Глава третья (эпизод 6)

—Эпизод от лица Мидзогути—

Отсидев все шесть уроков, отправляюсь на велопарковку.

«Тика ездит на учебу на поезде, но у неё есть велосипед, на котором добирается от станции до школы. Хотя, как по мне, там и пешком дойти — пара пустяков, но отец Тики души в дочке не чает, поэтому и обеспечил её транспортом. Немного завидно... но сейчас не об этом.»

Лихо вскочив в седла, мы вдвоем несемся по дороге.

— Куда ты так летишь? Ты же только вчера там была. — ворчит Тика.

— Да он на сообщения в «LINE» уже какое-то время не отвечает. Вдруг температура опять подскочила?

— Ну, даже если и так, толку от того, что мы примчимся сломя голову?

— Это-то понятно, но всё равно...

«Всё же желание быть рядом, когда волнуешься за человека — ведь естественно. К тому же вдруг сегодня дома никого из родных нет? Вдруг он там лежит и взывает: 'Самбади, самбади'?»

Минут через пять мы добираемся до мастерской. замечаю, что магазин напротив закрыт.

— Ой.

«Точно, сегодня же среда, у них выходной, следовательно, Акина-сан дома. Ха-ха... совсем из головы вылетело. Тике лучше не говорить.»

На звонок в дверях, как я и ожидала, откликается его матушка, она приглашает нас в гостиную.

— Ой! Мы так спешили, что... — осекаюсь, понимая, что пришла с пустыми руками.

— Да бросьте вы, не стоит об этом беспокоиться. Я и так рада, что вы пришли. А сегодня вас даже двое!

— Здравствуйте. Я подруга Сэйки, Хоригути Тика. Косэй-куну я... друг? Одноклассница? В общем, как-то так.

«Хоть и сама не из робких, но Тика в плане отсутствия стеснительности меня переплюнет. Впрочем, при такой честности Акина-сан наверняка сразу поняла, что Тика здесь просто за компанию со мной.»

— Сэйка-тян тебя позвала? Спасибо большое, что зашли. — говорит женщина, и вижу, что она и впрямь ценит сам факт нашего прихода.

— Как самочувствие Куцудзава-куна?

— Температура, похоже, спала. Утром была небольшая, а сейчас уже в норме, тридцать шесть и шесть.

«Фух, слава богу. Хоть это и обычная простуда, по себе знаю, каково это — подолгу болеть, отчего невольно становлюсь чересчур тревожной. Но теперь мне спокойнее.»

— Сейчас он опять мастерит какую-то непонятную штуковину.

— Мам, ну «непонятную» — это ты загнула. — со смехом заступается за Косэя Тика.

— Хи-хи. В общем, не спит, поднимитесь к нему.

Она провожает нас на второй этаж. На стук Косэй не отвечает, и только когда Акина-сан подает голос, из-за двери доносится отклик.

— Вот ведь... Опять так увлекся, что ничего вокруг не слышит. — ворчит она, открывая дверь. Пропустив нас вперед, собирается вниз. — Сейчас принесу чай.

— Ой, не утруждайтесь, пожалуйста.

Пока мы обмениваемся вежливыми фразами, Тика первой заходит в комнату.

— Ого, крутотень! Сколько тут инструментов для поделок!

— А? О-о-ох, Хоригути-сан.

— Привет. Давненько не виделись. — тоже вхожу и здороваюсь.

Косэй радостно улыбается, заметив мой приход. Ради этой улыбки готова заглядывать к нему хоть каждый день.

Тут мой взгляд падает на то, что он мастерит прямо сейчас. Велосипедный звонок зафиксирован в полуоткрытом состоянии, словно ракушка, и из него тянется прямая золотистая лента. А на столе стоят фигурки из глины: Нобунага и еще кто-то, явно женского пола.

— Это что такое? — спрашивает Тика.

— Это сцена, где колёсный ангел Чариэль и Ода Нобунага вдвоем на одном велосипеде спускаются с небес к реке Савамигава.

