Глава 8. Ответный удар: Ван-ши харкает кровью
— Сама посмотри на то, что натворила!
Старая госпожа с мрачным лицом швырнула счётную книгу к ногам Госпожи Ван. Ван-ши никак не ожидала такого поворота: она думала, что наказывать будут Е Ли, но как же так вышло, что всего несколькими фразами Е Ли перевела стрелки на неё?
Взяв в руки книгу и листая её, Госпожа Ван чувствовала, как её руки дрожат всё сильнее. В душе она люто ненавидела себя за то, что раньше недооценивала эту девчонку. Ей ведь никогда не преподавали науку управления домом, но от её глаз в этих счетах не укрылось ни единого следа. Она раскопала даже теневую бухгалтерию лавок! Очевидно, её методы держать людей в узде были далеко не заурядными.
— Старая госпожа... Господин, эта наложница...
Старая госпожа холодно хмыкнула:
— Неудивительно, что, когда я велела тебе готовить приданое, ты заявила, что в поместье нет денег. Оказывается, все деньги ты перетаскала в свой родительский дом?
— Старая госпожа, невестку несправедливо обвиняют! Это всё жадность слуг, невестка ничего об этом не знала...
— Не знала? Не знала, что твой двоюродный брат служит управляющим в «Шэндэсюань»? Не знала, что ты в спешке сменила управляющих в нескольких лавках?
Старая госпожа пристально смотрела на Ван-ши. Всю жизнь посвятив этому дому, она больше всего ненавидела, когда Ван-ши брала деньги семьи Е, чтобы субсидировать свою родню. Этого не потерпела бы ни одна свекровь, тем более что Ван-ши не была взята в дом через парадные ворота со сватами, а поднялась из наложниц.
— Девочка Ли, где эти твари, что живут за счёт дома, но помогают чужим?
Е Ли опустила глаза и почтительно ответила:
— Ли-эр взяла на себя смелость и велела их задержать. Те, кто подписал купчую и принадлежит дому, получили по десять ударов палками. Наёмных работников готовят к отправке в управу.
Старая госпожа нахмурилась и сказала:
— Ты, девочка, всё же слишком мягкосердечна. Что толку от десяти палок? Вели привести управляющих «Шэндэсюань» и «Цанчжэньгэ».
«Шэндэсюань» и «Цанчжэньгэ» — одна лавка антиквариата, другая драгоценностей — были самыми прибыльными из двенадцати магазинов, принося почти половину всего дохода.
Вскоре в зал втащили нескольких крепко связанных людей. Управляющий Ван, едва увидев Ван-ши, тут же завыл:
— Сестрица, зять, спасите...
Е Шаншу с позеленевшим лицом зыркнул на Ван-ши, но промолчал. Ван-ши, испытывая одновременно гнев и стыд, поспешно воскликнула:
— Наглецы, а ну быстро развяжите дядю-господина!
Е Ли с виноватой улыбкой произнесла:
— Так это действительно дядя-господин из семьи Ван? А Ли-эр подумала, что четвёртая сестра пошутила. Семья Ван хоть и не великий клан, но многие её представители служат при дворе. Как же вышло, что их родственник стал управляющим в «Шэндэсюань»? Впрочем... Мастера и приказчики «Шэндэсюань» обвиняют управляющего Вана в том, что за последние несколько лет он присвоил более восьмидесяти тысяч лянов серебра. Не знаю...
— Это наверняка клевета подлых людей! Как мой двоюродный брат мог присвоить серебро? — категорично заявила Госпожа Ван.
Е Ли посмотрела на старую госпожу и, не возражая, сказала:
— Раз уж Госпожа готова поручиться за управляющего Вана, как Ли-эр смеет не верить? Тогда давайте попросим управляющего Вана, а также мастеров и приказчиков «Шэндэсюань» проследовать в управу к столичному градоначальнику для очной ставки.
Лицо Госпожи Ван изменилось, она поспешно сказала:
— Зачем беспокоить столичного градоначальника из-за такого пустяка?
