произнесла:
— Благодарю Вашу светлость за дар. Я непременно буду бережно хранить подарок Вашей светлости.
Супруга Сяньчжао, казалось, осталась весьма довольна поведением Е Ли. Она с улыбкой кивнула и отпустила её руку. Е Ли чинно отошла и встала позади госпожи Ван, плечом к плечу с Е Ин.
Присутствующие дамы, прибывшие вместе с супругой, были изрядно удивлены. Имя третьей мисс Е в столице было почти так же известно, как и имя первой красавицы Е Ин, но с той разницей, что одну считали идеалом красоты и добродетели, а другую — бесталанной, невоспитанной и дурнушкой. Слушая эти слухи, трудно было поверить, что они из одной семьи. Но третья мисс была затворницей: она почти никогда не посещала собрания столичных барышень, а семья оправдывалась тем, что после смерти первой супруги здоровье её дочери оставляет желать лучшего. Однако сегодня они увидели девушку с ясным и утончённым лицом, изящной речью и безупречными манерами. В ней угадывался облик покойной госпожи Е, происходившей из знаменитого рода Сюй. Как такую девушку могли выставлять столь никчёмной? Она не только лишилась прекрасного брака с Ли-ваном, но и была отдана Дин-вану — считай, жизнь погублена.
Е Ли почтительно стояла за спиной госпожи Ван, совершенно игнорируя мрачный, сверлящий взгляд Мо Цзинли, который тот устремил на неё с самого момента её появления. Она слушала льстивые речи присутствующих, обращённые к супруге Сяньчжао, и разглядывала браслет, а её мысли работали с бешеной скоростью. Если кто-то верил, что супруга Сяньчжао действительно полюбила её или почувствовала такую вину за расторжение помолвки, что с первой встречи одарила реликвией покойного Императора, то Е Ли в это не верила — да и никто в зале не верил. К тому же супруга как бы невзначай упомянула Ли-вана в её присутствии, да ещё и при Е Ин. Это явно было попыткой вогнать её в краску. Но чего на самом деле добивается эта знатная дама?
— Мы, старухи, тут болтаем, а вам, молодым, верно, скучно неимоверно. Почему бы третьей и четвёртой мисс не проводить Ли-эра прогуляться? — внезапно сменила тему супруга Сяньчжао, лучезарно улыбаясь.
При этих словах лица госпожи Ван и Е Ин мгновенно застыли. Старая госпожа Е тоже на миг оторопела, но быстро пришла в себя и заулыбалась:
— Ваша светлость истину глаголет. Это я, старая, не подумала, заставила Ли-вана тратить время на наши разговоры. Ин-эр, Ли-эр…
У Е Ли ёкнуло сердце. Она сделала шаг вперёд и с улыбкой сказала Старой госпоже:
— Бабушка, четвёртая сестра и Его высочество Ли-ван питают друг к другу нежные чувства и, конечно, истосковались в разлуке. Ли-эр не посмеет стать «большим красным фонарём» и вызывать лишь раздражение.
Закончив, она игриво высунула кончик языка и скорчила забавную рожицу. Этот вид невинного детского озорства заставил Старую госпожу и госпожу Ван, привыкших к её сдержанности, лишиться дара речи. Е Ин, чьи чувства выставили на всеобщее обозрение, мгновенно залилась краской. Она бросила на Е Ли гневный взгляд, а затем стыдливо покосилась на Мо Цзинли. Её прекрасное лицо в ореоле румянца было неописуемо красиво. Мо Цзинли же, услышав слова Е Ли, стал ещё мрачнее. Он холодно хмыкнул и, поднявшись, бросил ей:
— Хорошо, что у тебя есть самообладание и ты знаешь своё место!
Е Ли вскинула брови, но улыбка не сошла с её лица:
— О чём вы, Ваше высочество? Я человек весьма понятливый. Как я могу мешать четвёртой сестре и будущему зятю проводить время вместе? Я лучше останусь здесь, с бабушкой, Вашей светлостью и уважаемыми дамами. Я восхищаюсь манерами Вашей светлости и прошу лишь об одном — не прогонять меня.
Супруга Сяньчжао бросила на Е Ли проницательный взгляд и рассмеялась:
— Раз так, Ли-эр, оставайся.
Мо Цзинли хмыкнул и ушёл вместе с Е Ин. Та, разумеется, с радостью последовала за ним. Супруга Сяньчжао, глядя на это, едва заметно нахмурилась, но тут же разгладила морщинки на лбу и продолжила беседу со Старой госпожой.
Е Ли от нечего делать продолжала стоять за спиной госпожи Ван. Слушая сплетни столичных дам, она мысленно повторяла главы из «Искусства войны» Сунь-цзы. Эта привычка осталась у неё с прошлой жизни. Е Ли родилась в семье потомственных военных. Её прадед был выходцем из бедноты, ветераном войны с Японией — попросту говоря, человеком грубым. Но этот «грубиян» больше всего ненавидел, когда его называли необразованным, поэтому, начиная с отца Е Ли, всех детей в семье растили как «учёных генералов». Главным хобби старика было заставлять внуков зазубривать каноны, полные архаичных «сия» и «чжэ». Младшее поколение так уставало от этого, что старалось поступить в университеты как можно дальше от дома и под страхом смерти не возвращаться на каникулы. Однако за десять с лишним лет такой муштры они невольно обрели знания, которые не раз их выручали.
Присутствующие дамы были важными особами в столице. Несмотря на светскую беседу, они не спускали глаз с Е Ли. И чем дольше они наблюдали, тем больше понимали, насколько третья мисс отличается от слухов. О чём бы они ни говорили, на её лице не отражалось ни любопытства, ни удивления. Даже когда речь заходила о свадьбе Ли-вана и Е Ин, в ней не было ни тени обиды или горечи. И неважно, было ли это искренним равнодушием или искусной маской — способность так скрывать свои чувства от опытных глаз уже сама по себе была талантом. Такое хладнокровие редко встретишь даже у мужчин, не говоря уже о юных девицах.
— К слову сказать, третью молодую мисс редко встретишь в столице. Интересно, будет ли она участвовать в празднестве Байсэн в этом году? — внезапно спросила одна из дам, прервав мысли Е Ли.
Не дожидаясь ответа внучки, Старая госпожа Е улыбнулась:
— В последние два года здоровье Ли-эр поправилось, так что в этом году она, разумеется, примет участие.
Старая госпожа прекрасно понимала, почему раньше госпожа Ван не пускала Е Ли в свет, но теперь, когда браки обеих девиц решены, запрещать Е Ли выходить в люди было бы против всяких приличий. И хотя Старая госпожа больше ценила Е Ин, она, будучи женщиной проницательной, не собиралась настраивать против семьи будущую Дин-ванфэй.