— Ты что, и впрямь решил сотворить какую-то дичь?!

— Ой, ну зачем так пугать. Это не дичь, а сон, который мне приснился позавчера ночью.

— То есть ты решил воплотить в жизнь тот бред, что снится в лихорадке? Нет, ну это уже за гранью добра и зла.

Пока Тика вовсю упражняется в остроумии, внимательно рассматриваю работу Косэя.

— А эта дева...

— Её звать Чариэль.

— Да плевать на имя. Подружань, глянь на серебристые волосы...

— А, ну да. — откликается парень. — Просто мне приснилась ангел-велосипедистка с внешностью Сэйки-сан.

Мы с Тикой замираем, вытаращив глаза.

«Неужели он так просто признался? О боже, видеть меня во сне... это же почти предложение руки и сердца!»

— А вот гриб, которого переезжают — Миясака. А велосипед, на котором она едет с Нобунагой — тот самый «Мидзогути-го», что мы покупали вместе.

«Он ему еще и имя придумал!»

— В общем, в этом сне собралось всё, что случилось за последнее время.

«А-а, вот оно что. Значит, для него не кто-то особенный, а просто человек, с которым он часто пересекался, отчего и 'забрела' в его сон.»

— Ну как вам? Можно продолжать в том же духе?

— Нет, отклоняется.

— Что?! А что не так-то?

— Да в целом — всё.

— Ну как же... Чариэль ведь была таким прекрасным ангелом...

«У-у-у. Даже если это плод его воображения, слышать, что ангел, прообразом которого стала я, 'прекрасен'... так приятно.»

— Ла-а-адно, Чариэль оставляем.

— Ты в своем уме? — Тика смотрит на меня как на умалишенную.

— Ну, это лучше, чем если бы у него в комнате стоял один Нобунага.

«Он ведь сказал, что я прекрасна.»

— Слышь, да Чариэль сама по себе то еще зрелище! Нестись с небес к реке, давя грибы на багажнике с полководцем? У автора явно были проблемы на этапе эмоционального развития.

— Ну а что могу поделать?!

«Мне просто было лестно, что я ему приснилась. К тому же, каким бы ни был сюжет, внешне-то он сделал меня ангелом.»

— Значит, Нобунага тебе не по душе? Сэйка-сан, будь же честнее с собой.

— Да и так предельно честна!

— Можешь выложить это в соц-сеть, даже в рабочий аккаунт. Знай, совершенно не против, даже поддержу тебя!

— Е-его то выложить?! Да меня заподозрят в краже аккаунта, я такое» никогда не выкладывала!

«Или количество подписчиков разом сократится на пару тысяч.

— Странно. Тебе ведь на самом деле нравятся полководцы, верно?

— Послушай... у тебя точно жар спал? Может, лучше полежать?

— Да нет у меня жара. Просто трезво проанализировал твои слова и поступки и пришел к такому выводу.

— Чего-о...

— Ну помнишь, тогда, Миясаке ты сказала...

«Ах, вот оно что. Значит, он принял мои слова на спортивном фестивале за чистую монету.»

Мне пришлось потратить добрых пять минут, рассыпаясь в объяснениях, чтобы наконец развеять его заблуждение.

— Твоя первая идея была гораздо лучше, правда.

— Не слишком ли она обыденная?

— Уж лучше обыденность, чем этот комок загадок. Пусть будет кто-то пушистый, понимаешь? Пушистики!

— Полководцы-мононофу?

— Да пушистики-мофумофу{Мофумофу / Мононофу: Игра слов. «Мофумофу» — японское звукоподражание чего-то пушистого и мягкого. «Мононофу» — старинное слово, обозначающее воина или самурая}, говорю тебе!

Тут Тика не выдерживает и прыскает со смеху. Видимо, наш диалог попал ей в самое чувство юмора.

— Ну вы и кадры! Понимаете друг друга с полуслова. Женитесь уже, чего тянуть-то?

