Глава третья (эпизод 6)

—Эпизод от лица Мидзогути—

Вернувшись домой и приняв душ, первым делом ныряю в постель. Лежа на животе, медленно и протяжно выдыхаю.

— Наконец-то... он доверился мне.

«Но всё же... трудно это описать словами. Хоть он и молчал так долго, его рассказ звучал на удивление спокойно и гладко. И всё-таки... не знаю, как сформулировать точнее. Возникает чувство, будто так и не дотянулась до самой глубинной сути Косэя. Может, просто накручиваю себя? По крайней мере, он сказал, что из посторонних людей я — единственная, кто знает эту историю. Следовательно, его доверие заслужила в полной мере. Разве сего недостаточно? Быть друзьями вовсе не означает выкладывать под чистую абсолютно всё. В этом до сих пор убеждена. Но что, если речь идёт о возлюбленных или, скажем, о супругах? Тут уж нельзя сохранять дистанцию, присущую чужим людям. Нужно иметь решимость разделить чужую печаль, взвалив её на свои плечи.»

— А я...

«Хватит ли мне этой решимости? Смогу ли настоять на своём и потребовать разделить со мной его боль, даже если стану ему в тягость? — мысль о возможном отторжении пугает. — А вдруг то, что он рассказал — предел его откровенности, за который мне заказан путь?»

— Буду просто внимательно следить за его состоянием.

«Или же, как он сам говорит, моё присутствие действительно стало для него спасением, и он сможет отринуть прошлое собственными силами. В таком случае моим единственным верным решением будет просто оберегать его покой. Если Косэй сможет стать сильнее, опираясь на меня, для меня не будет счастья большего. И пусть кто-то назовёт это зависимостью — плевать. Нарекайте как хотите, сути чувств передаваемых при столь тесной контакте не отменить какими-то грязными формулировками. Однако если в его душе всё ещё томятся чувства, с которыми он не в силах совладать в одиночку, тогда... я вмешаюсь. Буду всем сердцем молить его не отталкивать меня, и буду твердить до победного, что была есть и буду его опорой в любых невзгодах.»

— Всё будет хорошо.

«Страх, конечно, никуда не делся. Но ведь он из тех редких людей, кто даже мою прошлую безрассудную выходку истолковал как проявление глубины моих чувств, не увидев в том ничего дурного. Если мои действия продиктованы искренней привязанностью, он обязательно почувствует.»

— И всё же, с таким добрым парнем... — ярость вспыхивает во мне с новой силой, стоит лишь вспомнить о произошедшем. Эти ничтожества воспользовались его добротой и творили чёрт знает что. — Да чтоб вы все в аду горели. — и те, кто сваливал на него свою работу, и те, кто поливал грязью на форумах, и те подлецы, что перепродавали его творения. — Проклятье!

«Хочется во что-нибудь ударить. Но, как на грех, стоит мне оглядеться, как взор упирается лишь в сокровища, которые Косэй создавал с таким усердием. — за неимением иного, в бессильной злобе колочу кулаком подушку. — А-а-а, как же мне хочется разделить с кем-то эти чувства!»

Я набираю номер Тики. Точно, надо сначала извиниться за то, что её игнорировала.

— О, ты чего это?

Трубку снимают после второго гудка, и слышу всё тот же неизменный голос.

«Наверняка у неё в голове роилось немало мыслей на мой счёт, но она и виду не подаёт. Искренне считаю эту черту Тики её величайшим достоинством.»

— Слушай, во-первых, прости за сегодня.

— Да забей. В следующий раз попросишь своего «муженька» испечь мне каких-нибудь сладостей, и будем квиты.

— Угу. Обязательно передам.

«Зная Косэя, он только обрадуется такой просьбе, так что вряд ли это потянет на уплату долга.»

— ... Ну так что?

— В общем, дело такое.

Косэй дал мне разрешение рассказать всё Тике. Вернее, сам предложил. Видимо, его мучила совесть из-за того, что мы заставили её уйти одну, посему вкратце пересказываю ей суть дела. Наше общение втроём наверняка продолжится, так что Тике лучше быть в курсе событий.

— Вот оно как... Значит, вчера он выступал против раздачи подарков зрителям именно из-за своей психологичекой травмы.

«Что касается моей идеи раздавать аксессуары, то это предназначалось только для фанатов, и риск перепродажи там минимален.»

— Наверное, испугался, что ты можешь пострадать так же, как и он сам.

«А ведь и верно. Именно так всё и было. Он беспокоился обо мне...»

— Я решила пока просто понаблюдать за ним. На обратном пути он вёл себя как обычно, но именно эта его «обычность» и смущает.

