Глава 20. Праздник сотни цветов (1)

Поместье Дин-вана.

— Я понял. Можешь идти.
В тихом, словно покинутом павильоне у воды, мужчина в лазурном одеянии отрешённо смотрел на озерную гладь.
На лице матушки Сунь, которое из-за строгости казалось почти суровым, отразилось смирение. Она посмотрела на одинокий силуэт перед собой, хотела что-то сказать, но в итоге лишь печально вздохнула и вышла.

— Похоже, на матушку Сунь эта мисс Е Ли произвела неплохое впечатление. А ведь заставить её замолвить за кого-то словечко — задача не из легких.
В другой части павильона Фэн Чжияо, всё так же облачённый в вызывающе роскошные одежды, лениво улыбался своему другу. Мо Сюяо обернулся к нему, его взгляд был спокойным и мягким.
— И что с того?
— «И что с того?!» — Фэн Чжияо подскочил, и его обычно ленивый голос сорвался на крик. — Аяо, третья мисс Е — твоя будущая жена, человек, с которым ты проведёшь всю жизнь. Неужели тебе совсем не хочется на неё взглянуть?
— Если она действительно так хороша, как ты говоришь… думаешь, мне бы позволили так просто на ней жениться? Не забывай, за её спиной стоит семья Сюй, — бесстрастно ответил Мо Сюяо.
— Что ты имеешь в виду? — Фэн Чжияо нахмурился. — Неужели они задумали какую-то пакость?

Мо Сюяо опустил глаза, неподвижно глядя на свои руки, покоящиеся на подлокотниках инвалидного кресла.
— В день, когда поместье Ли-вана прислало свадебные дары, вдовствующая супруга Сяньчжао специально вызывала Е Ли к себе.
Фэн Чжияо презрительно скривился:
— Неужто Мо Цзинли снова пошёл на попятную? Но даже если он пожалел, что с того? Он думает, что поместье Дин-вана и семья Сюй — это игрушки в его руках?
В глубоких и мягких глазах Мо Сюяо промелькнул холод.
— Расторжение помолвки было самовольством Мо Цзинли. В своё время… покойный император не без причины обручил Е Ли именно с ним.
Когда Е Ли родилась, Е Вэньхуа был лишь мелким чиновником, выскочкой третьего ранга. Покойный государь никогда бы не выбрал своему любимому сыну невесту столь низкого происхождения. Всё дело было в её деде по материнской линии — главе рода Сюй. Жаль, что за годы, пока семья Сюй была в тени, многие забыли, какой силой они обладают.
— Но если так, почему же император отдал её тебе?
— Если бы третья мисс Е действительно была бесталанной, дурнушкой и бесстыдницей, да ещё и брошенной невестой… почему бы императору не отдать её мне? — тихо спросил в ответ Мо Сюяо.

Фэн Чжияо пожал плечами — логика императорской семьи всегда была с изъяном.
— Так ты поедешь в сад пионов? Собираешься повидаться с невестой?
Мо Сюяо снова отвернулся к озеру, храня молчание. Фэн Чжияо, глядя на него, лишь понимающе вздохнул. С тех пор, как «это» случилось, Аяо становился всё более замкнутым.

***

Е Ли с лёгкой головной болью смотрела на заставленный стол. Его поверхность была разделена на две части, на каждой из которых лежал наряд с подходящими украшениями.
Слева — одеяние из белой ткани с синими узорами. На белоснежном фоне порхали нежно-голубые бабочки; солнечный свет из окна падал на ткань, и казалось, будто бабочки вот-вот взмахнут крыльями и улетят. Цзинвэнь и Тянь-эр осторожно придерживали платье. Самая младшая, Тянь-эр, с восторгом воскликнула:
— Эти бабочки будто живые! И это не вышивка, как красиво!
— Это техника кэсы, она баснословно дорога, — пояснила Цинся. — Обычно в технике кэсы делают пышные, яркие картины, но такая изысканная простота, как на платье госпожи, встречается редко. Да и нити здесь необычные.
Ткань казалась невесомой, но при этом вовсе не выглядела тонкой — явно редкий материал. Циншуан с любопытством переводила взгляд с левого наряда на правый и спросила Е Ли:
— И подарок тётушки, и подарок князя — оба чудесны. Что наденет госпожа?