«И-и-и?! Какая-то слишком мощная поддержка с фланга! А что Косэй?.. Он просто вежливо улыбается. И что это значит? Хоть на секунду представил нас вместе?»

— Ладно, тогда сделаем так: Чариэль играет с собачкой. Хотя жаль, конечно. — вздыхает он.

— Слушай, если уж хочешь оставить память о велосипеде, почему бы не воссоздать момент вашей встречи? — предлагает Тика.

«Технически нашей 'повторной' встречей был апрельский день в классе, но настоящим первым контактом считаю тот майский день, когда спас от падения. Косэй, видимо, солидарен со мной.»

— Это когда ты чуть не рухнула с велосипеда? — кивает он задумчиво. — Но Чариэль-то умеет летать...

— Слушай, а давай вообще без Чариэль? Извини, что беру слова назад, но всё же.

«Пусть будем просто мы: я и Косэй.»

— Но как же тогда мой сон?

— Звучит так, будто это ворвалась и всё испортила.

«Речь-то о безумном сне в бреду, такие сны лучше в жизнь не воплощать.»

В итоге, хоть и с некоторой неохотой, он уступил: «Желание Сэйки-сан — закон». Однако, поскольку фигурки Чариэль и Нобунаги уже почти готовы, решил доделать их и выставить на продажу в магазине. Сомневаюсь, что кто-то в здравом уме купит, но если ему так спокойнее — пусть будет.

— И всё-таки, как важно разговаривать. Я-то был уверен, что Сэйка-сан — тайная фанатка феодальной истории нашей строны.

«Слишком уж он всё за меня решил. Но в одном он прав: пока не заговоришь, ничего не поймешь. Следовательно, мне стоит спросить и про тот альбом. Ведь, глядя на него сейчас, не могу отделаться от мысли, что он искренне наслаждается моментом. Не верю, что, неся всю эту чепуху про 'колёсных ангелов', он только и делает, что следит за выражением моего лица. Не хочу в это верить. Так, решено. Скажу. Прямо сейчас.»

— Послушай, я хотела...

— Косэй, принесла чай и сладости, открой дверь!

«Акина-сан, ну что за неудачное время вы нашли вернуться с вкусняшками!»

— Иду!

Косэй вскакивает и открывает дверь. Акина-сан осторожно входит с подносом в руках. Ставит перед нами холодный улун и глубокие тарелки с варабимоти. Мы хором благодарим её. Мягко улыбнувшись, Акина-сан обращается к сыну:

— Ты только на поправку пошел, не разыграйся тут. Если почувствуешь, что засыпаешь — не стесняйся, извинись перед Сэйка-тян и приляг, хорошо?

— Всё нормально, мам. Я и так выспался, уже не маленький.

«Косэй храбрится, однако...»

Спустя всего пару минут после того, как с варабимоти было покончено, его глаза начали слипаться, а ответы стали невпопад.

— Косэй, ты спать хочешь?

— Нет... всё в порядке...

— Да и время уже позднее, нам пора честь знать. — говорит Тика, поднимаясь.

Следую её примеру. Косэй смотрит на нас полузакрытыми глазами, рот его смешно приоткрыт. Стоит мне погладить его по голове, как он щурится еще сильнее.

«Какая прелесть.»

— Ну всё, ложись в кровать.

— Угу...

Он послушно забирается под одеяло. Повозившись немного, устраиваясь поудобнее, он тут же засыпает, и слышится его мерное сопение.

— Поел — и в люльку.

— Хи-хи. Прямо как младенец.

«Он такой милый, что слов нет. Но всё же...»

— Так и не спросила.

— Ты про тот альбом?

— Да.

— Ну, судя по тому, что мы видели, наши подозрения, что он тебя боится, были явно преувеличены.

— Хочется в это верить...

«И всё же мне хочется услышать это от него самого — что я не в тягость. Но сейчас его здоровье важнее моих капризов.»

Напоследок еще раз осторожно касаюсь его щеки.

— Спокойной ночи.

И мы тихо выходим из комнаты.

—Конец эпизода от лица Мидзогути—