Новый столичный градоначальник Цинь Му носил прозвище «Железный судья»; попав к нему в руки, добра не жди.
Е Ли успокаивающе улыбнулась Госпоже Ван:
— Госпожа, будьте спокойны. Если дядю-господина действительно оклеветали, Ли-эр, разумеется, лично поклонится ему до земли и попросит прощения. Эй, слуги! Вытащите эту тварь, что предала хозяев, и всыпьте ему ещё пятьдесят палок!
Обернувшись, Е Ли указала на лежащего в стороне управляющего «Цанчжэньгэ» и отдала приказ ледяным голосом.
Управляющий, который недавно уже получил десять палок, мгновенно посерел от ужаса:
— Третья барышня, пощадите! Третья барышня... Госпожа, спасите...
Госпожа Ван сидела с чёрным лицом и молчала. Старая госпожа слегка прищурила старые глаза и равнодушно бросила:
— Делайте, как велела третья барышня.
Её взгляд на Е Ли стал более глубоким. Е Ли, конечно, знала, что бабушка её оценивает, но ей было всё равно. Она холодно смотрела на управляющего:
— Ты отличаешься от управляющего Вана. Ты раб, продавший себя семье Сюй и перешедший в приданое моей матери. При жизни матушка обходилась с тобой хорошо, а ты, спустя всего несколько лет, осмелился так предать хозяйку. Даже если тебя забьют до смерти, никто не посмеет сказать и полслова! Бейте его безжалостно!
Управляющий обмяк на полу, его тело непрерывно дрожало. Присутствующие невольно почувствовали страх. Раньше они думали, что эта незаметная третья барышня — простушка, которую легко обидеть, но оказалось, что у неё нет никаких козней на уме лишь потому, что они смотрели невнимательно.
— Нет... Третья барышня, пощадите... Госпожа, спасите... Госпожа, большую часть денег я отдавал вам, вы не можете бросить меня умирать!
— Мерзавец! Что за чушь ты несёшь! А ну быстро утащите его! — в ярости закричала Госпожа Ван.
Управляющего выволокли, и вскоре снаружи послышались вопли. В зале повисла тишина, и в ней прозвучал спокойный и изящный голос Е Ли:
— Циншуан, пусть люди отведут управляющего Вана и всех остальных из «Шэндэсюань» в управу столичного градоначальника. Передай господину Циню: мы наслышаны о его беспристрастности и просим господина Циня вернуть справедливость нашей семье Е.
— Слушаюсь! — звонко отозвалась Циншуан.
— Постойте... — Е Ин вышла вперёд. — Бабушка, папенька, этого никак нельзя делать. Если мы пойдём в управу и слухи разойдутся, репутация Чжао-и и резиденции Ли-вана непременно пострадает... Ин-эр... у Ин-эр не будет лица, чтобы выходить замуж. Прошу папеньку и бабушку подумать трижды...
— Матушка... — Е Шаншу посмотрел на старую госпожу. Он, естественно, тоже не одобрял поход в управу. Сейчас самым важным были Чжао-и во дворце и замужество Е Ин.
Старая госпожа смерила взглядом Е Ли, затем нахмурилась и с отвращением посмотрела на управляющего Вана:
— Раз уж мы родственники, не стоит рвать отношения окончательно. Но лавки принадлежат Ли-эр, и просто так это оставить нельзя. Недостающее серебро нужно вернуть как можно скорее. В конце концов... Ли-вана нельзя обижать, но и перед резиденцией Дин-вана нужно будет отчитаться.
— Вернуть?! — вскрикнула Госпожа Ван. Более ста тысяч лянов — это не мелочь, как она их вернёт?
— Заткнись! Ты, будучи второй женой, присвоила деньги из приданого первой жены — думаешь, это красиво звучит? Если тебе не нужна репутация, она нужна четвёртой девочке и Чжао-и во дворце. Позже принеси мне бухгалтерские книги поместья, я хочу посмотреть, как ты управляла домом!