Е Ли взглянула на присланное тётей платье из шелка «снежного червя» с бабочками кэсы, а затем перевела взор на правую шкатулку. Там на нежно-зелёном атласе Шуйюнь были вышиты неброские, но изысканные серебряные пионы. Края рукавов и подол украшали элегантные узоры «благих облаков» — просто, лаконично, но с первого взгляда чувствовалось ни с чем не сравнимое благородство.
— Надену это. А подарок тётушки приберите — надену его в следующем месяце на день рождения дяди.
Е Ли быстро приняла решение. Уделять внимание одежде необходимо, но тратить на это слишком много времени — излишне.

Служанки бережно убрали белое платье и помогли Е Ли переодеться в наряд от поместья Дин-вана. Спустя мгновение, под восхищённые вздохи девушек, Е Ли вышла из-за ширмы. Бледная зелень идеально подчеркивала её спокойную и утончённую натуру, а тонкое серебряное шитье не давало простому крою казаться скучным.
«Сдержанная роскошь», — мысленно похвалила Е Ли. Даже если поместье Дин-вана переживало не лучшие времена, их дары оставались исключительными.
— Это же атлас Шуйюнь?! — вскрикнула Цзинвэнь, которая до этого стояла чуть поодаль.
Цинся тоже выглядела потрясённой. «Утиная парча», атлас Шуйюнь и флёр «Лотос» считались тремя сокровищами царства Наньчжао. Это были редчайшие товары, которые не шли на продажу, а приносились лишь в дар как дипломатические подношения. Даже в императорский дворец ежегодно поступало не более десяти рулонов атласа Шуйюнь.

Е Ли с улыбкой посмотрела на Цзинвэнь:
— А у тебя глаз алмаз.
Цзинвэнь побледнела и натянуто улыбнулась:
— Раба видела такой однажды у четвёртой мисс. Это был подарок от госпожи Чжао-и.
Она действительно видела нечто подобное, но то был не целый наряд, а лишь крошечный шелковый платок. Атлас Шуйюнь, хоть и назывался атласом, не имел тяжелого блеска обычного шелка — он был мягким и матовым, и только вблизи можно было разглядеть скрытые переливы узоров. В прошлом году Е Юэ подарила сестре отрез такой ткани, но его не хватало даже на платье, и Е Ин, дорожа сокровищем, просто спрятала его в сундук. С того дня, как Цзинвэнь самовольно впустила госпожу Ван в павильон Цинъи, Е Ли ничего ей не говорила, но Цзинвэнь жила в постоянном страхе наказания. Она не ожидала, что её минутная оплошность снова привлечет к ней внимание.

Е Ли кивнула и, не обращая внимания на трепещущую служанку, села перед зеркалом. Цинся и Циншуан начали выбирать украшения из шкатулки Дин-вана, чтобы уложить её волосы. Цзинвэнь тихо стояла в углу, чувствуя себя лишней и уязвлённой. Её взгляд упал на небрежно разложенные драгоценности, и она поспешно опустила голову, не зная, что Е Ли видит в зеркале каждое её движение.
Циншуан ловко воткнула последнюю нефритовую шпильку в причёску и довольно заключила:
— Сегодня госпожа заставит всех столичных красавиц померкнуть от зависти!
— Что за глупости, не болтай лишнего, — осадила её Е Ли, хотя в зеркале мелькнула тень улыбки.
— В глазах Циншуан госпожа — самая прекрасная женщина в мире! — лукаво подмигнула та.
— Красота — не главное. Главное — выглядеть достойно. — Приведя себя в порядок, Е Ли встала. — Идём, нельзя опаздывать.

Циншуан и Цинся последовали за ней. Циншуан всё же не удержалась и прошептала:
— Интересно, приедет ли Дин-ван на праздник?
Цинся взглянула на идущую впереди Е Ли и тихо ответила:
— Праздник сотни цветов — это собрание для знатных девиц. Хотя почётных гостей приглашают ежегодно, Дин-ван, кажется, ни разу там не был.