— Ага, понимаю. Бывает так, что при действительно сильной боли сердце словно захлопывается на замок.

— Вот-вот.

«Мне кажется, понимаю это чувство. Словно ты становишься сторонним наблюдателем собственной жизни.»

— Но всё же, Мидзогути, ты изменилась.

— В смысле?

— Раньше ты бы, не раздумывая, бросилась в лобовую атаку, разве нет?

— Ну уж нет...

«Хотя, возможно, она и права.»

— Мне кажется, благодаря общению с Куцу-куном ты научилась понимать дистанцию в отношениях со спокойными людьми. Теперь способна взять паузу и всё обдумать.

— Неужели это так?

«Сама за собой таких перемен не замечала.»

— Куцу-кун под твоим влиянием постепенно становится более открытым и позитивным. Точно так же и ты: при общении люди неизбежно влияют друг на друга, меняясь медленно и незаметно. Именно так супруги становятся похожи друг на друга, понимаешь логику?

«Супруги... Какое чудесное слово.»

— Так, не время раскисать. Пока ты присматриваешь за Косэем, тоже хочу что-нибудь сделать этим ублюдкам из его школы. Меня просто распирает от злости.

— Ха-ха. В этом осталась прежней... И это хорошо. Давай как-нибудь устроим военный совет.

Даже без видеосвязи кожей чувствую, как моя лучшая подруга расплывается в предвкушающей злобной ухмылке.

* * *

События приняли крутой оборот на следующий день. Я как раз обувалась, собираясь пойти в мастерскую к Косэю, когда зазвонил мой телефон. На экране высветилось имя Хару-сан. Мы обменялись номерами, пока заходила к ним в гости, но... это было странно, ведь она звонила мне впервые.

— Алло?

— Мидзогути-сан! Косэй к тебе не заходил?

Вместо приветствия — сбивчивый, тревожный вопрос. Я оторопела. Однако по её неестественному тону сразу поняла: случилось нечто из ряда вон выходящее.

— Нет, его здесь нет. А что с ним?

— Утром он должен был уехать по делам, но, судя по всему, туда он так и не добрался, и вот теперь!..

— Что?!

Слова Хару-сан путались, но суть уловила.

«Косэй пропал?!»

— А телефон? Вы не пробовали звонить?

— Пробовала, но он выключен. То ли сам отключил, то ли зарядка села... В общем, Мидзогути-сан, срочно приходи к нам!

— П-поняла!

Пулей вылетаю из квартиры. Счастье, что уже была готова к выходу. Не в силах ждать лифт, кубарем скатываюсь по лестнице. Добежав до парковки, запрыгиваю на велосипед.

— Косэй... — руки так вспотели, что руль так и норовит выскользнуть. С каждым оборотом педалей в голове крутятся самые страшные мысли. Исчезновение. Несчастный случай. Или же... — Нет! Этого не может быть!

«У него есть семья, которая окружает его безграничной любовью. Любимое дело, в котором он только начал раскрываться. И ещё... у него есть я. Он ведь сам назвал меня своим лучшим другом и обещал дорожить мной. Он не мог поступить так жестоко и просто бросить меня. Всё будет хорошо, всё будет хорошо. Но всё же... Зря вчера оставила его одного. Нужно было подождать его. Когда сказал, что мне лучше уйти до дождя, не стоило соглашаться — надо было остаться у него, даже если бы это выглядело навязчиво. Нужно было наплевать на его желание побыть одному и вмешаться. Впрочем, сейчас поздно сокрушаться. Прошлого не воротишь. Сейчас единственное, что могу сделать — как можно скорее добраться до дома Куцудзавы и прояснить ситуацию. Главное — не паниковать и не совершать глупостей.» — убеждая себя в этом, я выжимала из своего «Мидзгогути-го» всё, на что он был способен.

* * *

Даже не успела нажать на звонок — входная дверь была распахнута настежь. Из неё как раз выходил Ёсики-сан. Встретившись со мной взглядом, он коротко кивнул и исчез за углом дома. Наверняка пошёл за машиной.

— Мидзогути-сан!

Вслед за ним вышла Хару-сан. Никогда не видела её такой встревоженной.

— Заходи скорее, всё объясню внутри.

— Хорошо.

Последовала за ней в гостиную, где с обеспокоенным видом сидела Акина-сан. Рядом с ней, почему-то, находился и Мэгуру-кун. Мы не были в тех отношениях, чтобы обмениваться любезностями, посему ограничились короткими вежливыми кивками.

— Мидзогути-тян, спасибо, что пришла.

— Да. Здравствуйте, Акина-сан. Так что там с Косэем...