Лицо Госпожи Ван побелело. Старая госпожа собиралась отобрать у неё власть над домом.
— Старая госпожа...
Е Ли вышла вперёд, прерывая Госпожу Ван, и тихо сказала:
— Старая госпожа, семья Ван всё-таки родня второй сестры и четвёртой сестры по материнской линии. Изначально, если бы эти деньги пошли им, в этом не было бы ничего страшного. Просто... Матушка при жизни наказывала оставить часть, чтобы выразить почтение бабушке, и часть на приданое сёстрам. Ли-эр думает, что много не нужно. Сейчас в доме остались незамужними только четвёртая, пятая и шестая сёстры, пусть будет по десять тысяч лянов каждой. И тридцать тысяч лянов — в личную казну бабушки. Всего получается шестьдесят тысяч, не более.
Договорив, она повернулась к стоявшей в стороне Чжао Инян и с улыбкой добавила:
— Тётушка может быть спокойна. Если в будущем появятся младшие братья или сёстры, Ли-эр, разумеется, добавит и их долю.
Чжао Инян опешила. У неё оставалось некоторое сожаление и недовольство, но, услышав слова Е Ли, она обрадовалась, прикрыла рот рукой и с улыбкой сказала:
— Ловлю третью барышню на слове. Третья барышня и впрямь достойна звания законной дочери семьи Е, истинный образец благородства.
Исполнит ли Е Ли обещание в будущем — это ещё вопрос, но сейчас её слова порадовали наложницу.
Шестьдесят тысяч лянов по сравнению с сотней с лишним звучало действительно не так много. Но Е Ли знала, что большую часть тех денег семья Ван уже потратила на продвижение по службе или просто прокутила. Потребовать от Госпожи Ван выложить шестьдесят тысяч разом — этого было достаточно, чтобы заставить её харкать кровью. В любом случае, пока Чжао-и жива, а Е Ин — будущая супруга Ли-вана, старая госпожа не сможет сделать с Госпожой Ван ничего серьёзного. Так пусть она хотя бы харкает кровью.
Услышав это, Е Шаншу счел Е Ли весьма великодушной, одобрительно кивнул и сказал:
— Ли-эр говорит дело, так и поступим.
Хоть ради семьи он и не мог наказать жену, в душе он был недоволен тем, что она тратила деньги семьи Е на свою родню. Невольно он вспомнил покойную первую жену, которая во всём заботилась о семье Е, и его взгляд на Е Ли стал ещё мягче.
Старая госпожа тоже согласилась. Это сохраняло лицо обеим семьям и экономило несколько десятков тысяч лянов на приданое. Что касается семьи Ван... у них не было сил тягаться с семьёй Е, тем более что они были неправы. Даже если Е Чжао-и — дочь женщины из рода Ван, она всё же дочь семьи Е и не станет выступать против своего дома.
С любовью глядя на Е Ли, старая госпожа похвалила:
— Ли-эр поступает разумно, сразу видна добродетель главной хозяйки дома. Когда ты войдёшь в резиденцию Дин-вана, бабушке не придётся беспокоиться. Всё-таки воспитание семьи Сюй даёт о себе знать.
Услышав это, Госпожа Ван потемнела лицом ещё сильнее. Воспитание семьи Сюй хорошее, значит, воспитание её семьи Ван — плохое? Е Ин взглянула на Е Ли и обиженно опустила голову.
Госпожа Ван хотела что-то сказать, но старая госпожа метнула на неё свирепый взгляд и холодно спросила:
— Или ты действительно хочешь прогуляться до управы столичного градоначальника?
— Эта наложница повинуется, я обязательно восполню серебро в кратчайшие сроки, — сквозь зубы процедила Госпожа Ван.
— Скоро Ин-эр выходит замуж. В эти дни сиди в своём дворе и учи её, как быть женой.
— Слушаюсь.
Это был домашний арест, лишавший её возможности даже войти во дворец и пожаловаться Чжао-и.