Глава вторая (эпизод 8)

—Эпизод от лица Куцудзавы—

Спустя два дня после уроков мы принимаемся за изготовление памятных закладок-программ, хотя сие занятие представляет собой лишь складывание пополам нескольких листков, распечатанных тем самым ретивым старостой, и скрепление их обыкновенным степлером. Работа оказывается столь незамысловатой, что завершается меньше чем за полчаса, ввиду чего из всех обязанностей комитета на долю нашей группы выпадают лишь обустройство площадки в день фестиваля да комментирование соревнований в прямом эфире.

В оставшееся до торжества время я, едва выпадает свободная минута, внимательно наблюдаю за манерой речи дикторов во время просмотра новостей и украдкой упражняюсь в дикции у себя в комнате, стараясь сделать всё, что в моих силах, дабы не ударить в грязь лицом, пусть даже данные попытки и кажутся лишь слабым самоутешением. Кроме того, в этот подготовительный период успеваю смастерить и передать то самое мягкое чудище, о котором мы договаривались ранее; поговаривают, Сэйка-сан была не единственной, кто оценивал результат, отчего в классе нет-нет да ловлю на себе не поддающийся описанию взгляд самой обладательницы подарка.

И вот незаметно наступает долгожданный день спортивного фестиваля.

Утром просыпаюсь гораздо раньше обычного и отправляюсь в школу вместе с Сэйкой-сан; к нашему приходу добрая половина членов комитета уже находится в сборе. Едва часы бьют назначенный час, работа закипает: девушки усердно чертят разметку мелом и расставляют дорожные конусы, тогда как юноши совместными усилиями собирают каркасы палаток из стальных труб.

— Куцудзава-кун, верно? А ты, гляжу, мастер в этом деле. — хвалит меня один из старшеклассников...

... и хотя мне приятны его слова, скорее испытываю тревогу от того, насколько неумело и робко действуют остальные. Поскольку у девушек как раз наступает перерыв, они решают понаблюдать за нашими трудами, ввиду чего внезапно оказываюсь в самом центре всеобщего внимания.

— У-у Косэя-куна семья владеет собственной мастерской, так-то он привычен к подобным вещам. Здорово, правда ведь? — с какой-то необъяснимой гордостью заявляет Сэйка-сан.

— Ого, вот оно что. А я-то думаю, отчего он так уверенно всё крепит. — вторит ей другая ученица восхищённым тоном, отчего становится неловко, ведь дома мы работаем с деревом, и со стальными трубами я в действительности сталкиваюсь нечасто.

— Передайте, пожалуйста, две поворотные муфты.

— М-муфты?

— Ну, те хомуты, что свободно вращаются.

Понимая, что быстрее будет взять их самому, выуживаю из сумки две детали и возвращаюсь к каркасу. Установив их в местах пересечения труб, лихо закручиваю болты принесённым из дома импульсным шуруповёртом.

— Придержите кто-нибудь здесь.

— О-о-ох, я помогу! — вновь вызывается Сэйка-сан и, не терпя возражений, становится моей добровольной помощницей, хотя сия работа изначально предназначалась парням.

— Послушай, Мидзогути-сан, тебе не кажется... — доносится до меня невнятный шёпот группы девушек.

— Ага, неужто у них есть шанс?

— Да какой там «шанс», ты только глянь, как она на этого Куцудзаву-куна смотрит.

— О-о, это да. Похоже, там всё по-настоящему.

— Впрочем, её понимаю. Такой с виду тихий парень, а на деле — настоящий работяга, подобный контраст не может не очаровывать.

— Если они продолжат так мило общаться и после фестиваля, точно парочкой станут, если не уже, и-и-и...

Девичья стайка продолжает о чём-то шушукаться, пока наконец не разражается восторженными возгласами.

— Что это с ними? — спрашиваю у подруги, придерживающей трубу...

... но она, густо покраснев, лишь выдавливает краткое «не знаю», и решаю не забивать себе этим голову.