— Понимаешь, в чём дело. Отец кузена нашего, то есть дядя Косэя... — Акина-сан легонько коснулась плеча сидящего рядом Мэгуру. — Он сейчас участвует в отборочном туре «Текалимпика блестящих кончиков носов», который проходит в Ёкотюе. Косэй должен был поехать туда, чтобы поддержать его. — название этого «Текалимпика{шуточное или нишевое соревнование (неологизм автора), основанное на игре слов: «тека-тека» в японском языке означает жирный блеск (например, на коже). }» вызывает у меня дикое любопытство, но сейчас явно не до того. Усилием воли заставляю себя пропустить это мимо ушей. — Однако более двух часов назад на телефон дяди пришло сообщение от Косэя. Он написал, что плохо себя чувствует и не сможет приехать.

— ...Мы тоже забеспокоились и попытались дозвониться до Ко-тяна, но связи нет. И домой он до сих пор не вернулся.

Вслед за матушкой ситуацию пояснили Хару-сан и Мэгуру-кун.

— Может, стоит заявить в полицию?

Конечно, два с половиной часа отсутствия могут показаться пустяком, но если это связано с недомоганием, оптимизм может быть опасен. Тем более в такую жару — ведь люди порой умирают от теплового удара.

— Пока повременим. Он всё-таки не маленький ребёнок... Наверняка скоро вернётся как ни в чём не бывало. Но эта жара, понимаешь? Поэтому муж поехал на машине в сторону Ёкотюи, проверить, не стало ли ему плохо где-нибудь на станции. А Хару с ребятами как раз собирались пройтись по дороге от дома до станции Савамигава.

— Хоть он и сослался на плохое самочувствие, но вчера тоже жаловался на это, а в итоге даже дождя не было. Вряд ли простуда... Мидзогути-сан, ты не заметила в нём ничего странного?

Хару-сан смотрела на меня испытующим взглядом.

«Теперь понимаю: когда Косэй сказал, что поедет в Ёкотю-Хигаси, она едва не расплакалась именно из-за опасений за его душевное состояние. Она доверилась ему и отпустила... и вот результат. Семья подозревает, что причина может быть не только физической, но и психологической. И думаю так же...

— Не могу утверждать наверняка, но, возможно, дело действительно в чувствах. Понимаете, вчера Косэй рассказал мне о том, что случилось в средней школе.

— !..

Все трое в изумлении широко раскрыли глаза. Видимо, то, что он доверил мне эту тайну, действительно было исключительным событием.

— Поводом послужила вчерашняя встреча в Ёкотю-Хигаси с двумя его бывшими одноклассниками.

Затем вкратце пересказала им вчерашние события.

* * *

Я медленно еду на велосипеде по дороге от дома к станции, внимательно осматривая каждый закоулок. Заглядываю за фонарные столбы, в тень деревьев, за здания магазинов. Заглядываю в окна круглосуточных магазинчиков. И, конечно, не забываю время от времени набирать номер Косэя в надежде, что он включил телефон. Мы разделились, чтобы охватить большую территорию, но в итоге всё равно все встретились в одной точке. Одного взгляда друг на друга было достаточно, чтобы понять: результатов нет. Лица у всех раскраснелись от палящего зноя. Решено было сделать небольшую передышку.

— Наверное, ты права, Мидзогути-сан, это психологическое. Ему стало страшно снова ехать в сторону Ёкотюи. И в последний момент...

— Тоже так думаю. Конечно, не симулировал. Скорее всего, когда он попытался сесть в поезд, ему действительно стало дурно.

Мы с Хару обмениваемся предположениями и приходим к общему выводу: вряд ли это внезапная опасная болезнь. Вывод приносит некоторое облегчение. Я, не слезая с велосипеда, вытираю пот с лица в тени дерева. На этом платке уже живого места не осталось. Тут ко мне подошёл Мэгуру, который до этого хранил молчание.

— ... Послушайте, Мидзогути-сан.

— А?

Он смотрел на меня с необычайно серьёзным видом, а затем низко, вежливо поклонился.

— Простите за то, как вёл себя раньше.

— А? А-а. Ты про тот случай после спортивного фестиваля?

— Да. Наверное, если Ко-тян вам всё рассказал, то понимаете...

— Ну да. Ты решил, что из тех девиц, что хотят нажиться на таланте Косэя, так?

«Говорят, что внешность обманчива, но его понимаю. Когда рядом с израненным Косэем внезапно появляется особа с яркими волосами и кучей пирсинга в ушах... тут любой насторожится. Мотида, помнится, отреагировал точно так же.»