* * *

— Всем спасибо за работу! — звонко выкрикивает председатель комитета, явно довольный тем, что обустройство площадки завершилось раньше обычного. Учителя угощают нас ледяным ячменным чаем, который в этот миг кажется мне истинным спасением.

— Ну, Куцудзава-кун, ты сегодня настоящий герой дня. — произносит учитель Ота, слегка разминая мне плечи, пока я отдыхаю в складном кресле. Мне становится щекотно, да и в действительности я не считаю, что совершил нечто из ряда вон выходящее. — Раз уж ты так ударно потрудился и помог нам закончить пораньше, так и быть, сокращу твою долю в комментировании.

«Вот это удача! Оказывается, в глазах большинства сидеть в кресле комментатора гораздо легче, нежели заниматься физическим трудом. Видимо, у каждого свои ценности, хотя благодарен учителю за то, что он чутко уловил мою нелюбовь к публичным выступлениям.

— О-о-ох, кажется, ученики начинают прибывать. Нужно идти встречать родителей, так что до встречи. — учитель, сотрясая своё тучное тело, убегает прочь...

... и я невольно ловлю себя на мысли, что работа педагога, пожалуй, самая изнурительная: они подготовили чай ещё вчера, пришли сегодня ни свет ни заря, и когда наш труд окончен, их основная работа только начинается. Странное чувство — находиться там, где обычно стоят учителя, приветствуя входящих в ворота школы.

— Ну что, пошли и мы в класс. — Сэйка-сан, сменившая учителя Оту, легонько сжимает моё плечо, и когда невольно смеюсь от щекотки, она отвечает мне весёлой улыбкой.

Всю первую половину дня мы, первогодки из комитета, просто коротаем время в установленной нами палатке, наслаждаясь тем преимуществом, что наши основные обязанности уже выполнены.

— Скучновато, не находишь?

— Есть такое.

В теории мы должны направлять пострадавших в медпункт, если кто-то получит травму, но пока, к счастью, обходится без происшествий.

— И всё же, Куцудзава-кун, ты действительно мастер на все руки.

— Неужели? Просто среди моих ровесников мало кто работал с подобным снаряжением, посему со стороны кажется чем-то необычным.

— Вот в этом-то и вся соль! — Сэйка-сан легонько хлопает меня по колену.

— Послушайте... мне давно было любопытно, вы двое... вы в близких отношениях? — робко спрашивает одна из тех шептавшихся девушек, представительница комитета из соседнего третьего класса.

— А? Ну-у... — Сэйка-сан бросает на меня вопросительный взгляд, предоставляя право ответа мне.

— Мы живём по соседству, ввиду чего иногда вместе ходим в школу и обратно. — поясняю я. — А ещё её семья порой заказывает изделия в нашей мастерской.

— А-а, понятно.

«Не лгу, однако в глубине души чувствую, что наши отношения... как бы это выразить... стали гораздо более непринуждёнными и личными.»

— Но всё-таки... — представительница третьего класса явно намеревается продолжить расспрос...

— Куцудзава-кун, твоя очередь комментировать! — ... но её прерывает окрик другого члена комитета. — Всего один забег, эстафета, там всё просто.

«Удачный момент, чтобы избежать неловкого разговора, однако от этого моё волнение лишь усиливается.»

Я занимаю место перед микрофоном на стойке; в горле мгновенно пересыхает.

— И-и... далее у нас по программе межклассовая эстафета первых курсов. — произношу, чувствуя, что голос звучит вполне уверенно.

«Теперь главное — объявить начало, когда первый ряд бегунов будет в сборе, и прокомментировать старт после выстрела. А дальше... что же дальше?..»

— Косэй.

— А?..

Я и не замечаю, как Сэйка-сан садится подле меня и мягко берет мою руку в свою.

От одного этого простого жеста по моему телу разливается удивительное спокойствие, и всё напряжение словно испаряется.

—Конец эпизода от лица Куцудзавы—