— Хотя всё это началось из-за меня, и я последний, кто имел право кого-то подозревать. Мне правда очень жаль.

— Началось из-за тебя?

— А?

— Мм?

Мы некоторое время молча смотрели друг на друга, пока в наш разговор не вмешалась Хару-сан.

— Видимо, Косэй так и не рассказал ей про тебя, Мэгуру.

— Вот как... Ко-тян слишком добрый. — он прискорбно опустил глаза. Я совершенно не понимала, о чём речь, но вскоре он поднял голову и сам всё поведал. — Я ведь тоже учусь в той школе. Когда Ко-тян был в третьем классе, я был в первом. И вот мои одноклассники прознали, что тот самый талантливый старшеклассник — мой двоюродный брат... Мне тоже захотелось похвастаться: твердил всем, какой Ко-тян невероятный мастер. — он продолжал свой рассказ с явным сокрушением на лице. — И вот... когда показал им фотографии его работ, они начали говорить что-то вроде: «Ну и зачем это нужно? Кому это интересно?». — казалось, вот-вот расплачется. — И я... возьми и ляпни: «Да это же кучу денег стоит!».

«Ох, вот оно что...»

— В то время Косэй ещё не продавал своих полководцев, но они стояли на витрине как выставочные образцы. — видя, как трудно Мэгуру-куну продолжать, Хару-сан подхватила рассказ. — И нашелся один страстный маньяк-коллекционер эпохи Сэнгоку, который во что бы то ни стало хотел их купить...

В итоге одну фигурку ему всё же продали. Мэгуру, знавший об этой сделке, случайно проболтался, и слухи разлетелись самым скверным образом. В результате на работы Косэя обратили внимание как на выгодный товар для перепродажи. Такова была подоплёка.

— ... Вы теперь меня презираете, да?

— Вовсе нет... Конечно, тебе не стоило пытаться во что бы то ни стало переспорить тех ребят. Нужно было просто позволить им болтать что угодно. Наверняка те одноклассники просто завидовали его мастерству, вот и злословили.

— Да, теперь и сам это понимаю.

— Но послушай, требовать от тринадцатилетнего мальчишки такой рассудительности и умения просчитывать ходы — слишком. В любом случае, самые последние подонки здесь те, кто в итоге занялся перепродажей. Это факт.

«В данном убеждение я непоколебима. К тому же сама была прощена Косэем за свою безрассудную выходку, и уверена, что к оплошности Мэгуру он относится так же. Раз не стал мне об этом рассказывать, значит, его давно простил.»

— Мидзогути-сан...

— Но раз так, значит, больше не числюсь в списке подозрительных личностей? — решила сменить тему.

— Да, разумеется. Ведь человек, который, обливаясь потом, носится повсюду в поисках Ко-тяна, не может быть его врагом. И к тому же...

— И к тому же?

— То, как вы каждый раз смотрите в телефон с таким лицом, будто вот-вот расплачетесь... Сразу видно, что вы просто обожаете Ко-тяна.

— А... у-у...

«Вот уж не ожидала я такого внезапного удара под дых.Похоже, Мэгуру вовсе не планирует насмехаться надо мной, хотя Хару-сан и расплывается в ехидной усмешке.»

— Давайте с этого момента разделимся и каждый по отдельности обыщет те места, что придут на ум. — не замечая нашей реакции, мальчонка с предельно серьезным видом продолжает

— Хорошо.

— Если ты, Мидзугути-сан, найдешь его... прошу, позаботься о Ко-тяне. Уверен... Ко-тян больше всего на свете хочет, чтобы его нашла именно ты.

Эти слова служат сигналом к действию, и мы втроем, прервав краткое мгновение отдыха, вновь выходим под лучи палящего, поистине беспощадного солнца.

«Нужно привести мысли в порядок. Во-первых, версия о том, что Косэй занемог настолько, что не может пошевелиться, кажется мне маловероятной. В таком случае его непременно обнаружили бы где-то на пути от станции до дома — на той самой дороге, по которой мы только что прошли. Я исхожу из того, что у него попросту не хватило бы сил уйти далеко в сторону ради отдыха. Следовательно, раз его там не оказалось, все больше склоняюсь к мысли, что именно нежелание приближаться к району Ёкотю спровоцировало легкое недомогание. После вчерашних событий такое вполне объяснимо. Более того, хоть те двое и казались вчера непричастными, Косэй всё равно пребывал в смятении. Страшно представить, что случится, встреть он в поезде того парня по фамилии Хаидзука или тех мерзавцев, что спихнули работу на Косэя. Стоит лишь вообразить подобное, и сразу становится ясно, отчего у него могут подкоситься ноги. Он ведь давно обещал дяде прийти и поддержать его, но момент выбран хуже некуда. И вообще, что это еще за 'Текалимпиада кончика носа'? Наверняка какая-то глупость. Нет, нужно успокоиться. Сейчас сие совершенно неважно. Если мои догадки верны и во всем виноваты душевные терзания, то он должен находиться в месте, дарующем покой и умиротворение.»

— Место, где Косэй чувствует себя в безопасности... Поле древней битвы... Исторический музей... Замок...

«Нет, всё не то. Это определенно должно быть безлюдное место.»

— А что если он... как ни в чем не бывало сидит в мастерской или в лавке?

«Нынешнее воскресенье в мастерской — выходной. Тихий зал, наполненный ароматом дерева и окруженный деревянными изделиями... Звучит правдоподобно.»

— Ладно. В любом случае, проверю всё, что придет в голову.

Хоть и стараюсь вести себя рассудительно, не покидает пугающее ощущение, будто из самых глубин души медленно выползает вязкая тень. Имя ей — тревога и страх. А если быть точнее, то это предчувствие самого худшего исхода. Внезапно в памяти всплывает рассказ о жене знакомого моего папы, которая внезапно покончила с собой. Говорили, что в повседневной жизни она не выглядела подавленной, и единственной зацепкой стало то, что накануне просматривала школьный альбом. У той женщины была старая травма, вызвавшая внезапную вспышку болезненных воспоминаний, отчего она и совершила сей роковой, порывистый шаг.

«Неужели подобный импульс овладел и Косэем...»

— Да быть такого не может!

Я застреваю перед длинным светофором на той самой магистрали, и пока тянутся мучительные секунды ожидания, тень в душе разрастается. Чтобы не позволить ей раздавить меня, изо всех сил сжимаю руль велосипеда.

Наконец добираюсь до дома Куцудзавы и жму на кнопку интерфона. Дверь открывает Акина-сан, оставшаяся дома в качестве связного. В гостиной залпом осушаю стакан холодного чая улун и вытираю капли пота, выступившие на лбу. Немного придя в себя, излагаю матушке свои предположения.

— Под фонарем всегда темнее всего. Вполне возможно. — произносит она, и на ее лице промелькает надежда.

Тут же приносит ключи, и мы вместе осматриваем мастерскую и лавку, однако и там нас ждет неудача.

— Простите, лишь зря обнадежила вас.

— Ну что ты, Сэйка-тян, не извиняйся. Ты ведь так отчаянно думала о нем и примчалась сюда. Я могу лишь благодарить тебя... Если будешь просить прощения, мне самой станет не по себе. — Акина-сан, несмотря на собственное беспокойство, находит в себе силы заботиться о моих чувствах. — Но куда же он мог подеваться? Раньше такого никогда не случалось.

— ... Понимаю, об этом тяжело спрашивать, но после того, как он перестал ходить в среднюю школу, подобное бывало?

— Нет, никогда. Он не стал совсем уж затворником, но, кажется, ему было немного страшно выходить на улицу и встречаться с людьми, посему покидал дом только в случае крайней необходимости.

— ...

— Он сам сказал, что пойдет в Ёкотюу... Я-то думала, что он наконец преодолел себя. Видимо, было еще слишком рано... Мне следовало лучше за ним присматривать.

«Чувствую то же самое. Ведь была к нему ближе всех.»

— Послушай, Сэйка-тян. Есть ли какое-то место, о котором знаешь только ты?

— А?

«Даже семья говорит, что подобное происходит впервые, так что мои догадки для них — лишь пустой звук...»

— Мне почему-то кажется, что он хочет, чтобы нашла его именно ты. — серьезный взгляд Акины-сан пронзает насквозь.

«Мэгуру-кун говорил то же самое, но неужели это правда? Вчера он доверил мне всё, и вот к чему это привело.»

— Неужели нет такого места? Вашего особенного места, где вы были вдвоем или вели важные разговоры?

Её слова заставляют задуматься.

«Торговый центр... вряд ли. Холл моего жилого комплекса тоже не подходит. Значит, остается...»

— Парк! — в голове словно вспыхивает яркая лампочка.

— Что?

— Акина-сан, я пошла!

— Стой! Куда ты?! В парк? Сэйка-тян?!

«Простите, но мне некогда оглядываться. Тень в моей душе оказалась куда гуще, чем полагала. Скорее! Должна найти его как можно скорее! Схватить, чтобы он никуда не исчез, обнять крепко-крепко. Разогнать мрак, утешить, отругать...»

Я пулей вылетаю из прихожей и запрыгиваю на велосипед.

—Конец эпизода от лица Мидзогути—